Управление производимым впечатлением

Гоффман и другие исследователи социального взаимодействия пользуются театральной тер­минологией для его анализа. Так, по своему происхождению понятие социальной роли со­пряжено с театром. Роли представляют собой социально заданные ожидания, которым сле­дует личность, имея определенный статус

Лицо, тело и речь при общении

 

или общественное положение. Быть учите­лем — значит занимать особое положение: его роль заключается в точно установленных способах действия в отношении своих уче­ников. Гоффман рассматривает общественную жизнь, как если бы она разыгрывалась на сце­не или на многих сценах, поскольку паши действия зависят от тех ролей, которые мы играем в определенное время. Иногда этот подход отождествляется с драматургической моделью — общественная жизнь уподобляет­ся театральной драме. Люди тонко чувствуют, как выглядят со стороны, и используют мно­жество уловок, проявляющихся в их управле­нии производимым впечатлением, для того чтобы вынудить других воспринимать их в же­лательном для себя снеге. Хотя время от вре­мени это делается нами с расчетом, контроль за производимым впечатлением обычно отно­сится к тем вещам, которым мы не уделяем пристального внимания. Когда, например, мо­лодой человек участвует в деловой встрече, он одет в костюм с галстуком и ведег себя наилучшим образом; в тот же вечер, отдыхая с друзьями во время футбольного матча, он уже в джинсах и спортивной майке и много острит. Это и есть управление производимым впечатлением.

Социологи также предпочитают прово­дить различие между предписанным статусом и достигнутым статусом. Предписанный ста­тус «предназначен» вам на основании таких критериев биологического свойства, как раса, пол или возраст. В соответствии с этим опре­делением вашими предписанными статусами могли бы быть «белый», «женский» и «подрост­ковый». Достигнутый статус человек заслу­живает за счет собственных усилий. К числу ваших достигнутых статусов могли бы отно­ситься «выпускник высшего учебного заведе­ния», «атлет» или «наемный работник». Хотя нам может быть приятнее думать, что самыми важными являются наши достигнутые стату­сы, общество, возможно, с этим не согласится. В любом обществе есть несколько статусов, главенствующих над всеми другими и обычно определяющих общее социальное положение человека. Оно именуется социологами глав­ным статусом (Hughes E. С. 1945; Becker 1963). К наиболее распространенным главным стату­сам относятся те, которые определяются полом и расой. Социологами было установлено, что пол и раса оказываются одними из первых

признаков, замеченных людьми при встрече друг с другом (Omi and Winant 1994).

Передний и задний план

Гоффман предложил многое из происходя­щего в общественной жизни подразделить на передние и задние планы. К передним планам относятся социальные обстоятельства или встречи, когда люди действуют в соответ­ствии с их формальными ролями: они «играют на сценах». Исполнение ролей на переднем плане часто сопряжено с совместной деятель­ностью. Два известных политика, принадле­жащие к одной партии, могут весьма искусно продемонстрировать их единство и дружбу пе­ред телекамерами, даже если люто ненавидят друг друга. Муж и жена способны тщательно скрывать от детей свои раздоры, выставляя па передний план согласие, лишь для того чтобы злобно ссориться, как только дети за­ботливо уложены в постель.

Задние планы имеют место там, где люди подбирают реквизит и готовятся взаимодей­ствовать в официальной обстановке. Задние планы похожи на театральные кулисы или киносъемку при выключенной камере. Чув­ствуя себя безопасно в глубине сцены, люди могут расслабиться, дать выход своим чув­ствам и не держать под контролем манеры поведения, как это приходится делать, будучи на самой сцене. На заднем плане допустимы: «сквернословие, сделанные без обиняков заме­чания сексуального характера, деланное вор­чание... простая неопрятная одежда, „небреж­ные" позы сидя и стоя, использование диалек­та либо ненормативной лексики, бормотание и крики, шаловливая агрессивность и „розыг­рыши", невнимание к другому человеку, вы­казанное по пустякам, все же не лишенным символического смысла, эгоцентризм, прояв­ляющийся в своего рода мелочах, когда мям­лят, свистят, жуют, рыгают и пукают» (Goffman 1969). Так, официантка, обслуживая завсегда­таев, может быть воплощенной любезностью, а как только за ней хлопнет кухонная дверь — становится крикливой и агрессивной. Мало кто из завсегдатаев ресторанов регулярно по­сещал бы их, знай они всё, что происходит на кухне.

Личное пространство

Определение личного пространства зависит от культурных различий. Приверженцы за-

Глава 4. Социальное взаимодействие и повседневная жизнь

Конкретное социологическое исследование: принятие ролей при обследовании интимных частей тела

Многие составляющие драматургического подхо­да Гоффмана — умение производить впечатле­ние, маркеры, роли и встречи — обрели ясность благодаря исследованию, проведенному Джейм­сом Хенслином и Мей Бриггс. Давайте подробнее рассмотрим, что дало изученное ими специфиче­ское взаимодействие, требующее большого так­та — посещение гинеколога (Henslin and Briggs 1971, 1997).

В то время, когда проводилось исследо­вание, в большинстве случаев осмотр органов, относящихся к тазу, проводили врачи-мужчи­ны, и, соответственно, для обеих сторон он был (а иногда бывает и до сих пор) чреват дву­смысленностями и замешательством. На Западе в результате социализации мужчины и женщи­ны считают половые органы самыми «личными» частями тела, а их осмотр и, особенно, возбуж­дение у другого человека обычно ассоциируются с интимными половыми контактами.

Хенслин вместе с медицинской сестрой Бриггс проанализировали собранный Бриггс ма­териал в виде множества гинекологических об-

следований. Полученные данные они объяснили наличием нескольких типичных стадий. Пользу­ясь метафорой драматургии, они предположи­ли, что обследование можно понять как ряд отдельных сцен, где роли актеров изменяются по ходу эпизода. В прологе женщина входит в приемную, готовясь принять роль пациентки, на время отказываясь от той идентичности, ко­торой она обладает за дверью этой приемной. Когда ее вызывают в смотровой кабинет, она принимает роль «пациентки» и открывается пер­вая сцена. Врач начинает вести себя деловито, в профессиональной манере и обходится с па­циенткой как порядочный и компетентный че­ловек, поддерживая визуальный контакт и веж­ливо выслушивая все, что ей нужно сказать. Если врач решает, что требуется осмотр, то он говорит об этом и выходит из комнаты; сцена закончена.

Когда он уходит, появляется медсестра. В качестве важного помощника во вскоре на­чинающейся главной сцене она умеряет всевоз­можные тревоги пациентки, выступая как дове-

 

падной культуры, вступая в фокусированное взаимодействие друг с другом, обычно сохра­няют дистанцию как минимум в три фута; оказавшись рядом, они могут встать ближе. На Ближнем Востоке люди обычно стоят друг к другу ближе, чем положено на Западе. Пу­тешествуя по этому региону, жители западных стран, вероятно, оказываются в замешатель­стве от такой неожиданной пространственной близости.

Эдвард Т. Холл, очень много работавший над невербальным общением, выделяет четы­ре зоны в личном пространстве. Дистанция интимной близости до полутора футов пред­назначена для очень немногих социальных контактов. Лишь те, кто связан отношениями, допускающими регулярные телесные контак­ты, т. е. любовники либо родители и их де­ти, действуют в пределах этой зоны личного пространства. Личная дистанция (от полутора до четырех футов) образует пространство, где происходят встречи с друзьями и близкими знакомыми. Определенная интимность кон­такта здесь приемлема, но и она подчинена строгому ограничению. Социальную дистан­цию от четырех до двенадцати футов, как пра­вило, поддерживают в официальной обстанов-

ке, например, во время интервью. Четвертую зону создает публичная дистанция свыше две­надцати футов, которую держат выступающие перед аудиторией.

При обычном взаимодействии наиболь­шую озабоченность вызывают зоны, определя­емые дистанцией интимной близости и лич­ной дистанцией. Если в них вторгаются, лю­ди стараются их отстоять. Можно пристально взглянуть на назойливого человека, словно сказав: «Отойди!», либо оттолкнуть его лок­тем. Когда людям навязывают большую, чем им подходит, близость, допустимо установить своего рода ощутимую границу: читатель, си­дящий за библиотечным столом стиснутым со всех сторон, ограждает личное простран­ство стопками книг (Hall E. Т. 1959, 1966).

Есть и проблема тендера, которая да­ет о себе знать во многом тем же образом, что и при других способах невербального общения. По традиции мужчины имели боль­шую, чем женщины, свободу использования пространства, включая вторжение в личное пространство женщин, которые могли вовсе не быть им близки и даже хорошо знакомы. Мужчине, взявшему под руку идущую с ним вместе женщину, либо положившему ей ру-

Взаимодействие во времени и пространстве

 

ренное лицо, знающее «кое-что, с чем женщи­ны должны смириться», и как соучастница по­следующих действий. Медсестра помогает паци­ентке «обезличиться» для участия в жизненно важной сцене, где в главной роли выступает тело, часть которого, а не всего человека, нуж­но тщательно осмотреть. Медсестра не только наблюдает за тем, как пациентка раздевает­ся, но и берет на себя функции, в обычных условиях находящиеся под ее контролем: она берет и складывает одежду пациентки, подво­дит ее к смотровому столу и покрывает про­стыней большую часть ее тела до прихода врача.

В главной сцене при участии как доктора, так и медсестры, присутствие последней слу­жит гарантией того, что взаимодействие доктора с пациенткой не содержит скрытых намеков сек­суального характера, а также дает ей формаль­ное право выступить свидетельницей в случае обвинения врача в непрофессиональном пове­дении. Осмотр происходит так, как будто лич­ности пациентки нет: закрывающая ее просты­ня отделяет ее половые органы от остального тела, а ее поза не дает ей возможности сле­дить за обследованием. Если не считать задавае-

мых ей вопросов сугубо медицинского свойства, доктор игнорирует ее, сидя на низком стуле, вне поля ее зрения. Пациентка помогает ему, на время утратив личность, сама не вступая с ним в разговор и стараясь как можно меньше двигаться.

Перед финальной сценой медсестра еще раз выступает в роли помощницы в том, чтобы пациентка снова стала полноценной личностью. Обе могут опять Завязать разговор, вырази па­циентка облегчение по поводу окончания осмот­ра. Одевшись и причесавшись, пациентка готова к последней сцене. Врач входит вновь и, обсуж­дая результаты обследования, вновь относится к пациентке как к полноценной и ответственной личности. Вежливо, с профессиональным тактом он дает понять ей, что его поведение ни в чем не изменилось в результате близкого контакта с ее телом. Эпилог сыгран, когда пациентка по­кидает врачебный кабинет, вернувшись к своей прежней идентичности во внешнем мире. Сле­довательно, сотрудничество между пациенткой и врачом произошло так, что взаимодействие подчинялось их контролю и управлялось ими с целью произвести нужное впечатление друг на друга.

 

ку на поясницу, пропуская ее в дверь, поз­волительно проявить жест дружеской заботы или вежливости. Однако поступи так проти­воположная сторона — вторгнись женщина в личное пространство мужчины, это необыч­ное явление будет многими истолковано как флирт либо заигрывание сексуального толка. Новые законы и нормы относительно враж­дебных действий на почве секса во многих странах Запада направлены на защиту лич­ного пространства людей обоего пола от не­желательных прикосновений либо контактов со стороны других лиц.