Вопрос о классификации мемуаров

Большое значение в этой связи приобретает вопрос о классификации мемуаров, которая позволяет охватить их многообразие, отметить отличительные черты отдельных мемуарных комплексов и их значение. Классификация может быть проведена по разным основаниям. Можно выделить группы воспоминаний по политическому и идеологическому признакам (советские мемуары и воспоминания противников советской власти, преимущественно эмигрантов из России и СССР), по странам (отечественные мемуары и воспоминания иностранцев), по социальным и профессиональным признакам (воспоминания государственных деятелей, дипломатов, военных, писателей, актеров, инженеров, рабочих и т. п.). Хотя каждой такой группе присущи определенные черты, важно подчеркнуть условность подобных классификаций, невозможность создания универсальной классификационной схемы, особенно применительно к мемуарам. Классификация как исследовательский инструмент должна быть гибкой, учитывающей, помимо всего прочего, эволюцию мемуарного жанра.

Применительно к мемуарам очень трудно говорить об их значении для каких-то периодов и направлений исторических исследований. Деление истории на периоды не всегда совпадает с жизнеописаниями, многие мемуары касаются различных сторон общественной жизни. Крупные исторические события, такие, как революции, войны, больше отражаются в содержании мемуаров.

«Мемуаристичность» наложила на долгие годы свой отпечаток на другие виды источников (литература, письма, выступления и доклады на различных съездах и совещаниях и пр.) и на исследования, ибо участники и свидетели крупных событий оставались живы и любой документ прямо или опосредованно «пропускался» через свой опыт.

Огромный круг мемуаров касается событий Второй мировой и Великой Отечественной войны. Они написаны государственными деятелями, крупными военачальниками, генералами и офицерами. Таких воспоминаний сотни. Значительно меньше отражен взгляд на войну «из окопа». Воспоминания рядовых встречаются намного реже, хотя народная память и хранит свою правду о войне.

Естественно, что ход военных операций, их особенности и итоги реконструируются в исторических исследованиях на основе рапортов военачальников и сводок штабов и иных штабных и правительственных документов. Но вот логика и алогичность войны, ее загадки и непонятности изучаются с привлечением источников иного плана, в том числе мемуаров.

Большое подспорье историкам могут оказать мемуары, вышедшие из-под пера наших союзников по Второй мировой войне (У. Черчилль, Д. Эйзенхауер, О. Брэдли, Д. Паттон и др.).

Невозможно проанализировать объективно и всесторонне войну, не показывая ее «с другого конца», глазами наших противников, представленных в различных трудах, коих огромное количество было опубликовано в последние годы. Многие из них написаны в форме воспоминаний (например, X. Гудериан), другие — в качестве исследований (К. Типпельскирх), хотя личностный момент стоит на первом плане в таких «научных» трудах, раскрывая для нас образы германских генералов.

Несколько продолжая военную проблематику, нужно сказать, что воспоминания военных 1990-х годов, в отличие от генеральских мемуаров стародавних лет, посвященных преимущественно военным операциям в Великой Отечественной войне, показывают состояние многих сторон армейской жизни в мирное время, накопившиеся проблемы, изнанку армии и пр. Много разоблачений по части злоупотреблений и воинских преступлений, о коррупции в вооруженных силах и пр.¹⁶⁴

Мемуары — незаменимый источник для политической истории. Особенно для посткоммунистической истории, и никогда не было столько мемуаров такого количества политических деятелей. Здесь первый и последний президент СССР¹⁶⁵, первый президент России¹⁶⁶, здесь и еще недавние премьер-министры¹⁶⁷, и спикеры Верховных Советов СССР и РСФСР, и иные высокопоставленные чиновники и политики.

В мемуарах этих деятелей порой можно найти подлинную мотивацию тех или иных решений на высшем уровне, касающихся самых различных сторон общественно-политической, культурной, экономической, международной жизни и т. д.

Более пристально позволяют взглянуть на скрытые процессы отечественной истории, международных отношений, на закулисную жизнь Кремля вышедшие в 90-е годы мемуары крупных должностных лиц, а также различных кремлевских чиновников: советников, помощников, пресс-секретарей, телохранителей, спичрайтеров и пр.¹⁶⁸

Такой литературы никогда не было. Она обнажала тайную сторону власти, порочность и неприглядность человеческих отношений во властных структурах. Эти мемуары органично добавляли воспоминания тех, кто блюл нашу безопасность. Информация книг бывших работников КГБ порой ошеломляет ¹⁶⁹.

Разгадывать загадки кремлевской жизни бессмысленно, а без необходимых документов — тем более. Нужно проникнуться психологией «вождей» и их камарильи. Это сложно. Почти невыполнимо. Но читать об этом всегда интересно.

Наверное, уместно поставить рядом группу мемуаров, которую условно можно отнести к общественно-политической жизни общества и которая необычайно оживилась с началом перестройки и гласности. Если до конца 1980-х годов эта ниша практически пустовала, а что имелось, было откровенно неинтересно, то иная картина сложилась в последующие годы. Кого только нет среди авторов, о чем только не пишут. Здесь бывшие правозащитники и диссиденты, стукачи и отсиденты, кухонные шептуны, так называемые шестидесятники, перестроечные болтуны, бывшая номенклатура (которая, как оказалось, не причем), дети «бывших», оправдывающие отцов, страстные разоблачители, мирские печальники и страстотерпцы¹⁷⁰.

Мемуары являются великолепным источником по истории культуры. Воспоминания писателей и кинорежиссеров, художников, архитекторов многое рассказывают о борьбе художественных направлений, о муках творчества. Психологический фактор особенно важен при изучении мемуаров об актерах. Актеры — люди «органически» неестественного поведения. Они непредсказуемы и капризны, тщеславны. Они постоянно ищут взглядов прохожих (не только актеры). У них неустойчива психика. Они раздражительны. Войдя в образ, они часто сживаются с ним и не могут от него освободиться. Их поступки являются продолжением их сценических ролей. Их насквозь фальшивое поведение нельзя считать просто притворством, как у людей иных профессий. И трудно порой распознать, где они говорят от души, а где этой самой душой кривят, и является ли это искривление души инстинктивным или намеренным? Многие мемуары, например традиционно ограниченные узким мирком театра, в 80—90-е годы приобрели неожиданно социальное звучание. Так, записки Г. Вишневской это не только и не столько книга о развитии оперного искусства, о встречах с интересными людьми, о своем месте в искусстве, сколько поток информации о драматических страницах своего существования, о контактах с теми, кто нами правил, об их эстетическом и человеческом убожестве, о трудной судьбе художника и артиста в стране. Независимо от желания автора, эти воспоминания многое рассказывают и о личности Г. Вишневской и М. Ростроповича¹⁷¹.

Для изучения экономической истории нужны, в первую очередь, добротная статистика, плановая и отчетная документация, материалы различных обследований и проверок и т. д. Но определенную помощь могут оказать и мемуары. Здесь, конечно же, большое значение имеют воспоминания первых лиц государства: Н.С. Хрущева, М.С. Горбачева, Б.Н. Ельцина, высших государственных чиновников — премьер-министров и министров. Они позволяют проникнуть не только за кулисы выработки экономической стратегии, но и в целом помогают более пристально взглянуть на драматические процессы развития советского и российского общества.

Международные отношения — наиболее тонкая материя, здесь мало явного и много скрытого, подспудного, что долгие годы (а то и никогда) не находит отражения в печати, в том числе и в мемуарах. Хотя они нет-нет да проливают свет на те или иные события. Большой же надежды на них возлагать не следует. Все тайны хранят документы архивов МИДа и сильных мира сего.

На характер мемуаров, их достоверность, полноту, сокрытие информации, недосказанность в сильнейшей степени влияет эпоха, в которой создавались мемуары. Поэтому надо учитывать характер воспоминаний в зависимости от времени их написания. Но главное в мемуарах — возможности, которые в них таятся для изучения человека в истории. Правда, всегда надо помнить, что мемуары — это выражение мнений определенных общественных групп общества, ибо, во многом прав А. Солженицын, утверждая, что «простой народ мемуаров не пишет», хотя в советский период и делались попытки приобщить к мемуарному творчеству «простых трудящихся».