ТОП 10:

По ней текли потоки пылающей жидкости



 

– И попасть живыми в руки малайцев, которые предадут нас самым лютым пыткам?

– Не бывать этому! Говорю вам: не бывать! Во что бы то ни стало мы должны жить! Вы знаете, как мы здесь оказались?

– Нет.

– Так знайте же: по одной чрезвычайно важной для нас причине мы ехали объявлять войну борнейскому радже.

 

ГЛАВА II

 

Фрике тушит пожар. – Возобновление военных действий. – Спасены! – «Конкордия» поднята волнами. – Почему на яхте столь малочисленный экипаж. – Угля нет. – Фрике берется развести пары за один час. – Фрике-машинист. – Фрике – мастер на все руки. – Похвала, которая не соответствует истине. – Чем на досуге занимаются даяки. – Еще головорезы. – Любопытство антрополога, воспринятое очень своеобразно.

Фрике не был хвастуном. Он просто принадлежал к людям с пылкой фантазией и был мастером выдумывать самые смелые проекты.

Фраза, которую он произнес сдавленным голосом при виде яхты, оказавшейся меж двух огней, удивила англичанина, хотя его нелегко было удивить.

«Мы впятером ехали объявить войну борнейскому радже!» При других обстоятельствах сэр Гарри Паркер просто пожал бы плечами и подумал, что перед ним хвастун либо сумасшедший. Но он успел оценить Фрике по достоинству. Его поведение во время сражения было безукоризненным. Он продемонстрировал невероятную сообразительность и находчивость. То же можно было сказать и обо всех товарищах Фрике. Сэр Гарри понимал, что их объединяет общая цель, воодушевляет общее чувство, и допускал, что при таких условиях для пятерых преданных друзей даже невозможное может если не быть, то казаться возможным.

Уверенность заразительна. Сэр Гарри забыл о громадной разнице между монархом, столица которого насчитывает пятьдесят тысяч жителей и который составляет законы, подчиняющие целый миллион подданных, и пятью французами, которые объявили ему войну. Он не только уверовал в этот безрассудный поступок, но даже стал считать возможным его успех.

И то сказать, разве в новейшей истории Борнео нельзя найти подобного прецедента в лице англичанина Джеймса Брука, который в 1841 году сделался раджой Саравака и занимал это место до 1865 года?

Все это промелькнуло в голове сэра Гарри Паркера, и он ответил парижанину коротким «all right!». Но Фрике уже исчез. Не заботясь о разбойниках, которые с криками плавали вокруг яхты, не думая о тех из них, которые продолжали висеть с внешней стороны борта, парижанин собрал команду и принялся тушить пожар. Были использованы все швабры, какие только нашлись. Из кладовой принесли несколько запасных парусов. Поставили пожарную трубу, герметически закрыли все люки.

Швабры намочили и разложили вокруг горевшего места, чтобы остановить распространение огня. Фрике работал за четверых и все время без умолку сыпал прибаутками, как настоящий парижанин, который способен балагурить даже в минуту крайней опасности.

– Ну-ка, пожарные, голубчики, поднатужьтесь, а то сгорим, ей-богу сгорим! Ведь вот, право, история: в котел к людоедам не попал, отбоярился, зато угодил в миску со жженкой. Это очень глупо… Эй, Князек, берегись: ноги испортишь. Обуйся-ка лучше. В башмаках ты ходишь очень интересно: вразвалку, совсем как утка… Ну-ка, берись за помпу, качай, да посильнее. Парус, который мы хотим разостлать на полу, нужно сперва намочить… Вот так, ребята, валяй поливай его… Так. Ладно. Ну, теперь расстилайте… Легче, легче!.. Пьер, ты за тот конец, а я за этот… Кто это там барахтается? Господа малайцы? Здравствуйте, почтенные. Обожглись? Ну, что же делать! Вас сюда никто не звал. Сидели бы дома… Хотите – милости просим на перевязочный пункт. Там у нас есть доктор Ламперрьер. Он не только зарезать, он и вылечить может… хирург!

Действительно, из-под мокрого паруса слышны были стоны пиратов, раненных во время последнего залпа и палимых огнем на месте; в удушливой атмосфере носился неприятный запах горелого мяса. Эпилог борьбы был просто ужасен.

Горевшее место накрыли, наконец, двумя сложенными вместе парусами. Пожарный насос действовал отлично, обильно поливая полотно, которое, пропитываясь водою, уплотнялось и преграждало воздуху доступ к огню.

Пламя понемногу утихло. Но как только опасность была устранена со стороны огня, как сейчас же возобновилась со стороны пиратов. Малайцы, уцепившись за борт, терпеливо дожидались, пока палуба будет потушена, что потребовало очень немного времени. А увидав, что пожар закончился, они снова подняли крик и приготовились нападать снова.

Европейцам снова предстоял бой, отчаянный, беспощадный, – бой до полного уничтожения.

– Черт возьми, – кричал Фрике, весь промокший от морской воды, но по-прежнему остававшийся в игривом расположении духа, – ни минуты покоя нет. Это невозможно. Это безобразие. Я властям буду жаловаться. Я мировому жалобу подам.

И, моментально превратившись из пожарного в стрелка, он взял ружье и быстро зарядил его.

Андре собирался открыть огонь, но вдруг Фрике громко вскрикнул от радости:

– Спасены! Мы спасены! Мы не будем ни изжарены, ни убиты! На воздух тоже нам не придется взлетать!

– Что с тобой случилось? – спросил Пьер, целясь в малайца, карабкавшегося на яхту.

Дело объяснялось просто. Читатель помнит, вероятно, что сэр Гарри зажег кусок щепки и положил на шпиль. Фрике вдруг заметил, что дым, все время вившийся отвесной спиралью, значительно отклонился в сторону, – это и стало причиной столь шумного проявления радости.

Да, штиль кончался, это было несомненно. По снастям пробежал легкий шелест, паруса надулись, рангоут скрипел. К довершению благополучия прилив достиг высшей точки и скоро должен был начаться отлив. Флаг развевался в направлении моря: очевидно, ветер дул от берега.

Яхта всколыхнулась и сдвинулась с места. Беспокоиться было не о чем: паруса давно были поставлены. Один из английских матросов схватился за руль, а другой уже бросил лот.

Видя, что добыча уходит от них, малайцы кричали от ярости. Но ветер был достаточно силен, и пассажирам «Конкордии» нечего было бояться.

Пожар окончательно утих. Только палуба немного дымилась. Необходимо было еще немного поработать насосом, чтобы смыть следы битвы. Рулевой спросил у сэра Гарри, куда держать курс.

– Нам нужно крейсировать около берега и дожидаться сигнала от друзей.

– Так вы не одни? – спросил Андре.

– Прежде чем отвечать, – сказал англичанин, – позвольте, дорогой гость, засвидетельствовать вам и вашим товарищам глубокую благодарность за неоценимую услугу, оказанную вами. Это моя первая свободная минута, и понятно, что я пользуюсь ей, чтобы исполнить этот приятный долг и сказать, что я вам бесконечно обязан.

– О, сэр, – ответил Андре, – вы преувеличиваете нашу заслугу. Мы уже достаточно вознаграждены вашим вниманием.

– Вы не только спасли меня с пятью матросами от ужасной смерти, – продолжал англичанин, крепко пожимая руку Андре, – но, избавив яхту от пиратов, вы спасли жизнь многим пассажирам, кроме нас. У меня на земле еще девять человек: подшкипер, машинист с двумя помощниками и пять матросов. Они сошли вчера на берег нарезать красного лозняка для топлива. Им пришлось в бессилии и отчаянии смотреть с берега на нашу жестокую борьбу. Они, как и мы, обязаны вам жизнью. Надо поскорее успокоить их душевные и физические страдания. У них почти нет провизии, а в здешних лесах ничего нельзя найти. На беду, ветер дует к морю. Приходится лавировать, чтобы они могли подойти к нам на шлюпке. Как жаль, что нет топлива! Несколько оборотов винта – и мы были бы около них.

Пьер и Фрике, трудившиеся, как простые матросы, над уборкой палубы, услыхали эти слова и перемигнулись с хитрой улыбкой.

– Знаешь, матрос, – сказал старый боцман, – этот англичанин и молодец, и не трус, а только у него ни на грош нет сметки.

– Я слыхал от старых военных, которые были в Крыму, что все англичане таковы. Храбрые солдаты, превосходные матросы, но ненаходчивы до беспомощности.

– Матрос!

– Пьер?

– Сколько времени тебе понадобится, чтобы развести пары без кусочка угля?

– Да около часа.

– Пойди и скажи об этом. Это доставит ему удовольствие.

– Что ж, отлично. Я знаю, англичанин будет очень рад. Он в таком затруднении, не знает что делать, бедняга.

– Ну, ступай.

– Позвольте мне, сэр, сказать вам одну вещь.

Фрике подошел к сэру Паркеру и разом переменил неформальный тон парижского гамена на светское, учтивое обращение.

– Сделайте одолжение, мой юный друг, – любезно ответил сэр Гарри.

– Вы сейчас говорили про пары. Я могу исполнить ваше желание.

– Вы?

– Да, я, если позволите. Мне нужны две бочки дегтя, пила и топор.

– Отлично. А кто будет управлять машиной?

– Я в этом немного смыслю, спросите хоть у господина Андре.

– Прекрасно. Назначаю вас временно исполняющим обязанность главного машиниста впредь до возвращения его самого.

Фрике проворно повернулся на каблуках, подошел к Пьеру, и оба принялись разыскивать необходимый материал, как люди, знакомые с корабельным устройством.

– Вот мы и еще раз выпутаемся из беды, – говорил Фрике, роясь в сундуке с плотницкими инструментами.

– Плевое дело! Стоит только выбрать несколько лишних бревен и шестов, распилить их, наколоть дров и намазать дегтем, чтобы лучше горели.

– О, наша печка жарко разгорится.

– Мы возьмем зонтики, вееры!..

Парижский гамен расхохотался.

– Этот юноша, – говорил тем временем сэр Гарри Паркер Андре и доктору, который с вниманием антрополога разглядывал только что отрезанную голову малайца, – этот юноша положительно необыкновенный человек. Какая ловкость, какая подвижность, какая находчивость! Ничем-то он не смущается, ни от чего не теряет головы. Наконец, какое замечательное уменье сделать что-нибудь из ничего.

– Ваша оценка меня радует, ведь и я сам очень люблю Фрике. К тому, что вы сказали, вы смело можете прибавить, что у него самое благородное сердце, какое можно только встретить. Виктор Гюйон, или, как мы обыкновенно зовем его, Фрике, является олицетворением преданности и самоотверженности. Доказательством может служить любой факт из жизни этого скромного героя. Он в полном смысле слова готов отдать душу за ближнего своего. Всякий слабый, несчастный, всякий нуждающийся в защите может смело рассчитывать на его помощь и никогда не получит отказа.

– Что вы говорите, дорогой господин Андре? Я сам вижу это отлично.

– А о его храбрости, о его мужестве и говорить нечего. В семнадцать лет, будучи круглым сиротой и без гроша в кармане, он решил совершить кругосветное путешествие и совершил. Его путешествие продолжалось менее года, но за это время он успел спасти экипаж паровой шлюпки, погибшей в волнах одной африканской реки, спасти жизнь доктору Ламперрьеру, которого вы видите перед собой, и этому храброму матросу, Пьеру де Галю, наконец, выручить из неволи молодого негра…

– А, так вот он кто! Я его знаю: мне приходилось слышать о его подвигах и даже читать.

– Но это еще не все. В начале нынешнего года он во время плавания в открытом море был лишен свободы одним бандитом, мечтавшим присвоить транспорт с китайскими переселенцами, которых вез Фрике. Молодой человек, однако, бежал из плена вместе с Пьером де Галем. Они проехали на пироге от островов Луизиана до Буби-Айленда, где вашими соотечественниками устроен приют для потерпевших крушение.

– Господа, мне неизвестны причины, побуждающие вас объявить войну борнейскому радже. Каковы бы они ни были, я уверен, что они вполне уважительны и достойны. Я теперь вас знаю, имел возможность оценить вас по достоинству и не сомневаюсь в вашем успехе… Тем более что у вас теперь есть союзник… Мои деньги, господа, мой кредит, я сам – к вашим услугам. Располагайте мною.

– Мы можем принять от вас помощь, но только с большими оговорками. Благодарю вас за предложение: оно делает нам честь. Но вовлекать вас в свое дело мы не имеем права. Это предприятие крайне сомнительно и может привести к дипломатическим затруднениям. Мы должны действовать как можно осторожнее и в строжайшей тайне. Менее чем через два месяца в пределах владений раджи может разразиться революция. Даяки, угнетаемые малайцами, естественно, будут нашими союзниками. Произойдут ужасные события. Неужели вы можете участвовать в этом? Даяки, сбросив с себя цепи, не будут знать удержу. А хотите знать, что такое даяки и чем они могут стать? Взгляните на тех двух, что приехали с нами. Обычно эти люди очень смирны, гостеприимны, приветливы, а теперь посмотрите, разве не похожи они на демонов?

Сэр Гарри поднял голову, приложил козырьком руку к глазам и сейчас же отвернулся с отвращением, даже почти с ужасом, от картины, которую он увидел на противоположной стороне палубы.

Как только был потушен пожар и с палубы сняли разостланный парус, даяки принялись за довольно странное упражнение, на которое европейцы не обратили сгоряча никакого внимания.

Увидав трупы пиратов, даяки схватили свои паранчи, или сабли, с которыми они никогда не расстаются, как папуасы со своими реда, и воткнули их крест-накрест в палубу. Потом принялись вокруг них танцевать, и танец, в общем, вышел недурен, замысловат и довольно грациозен. Повертевшись вокруг сабель, они стали подходить к ним, как будто желая взять их, но всякий раз отступали назад, как бы пораженные ужасом. Эта была одна из фигур танца. Наконец они подняли свое оружие и начали друг с другом фехтовать.

Окончив это вступление, даяки с криком бросились на трупы. Каждый приподнял труп за волосы и очень ловко отсек ему голову. Затем слетела еще пара голов, потом еще и еще, до тех пор, пока все валявшиеся на палубе, ужасные, обугленные трупы не были обезглавлены.

Затем как ни в чем не бывало они сложили из отрубленных голов пирамиду, а трупы выбросили за борт и принялись опять танцевать.

У каждого было повешено сбоку по небольшой корзинке, сплетенной из тростника и украшенной человеческими волосами. Окончив свой балет, они осторожно положили себе в корзину по голове, закрыли крышку и самодовольно посмотрели на белых.

 

 

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-14; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.228.24.192 (0.009 с.)