Неравенство и глобальный город

Новая глобальная экономика имеет множество различных проблем. Это как нельзя лучше вид­но на примере динамики неравенств, наблюда­емых в том или ином глобальном городе. Про-

Глава 18. Города и городские пространства

 

тивопоставление между центральным деловым районом и бедными кварталами во многих глобальных городах следует рассматривать как взаимосвязанные явления, о чем нам напоми­нает Сэссен и другие. «Секторы роста» в но­вой экономике — финансовые услуги, марке­тинг, высокие технологии — получают гораздо больше прибыли, чем любые из традицион­ных секторов экономики. По мере того как заработная плата и премиальные весьма со­стоятельных людей продолжают расти, доходы тех, кого наняли убирать и охранять офисы первых, падают. Сэссен утверждает, что мы являемся свидетелями «ревальвации» работы, находящейся на авансцене новой глобальной экономики, и «девальвации» работы, которая происходит за кулисами (Sassen 1998).

Различия в возможностях получения до­хода — нормальное явление для рыночной экономики, но размеры этих различий в новой глобальной экономике оказывают негативное воздействие на многие аспекты социального мира, от жилья до рынка труда. Те, кто рабо­тает в области финансов и глобальных услуг, получают высокую заработную плату, и тер­ритории, где такие люди живут, подвергаются джентрификации. В то же время классиче­ские промышленные виды работ пропадают, и сам процесс джентрификации создает широ­кое предложение низкооплачиваемых должно­стей — в ресторанах, отелях и бутиках. Доступ­ное жилье в джентрифицированных районах найти нелегко, что ведет к расширению райо­нов, где живут люди с низким достатком. Пока центральные деловые районы получают массо­вый приток инвестиций в недвижимость, стро­ительство и телекоммуникации, маргинальные территории остаются не у дел.

Внутри глобальных городов обретает форму география «центральности и марги­нальное™», что показал Митч Дюнайер в сво­ем исследовании, посвященном району Нью-Йорка Гринич-виллидж. Рядом с необыкно­венным достатком здесь присутствует край­няя бедность. Однако, хотя два этих мира сосуществуют бок о бок, реальный контакт между ними может быть на удивление ми­нимальным. Как заметил Майк Дэвис в сво­ем исследовании Лос-Анджелеса, имело место «сознательное „укрепление" территории горо­да против бедных» (Davis 1990, 232). Доступ­ные общественные пространства были заме­нены огороженными стенами территориями, районами, которые охраняются с помощью

электронных систем наблюдения, и «корпо­ративными цитаделями». Процитируем самого Дэвиса:

Ради сокращения контакта с неприкасаемыми перестройка города преобразовала когда-то жизненно важные пешеходные улицы в «сточ­ные трубы» дорожного движения и превратила общественные парки во временные пристани­ща бездомных и обездоленных. Американский город... систематично выворачивается наиз­нанку или даже прячет наружное внутрь. Осо­бо дорогие пространства новых мегасоору-жений и торговых суперкомплексов сосре­доточиваются в центре, фасад, обращенный к улице, обнажается, общественная деятель­ность сортируется на строго функциональные подразделения, а передвижение происходит внутри коридоров под надзором частной по­лиции (Davis 1990, 226).

Согласно Дэвису, существование самых бедных и наиболее маргинальных обитателей Лос-Ан­джелеса сделано максимально «непригодным для жизни». Лавки на автобусных остановках имеют цилиндрическую форму, чтобы люди на них не спали; число общественных туа­летов является самым низким по сравнению с остальными большими городами страны, а во многих парках установлены системы раз­брызгивания воды, чтобы в них не жили без­домные. Полиция и градостроители пытались удерживать бездомное население в определен­ных районах города, но с помощью перио­дических прочесываний и конфискаций са­модельных убежищ они эффективно создали население «городских бедуинов».