То же самое бывает, когда у матери умирает ребенок. Бедная женщина долго не решается расстаться со своим птенцом.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

То же самое бывает, когда у матери умирает ребенок. Бедная женщина долго не решается расстаться со своим птенцом.



 

Случаи бегства из поселения были так часты, что бандитов стало очень много, и, не довольствуясь разбоем на суше, они принялись разбойничать и на море, достав себе несколько палубных лодок. Вскоре их набеги наводили ужас на все соседние острова и сильно подорвали развитие колонии. Поэтому английское правительство беспощадно преследовало бандитов. Меньше чем за год десятки их были расстреляны, перевешаны и утоплены, а остальные загнаны в бесконечные леса центральных земель.

Оставшиеся в живых не хотели признать себя побежденными. Чтобы удобнее было грабить население, они догадались выкрасить себе кожу, татуироваться, одеться в шкуры поссумов и выдать себя за туземцев. Многие из них окружили себя туземными женщинами, которых стали называть «унини» (супругами) и которые очень привязывались к своим мужьям.

В эту неприятную для беглых каторжников годину гонимые и теснимые со всех сторон бандиты, чтобы заключить мир с туземцами, решили выдать себя за их предков, которые возвратились на землю под видом белых людей, подобно тому, как из гадкой гусеницы выходит прелестная бабочка.

Обман удался как нельзя лучше.

Бледный цвет их кожи, говорили легковерные туземцы, получается оттого, что загробная жизнь смыла черную краску с «чернокожих длинноволосых людей, сотворенных великим Му-То-Они» (гением добра). А их страшный язык, изобилующий гласными звуками, есть не что иное, как последние стоны агонии, которые Батанга (смерть) вложила в грудь белым привидениям. Их блестящие ножи и железные трубы, извергающие молнию, – оружие новых племен, а забвение австралийских обычаев навеяно на белых коварным и шаловливым духом Вуа-Вуа, который стер их память.

Благодаря такой изысканной мистификации беглым каторжникам было среди туземцев настоящее раздолье. В качестве предков они получали лучшее место за столом и у очага и вообще заручились прочной привязанностью со стороны дикарей. Они выбирали себе молоденьких девушек, становились супругами и повелителями, и никто не думал возмущаться таким бесцеремонным захватом чужих прав.

Легенда передавалась от отца к сыну и так понравилась туземцам, что до сих пор не забыта ими. В настоящее время более двух третей австралийцев свято верят в нее и готовы принять мучения за свои убеждения.

После похорон австралийцы собрали свои пожитки и приготовились куда-то перекочевать. Сборы были непродолжительны. Мужчины взяли с собою по связке копий и по бумерангу и медленно двинулись в путь, а женщины пошли за ними следом, сгибаясь под тяжестью мешков с провизией и обливаясь потом. Хижины, или вилумы, были преспокойно оставлены случайным посетителям: прохожим, гадам, насекомым и ночным птицам.

Фрике, удивленный непредвиденным походом, обратился за разъяснением к Жану Кербегелю.

Одичалый европеец пожал плечами, поднял глаза к небу и воздел руки, как бы говоря: «Почем я знаю?»

– Нет, правда? – не унимался парижанин. – Будь умницей, у меня здесь дела. Я не могу уходить далеко отсюда. Я останусь здесь. Если ты меня любишь, оставайся со мною. Это еще что такое? – продолжал он, поднимая с земли желтоватый, словно прокопченный табачным дымом камень, вырытый из ямы, в которой похоронили умершего. – Черт возьми, довольно тяжело.

– Золото, – отвечал Кайпун гортанным голосом.

– Золото?.. А! Чистое золото.

– Золото, – повторил Кайпун.

– Понимаю, друг. Здесь его, по крайней мере, на тысячу франков. Впрочем, тебе это все равно, да и мне тоже… Но на всякий случай я возьму его с собою. Места в кармане оно не пролежит, а при случае может пригодиться…

Между тем туземцы ушли вперед, не заботясь о двух отставших товарищах.

– Пойдем, – сказал Жан настойчиво.

– Куда?

– Туда… к озеру.

– Туда? К озеру? С удовольствием. Но только что мы там найдем?

– Золото.

– Как? Опять золото?

– Да… много… много. И он сделал жест, показывающий, что там большие запасы золота. – Нет… не прииск… там пещера… и все золото, золото…

– А! Это дело другое. Ты начинаешь говорить по-французски так, что тебя можно понимать… Ну, так как же? Там золото в кусках?

– В кусках… много кусков.

– И ты хорошо знаешь место, где оно спрятано?

– Да, – радостно сказал Жан. – Все тебе… все… ты добрый.

– Все мне… зачем? Лучше сказать: нам. Разделить золото будет нетрудно, из-за этого мы не поссоримся… Ах, если бы мне напасть на след Боскарена! Я бы тогда убил двух зайцев: и негодяя захватил, и барышню нашу выручил из плена… Решено, Жан, я иду с тобой.

Путь был долог и труден. Три дня шли негритосы с неутомимостью дикарей, и Фрике, несмотря на всю свою энергию, начал уже уставать, как вдруг Жан скомандовал остановиться, издав тихий свист.

Туземцы вышли к утесу, поросшему скудной растительностью. Этот утес выдавался мысом в озеро Тиррелл и был доступен с суши только с той стороны, откуда Фрике пришел с дикарями.

Мыс, размытый тропическими дождями, сожженный солнцем и обвеянный ветром, состоял из черных базальтовых наслоений, отливавших слюдяным блеском. С этого обрывистого места открывался далекий и прелестный вид на озеро, которым Фрике сразу же залюбовался.

Вопреки обыкновению, негритосы, вместо того чтобы устроить лагерь и развести костры, хранили почтительное, если не сказать боязливое молчание, а женщины уселись на свои мешки спиной к озеру и, подперев голову руками, упорно не смотрели на его блестящую, необозримую гладь.

Вдруг все дикари, словно пораженные внезапным ужасом, кинулись ничком на землю. Они услышали глухие раскаты человеческих голосов, заглушавших журчанье невидимого ручья, протекавшего где-то поблизости.

– Виами! Виами! – кричали в ужасе дикари, что означало: «Ад!.. Ад!..»

– Ад!.. Ну что же, и отлично, – сказал Фрике, отрываясь от созерцания озера. – Но или я сильно ошибаюсь, или мне знакомы голоса бесов, живущих в этом аду. Если негодяи здесь, то, вероятно, и доблестный вождь их тоже где-нибудь неподалеку… Ну, Фрике, будь осторожен, мой мальчик, а не то попадешься.

 

ГЛАВА VIII

 

Тулугал и Му-То-Они. – Австралийская легенда. – Что вышло из мочка бороды, брошенного на землю Байаме. – Несчастья Луны. – Голоса из преисподней говорят по-английски и по-португальски. – Огромный самородок. – Жадность двух негодяев. – Появление мистера Холлидея и сеньора Бартоломео ди Монте. – Взятка. – Как Холлидей понимает отношение к людям. – Сеньор Бартоломео разыгрывает роль падающей звезды. – Таинственная лодка. – Выстрел на озере.

Испуганные крики дикарей: «Виами! Виами!» и хриплые звуки голосов внизу ни на минуту не смутили Фрике. Он не был склонен к суеверию ни по своему характеру, ни по воспитанию и сразу же догадался, что все это значит.

Снизу слышались то вопли ужаса, то мольбы, то крики о помощи, то брань и угрозы двух человек, которые, очевидно, боролись. Фрике прислушался хорошенько и понял все. Он даже догадался, что соперники принадлежат к различным национальностям, и в конце концов по голосам узнал обоих.

Один из голосов, который, дрожа от страха, молил о чем-то, был с португальским акцентом. Другой голос, охрипший от пьянства, но резкий, как стальной клинок, произносил страшные ругательства с интонацией чистокровного янки.

 

 

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-08-14; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.233.219.62 (0.009 с.)