От монархического типа политической культуры к республиканскому




ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

От монархического типа политической культуры к республиканскому



Свойственное нашей исторической науке в недавнем прошлом социологизаторское преувеличение роли политики в жизни общества столь же неосновательно, сколь игнорирование ее значения, выражающееся в ши­роко распространенном в зарубежной, а в последние годы и в отечествен­ной историографии герметическом рассмотрении развития философии, искусства, культуры в целом как замкнутого, самодостаточного движения философских идей, художественных стилей, нравственных принципов, духовных импульсов. История Нового времени показала, что существуют и такие ситуации, когда культура резко политизируется — и извне, то есть силою прямого диктата политики с обеспечивающими его репрессиями (например, в Советском Союзе и фашистской Германии), и изнутри, то есть благодаря политизириванному сознанию деятелей культуры (приме­ры те же). Но существуют и противоположные ситуации, отличающиеся обособлением духовной и художественной культуры от политики как прин­ципиально аполитичных, такова сущность Модернизма в буржуазном об­ществе, такова и широко распространившаяся позиция интеллигенции в современной России. Следовательно, роль политического фактора в куль­туре не является стабильной, и его конкретная сила должна выявляться изучением особенностей каждого этапа истории, в частности того, кото­рый сейчас нами исследуется. И не будет ничего удивительного в том, что переходность этого этапа в данном отношении, как и во всех других, уже охарактеризованных, отличается столкновением обеих позиций — вспом­ним хотя бы противостояние бонапартистского классицизма Ж. Л. Давида и чисто гедонистического рококо Ф. Буше и О. Фрагонара, или переплете­ние противоположных установок в творчестве одного и того же художни­ка, скажем Вольтера или Э. Фальконэ.

Однако проблема политического аспекта культуры данного времени имеет более глубокое содержание: я имею в виду историческую смену одного фундаментального принципа организации жизни общества монархического другим, столь же фундаментальным республикан­ским. Первый вырос из структуры первобытных обществ, в которых власть в родоплеменном коллективе принадлежала вождю, и сохранился в рабовладельческих империях древности, поднявших статус вождя до уровня царя, фараона, императора; такая социальная организация, освя­щавшаяся религией и узаконенная юридически, была удержана феода­лизмом. Парламентские структуры демократического самоуправления, — в Афинах, в республиканском Риме, в средневековом Новгороде — ока­зывались недолговечными, ибо политической «надстройкой», адекват­ной сохранявшему господство земледельческому строю общества, была именно монархия. Но как только в позднем Средневековьи и Возрожде­нии ремесленно-торговый город обрел прочное, устойчивое существо­вание, постепенно расширявшее свое влияние до национального масш­таба, неотвратимой стала замена феодально-монархического принципа управления парламентарно-республиканским. Неотвратимой и необхо­димой — потому что монархия соответствует типу общества с неразви­тым личностным началом в человеке, где оно признается только в одном лице — лице монарха по рождению, «помазанника Божьего», а качество всех остальных определяется их принадлежностью к сословию, то есть безлично, имперсонально, группово,иэто препятствует формированию индивида как личности, способной самостоятельно — свободно — вы­бирать свои ценности и определять свое поведение; общественная же практика, основанная на ремесле и торговле, а не на земледелии и войне, порождает свободную личность, тем самым вызывая потребность в но­вом способе общественного самоуправления — демократическом, вы­борно- парл амент с ком, р еспубликан ском.

На первых порах это были лишь собрания представителей сословий при монархе, имевшие консультативные функции и лишь в некоторой степени ограничивавшие его самовластье, но затем, даже при сохранении монархии в некоторых европейских странах, да и в Японии и ряде других стран Вос­тока, соотношение сил императора или короля н парламента стало проти­воположным — царствующий персонаж не правит, а лишь оформляет со­хранением традиционного этикета реальное правление демократически избранной власти; последовательное осуществление демократического строя во Франции и Германии освободилось от этого традиционалистского деко­ра и всю полноту власти передало свободно избираемому собранию народ­ных представителей. Таким образом, демократическая политическая куль­тура противопоставляет ценность каждой личности культу одной личности—вот почему формирование «культа личности» Сталина и Гитле­ра было органичным проявлением рефеодализации социального строя, даже с элементами рабовладения (советский ГУЛАГ и немецкие концлагери), ис­пользовавшей для этой цели и религиозно-мифологические способы орга-низации этих культов, и формы первобытно-общинного сознания (объявле­ние политических лидеров «вождями», со всеми вытекающими отсюда психологическими и поведенческими последствиями). Неудивительно, что так трудно изживаются у нас пережитки коммунистической религии и большевистско-царистского мировоззрения, плотно наложившихся на традици­оналистскую психологию крестьянина—русского, белорусского, украинс­кого, а тем более, кавказского и среднеазиатского...

Вполне закономерно поэтому, что в культуре эпохи Возрождения поли­тический аспект оказывался одним из необходимых компонентов и прак­тического действия, и теоретической мысли, зачинателями которой В. Дильтей считал Н. Макиавелли и Ф. Гвиччардини, хотя данные проблемы обсуждали уже Данте и Марсилия Падуанского, на этой почве сложились и утопические конструкции Т. Мора и Т. Кампанеллы. Центральной же проблемой и на теоретическом, и на образном, и на практическом уровне были принципы взаимоотношения монархического и республиканского способов самоорганизации общества как независимого от людей, бого­данного, социального порядка и свободно созидаемой самими людьми структуры самоуправления.

Таким образом, третье — политическое —измерение процесса пере­хода от традиционной культуры к культуре персоналистской характери­зуется сменой наследственно-монархического самодержавия выборным парламентаризмом. Впервые это произошло в XVI веке в Швейцарии, где в 1530 году Женева обрела республиканское правление, затем в XVII веке в Голландии, сто лет спустя — в Новом свете. По точному зак­лючению Л. Е. Кертмана, значение возникновения «идеала республикан­ского строя... в сознании людей, у которых многие поколения предков, да и они сами, жили в монархическом государстве, настолько велико, что его можно рассматривать как главное завоевание демократической культуры на заре новой истории». Чтобы понять, как нелегко давалось претворение этого идеала а действительность, нужно не забывать, что это происходило либо в освободительных войнах с иноземными имперскими режимами, либо в революционной войне с собственной монархией, а что­бы осознать переходный характер времени, в котором все это происходи­ло, следует вспомнить, что и в Англии, и во Франции, как некогда в Древ­нем Риме, республиканский строй вновь вытеснялся возрождавшейся монархией; во Франции так трижды происходило в следующем веке. В Гер­мании и в России республика пришла на смену монархии только в начале XX сто­летня, но в обоих случаях монархичес­кий строй временно возрождался в них под демократической маскировкой нена­следственных тоталитарных режимов. А в тех странах, где монархия сохраня­лась, она уже не была в XX веке спосо­бом реального управления жизнью обще­ства, и только в Испании восстановление монархии, благодаря уникальным каче­ствам самого короля, стало процессом содержательным и в то же время демок­ратичным. Все это, следовательно, не меняет того решающего обстоятельства, что становление демократического строя, практическое или хотя бы осознаваемое теоретически и утопически как явление политической культуры, было одной из траекторий нелинейного процесса ста­новления в XVl-XVlil веках нового исто­рического типа культуры, обусловлен­ного обретением человеком статуса свободной и самоценной личности.

Представлю результат произведен­
ного анализа в очередной схеме: Схема 19

Но в таком случае необходимо ответить на вопрос: чем объясняются все три аспекта этой «культурной революции» в истории европейского общества? Ответ дает анализ тех материальных процессов, которые нача­ли развертываться в городах позднего Средневековья и вызвали к жизни рассмотренные выше преобразования общественного сознания и органи­зационной деятельности горожан.

 





Последнее изменение этой страницы: 2016-06-29; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.204.42.98 (0.005 с.)