Внешнеэкономические связи кнр

Китай — социалистическая страна с плановой экономикой. Тем не менее иностранных инвесторов это не смущает. Политическая и экономическая системы КНР стабильны, и приток иностранных капиталов с каждым годом растет: с 1980 по 2000 г. он вырос почти в 4,5 раза. На середину 2000 г. в Поднебесной числилось почти 350 тыс. предприятий с участием иностранного капитала. Контракт­ный объем инвестиций — 545,37 млрд долл.[246]

Главными прямыми инвесторами в экономику Китая выступа­ют Тайвань, Сянган, Аомэнь и Сингапур, т.е. страны, где прожива­ет больше всего китайцев. Предприниматели Тайваня, Сянгана, Аомэня, Сингапура — главные инвесторы в экономику Китая. Их вклад составляет 60—80% суммы всех вкладов деловых кругов остальных стран мира. В последние годы Тайвань превратился во второго пос­ле Гонконга инвестора в экономику КНР, а после включения Гон­конга в геополитическую систему Китая — в инвестора номер один.

Бурно растет китайский экспорт: примерно на 25—30% ежегод­но. Если в 1979 г. во внешней торговле формировалось менее 10% ВНП страны, в 1993 г.— почти 36%, то в 1998 г. (на июль) — более 45%, в июле — 2000 г.— около 50%[247]. В первом полугодии 2000 г. общий объем внешнего товарооборота КНР составил 160 млрд долл.: экспорт превысил импорт более чем на 20 млрд. В связи с кризисом в Юго-Восточной Азии Китай активно осваивал рынки в Европе, Африке, Латинской Америке. Экспорт КНР в страны ЕС к 2000 г. возрос более чем на 25%, в США — почти на 20%, в Африку — на 44,7%, Латинскую Америку — на 38,1%.

Огромный китайский рынок осваивается пока лишь представи­телями нашего военно-промышленного комплекса. В КНР мы по­ставляем различные виды вооружений: корабли, самолеты, некото­рые компоненты космической техники, ракеты тактического назначения, машины и оборудование, предназначенные для строи­тельства ГЭС и ГРЭС. И безусловно, осуществляются поставки энер­гоносителей, пиломатериалов и сырья. Гораздо активнее в этом от­ношении действуют китайские предприниматели — «челноки». Их, как и китайские товары — в основном изделия легкой промышлен­ности, в России можно видеть «от Москвы до самых до окраин».

Объем российско-китайской торговли практически не растет. Как сообщил главный научный сотрудник, доктор экономических наук Института Дальнего Востока РАН И.Н. Наумов, в 2000 г. товаро­оборот Китая с Россией составил 8 млрд долл. — практически столько же, сколько и пять лет назад. Роста товарооборота нет в основном потому, что головы лидеров России больше повернуты на Запад. Хотя по сравнению с неровными отношениями с США, некоторы­ми странами Западной Европы, Среднего и Ближнего Востока, тре­ниями с большинством стран ближнего зарубежья российско-ки­тайские связи были стабильны и предсказуемы. Но что касается отношений двух великих соседей в XXI в., то прогнозировать по­добную образцовую стабильность очень рискованно. У Москвы до сих пор нет плана стратегического развития экономических, поли­тических и культурных связей с Пекином.

Многие специалисты, занимающиеся проблемами геополитики, считают нашего южного соседа наиболее опасным для России. И для таких опасений есть достаточно оснований. Уже сейчас КНР явля­ется важнейшим геополитическим фактором, оказывающим боль­шое влияние на положение дел в России, особенно на Дальнем Востоке и в Сибири. В ближайшие 10—15 лет в силу объективных причин это влияние возрастет еще больше, что во многом объясня­ется специфическими условиями развития Китая.

Китай, как и Япония, имеет в торговле с США положительное сальдо (более 60 млрд долл. в год). Любая геополитическая напря­женность между Китаем и США будет способствовать усилению японо-китайских связей, усилению японского капитала в АТР. Эта угроза способствует объединению стратегических интересов США и Китая. Кроме экономических интересов на сближение двух стран «работает» историческая память китайцев и американцев — память о преступлениях японцев накануне и в годы Второй мировой войны.

Связи Японии и Китая стали завязываться в 60-е гг. во время «холодной» войны и особенно «горячей» войны между СССР и Ки­таем (бои на острове Даманском), Китаем и Вьетнамом. Япония выступает преимущественно в качестве кредитора и сейчас является главным торговым партнером Китая, который чаще всего покупает японскую технику, технологию и товары. Безусловно, Япония стре­мится сдержать наращивание китайского технико-технологического и экспортного потенциала, не пуская соседа на традиционные рын­ки сбыта своей продукции. Обострились японо-китайские эконо­мические, торговые отношения во второй половине 90-х гг.: остро­вное государство испытывает депрессию, ежегодный прирост ВВП в Японии не превышает 2%, а китайская экономика, несмотря на жесточайший финансово-экономический кризис в странах АТР, да­вала и дает прирост ВВП по 8—9,5% в год. КНР и Япония заинте­ресованы в развитии двусторонних экономических и торговых связей, тем не менее они выступают как конкуренты на рынках стран АТР, АСЕАН, США, Африки, Европы и т.д.

Увеличивают продажу своих товаров в Китае Англия, Германия, Франция и Италия. Но в последние годы они стали больше уделять внимания росту прямых капиталовложений в экономику этой страны.

Для отношений КНР со странами АСЕАН и «четырьмя малыми драконами» характерны процессы конкуренции, притяжения и от­талкивания. Тем не менее в отношениях с «малыми драконами» главной линией является становление экономической и производ­ственной кооперации. В отношении стран АСЕАН превалирует кон­куренция. Страны АСЕАН опасаются военной угрозы со стороны Китая. По оценкам западных специалистов, на Тайване разработана долгосрочная программа, предусматривающая превращение его в ази­атско-тихоокеанский региональный экономический центр, способ­ный занять центральное место в АТР и даже в мире. Его намерены сделать операционной базой инвестиционной и предпринимательской деятельности местных и иностранных компаний. Кроме того, по замыслу разработчиков программы, он должен стать центром обрабатывающей промышленности, финансовой, телекоммуникаци­онной и транспортной активности в АТР, т.е. превратиться в лидера в развитии региональной экономической интеграции[248].

В Китае тоже имеется аналогичный план — «план Пудун». Он предполагает формирование в районе Шанхая гигантского (с охва­том 100 млн человек) международного промышленного, финансово­го, торгового, транспортного и культурного центра, способного за­нять лидирующую роль в АТР[249]. На этом вопросе мы останавливаемся потому, что в XXI в. вероятнее всего произойдет объединение двух Китаев в один, и тогда он превратится в самую мощную финансо­во-экономическую империю.

 

Демографическая политика

В основе промышленно-экономической стратегии Китая лежит концепция ресурсосбержения. Но для того чтобы выйти на уровень материального достатка среднеразвитых стран Европы, о чем объя­вило китайское руководство, КНР потребуются природные ресурсы еще одной планеты «по имени Земля». Отсюда и выдвижение тезиса «демографического империализма». Авторы этого тезиса У. Гогуан и Ван Чжаоцзюнь в книге «Китай после Дэн Сяопина: десять сущностных проблем» пишут, что любой стране мира будет угрожать крах, если хотя бы 10% китайцев устремятся за пределы своей страны. Этот тезис уже реализуется в Сибири и на нашем Дальнем Востоке. Даже если Пекину удастся ужесточить демографическую политику «одна семья — один ребенок», то к 2015 г. численность населения КНР возрастет как минимум на 300 млн человек. Примерно на 125— 140 млн человек увеличится армия наемных работников.

КНР преодолевает немало трудноразрешимых проблем. В част­ности, по неофициальным данным, почти '/₄ взрослого городского населения — безработные, а это почти 250 млн человек. Такое сложное социальное явление порождает, как правило, настроения эмигра­ции. Она есть и в Китае: официальная и нелегальная. Китайцы чрезвычайно трудолюбивы, быстро адаптируются в новой обстанов­ке, легко приспосабливаются даже к экстремальным условиям, не­прихотливы в еде, легко переносят жару и холод и т.п. Вот эта уверенность в своих силах, способность жить везде и является одной из немаловажных причин готовности безработного жителя Под­небесной к эмиграции. По данным экспертов, на территории РФ, особенно на Дальнем Востоке и в Забайкалье, нелегально проживает около 2 млн китайцев. Они занимаются торговлей, земледелием, заводят семьи и получают вид на жительство. Если называть вещи своими именами, идет тихая, ползучая китаизация приграничных земель России, особенно Приморья. Всего же китайцы с помощью официальных и неофициальных каналов «осваивают» 72 страны мира.

К концу XX в. демографическая нагрузка на китайские части российско-китайских речных бассейнов превышала российскую в 17 раз. Немалая часть китайцев (по российским стандартам) вовле­чена в различные формы проникновения на юг Дальнего Востока, Забайкалья, Сибири, а также на территории Казахстана и Кирги­зии, куда также активно проникают китайские казахи и киргизы. Не сняли китайцы и своих претензий в отношении Горно-Бадахшанской области в Таджикистане.

Если учесть, что население Средней Азии удваивается через каж­дые 23—25 лет, а его расселение жестко ограничено пустынями и высокогорными территориями, то не исключено, что внимание уз­беков, казахов, киргизов, как и китайцев, может быть привлечено к жизненным пространствам Алтая, Сибири. Пока же в Средней Азии идет борьба за перераспределение сфер национального влияния и пересмотр нарезанных в начале 20-х гг. XX в. границ. Так, Ферган­ская долина после развала СССР превратилась в объект острых тер­риториальных разногласий между Узбекистаном, Киргизией и Тад­жикистаном. Сейчас таких территориальных споров между тремя бывшими советскими республиками более десятка. Они принесли уже кровь и трагедии для тысяч людей. Эти военные конфликты «выдавливают» в основном русское население (но не только рус­ское) в Россию. Но в этно-территориальные конфликты, происхо­дящие в Средней Азии, Казахстане, Киргизии, могут вмешаться не только этнические казахи и киргизы Китая, а также уйгуры, мон­голы, тибетцы, проживающие на северо-западе КНР, во Внутрен­ней Монголии. Что касается Внешней Монголии, то территория ей не нужна, жизненного пространства населению хватает, но подпирает с юга могучий сосед — Китай. Куда пойдет его экспансия? В Улан-Баторе этого не знают, как не знают и в Москве.