ТОП 10:

Бретонец бросил вверх свою шапку, забывая о знойном тропическом солнце, и начал выделывать самые забористые коленца.



 

– А если так – на борт! Скоро начнется отлив, и нам нельзя терять времени.

Наши приятели не заставили повторять два раза это приятное приглашение. Они явились в Убежище едва ли не в костюме Адама – сборы их были непродолжительны, и через несколько минут они сидели в шлюпке.

Когда шлюпка подошла к шхуне, был спущен трап, по которому приятели взобрались с ловкостью бывалых людей. Голландские матросы приняли их на палубе с радушием, которое моряки всегда оказывают потерпевшим крушение, помня, что и им самим каждую минуту угрожает такая же участь.

Капитан велел поставить паруса по ветру, не заботясь о почтовом ящике. Эта особенность не ускользнула от Фрике и показалась ему совершенно не согласной ни с международным правом вообще, ни с инструкциями, написанными в реестровой книге Убежища, в частности.

Когда маневры были окончены, капитан пригласил пассажиров к себе в каюту и пожелал узнать, какими судьбами попали они на Буби-Айленд. Фрике кратко пересказал историю их приключений, осторожно умолчав о действиях капитана-американца, описал кораблекрушение, переезд от острова Вудларк до Новой Гвинеи и закончил рассказом о последнем пребывании у австралийцев.

Капитан, добродушный толстяк с коротко остриженными волосами и загорелым лицом, круглый, как бочка, при всей своей фанатичности не мог не выразить удивления, выслушав этот поразительный рассказ.

Закончив восклицания, он прибавил с добродушием и сердечностью моряка:

– Я вдвойне рад, что случай привел меня на Буби-Айленд. Я не хотел заезжать сюда, а просто маневрировал, когда вас заметил вахтенный. Не случись этого, сидеть бы вам до марта, покуда не пришел бы парусный корабль, идущий из Батавии в Сидней. А раз вам нужно на Суматру, то вы потеряли бы еще месяц. Я еду не прямо на Яву, но через шесть недель все-таки надеюсь быть около этого острова, как только окончу свою погрузку… а это будет скоро. До тех пор будьте на моем корабле, как дома. Вы вольны делать, что вам угодно: хотите – работайте, хотите – смотрите на нас, как мы будем работать.

– Ну уж нет, капитан, – возразил на это Пьер де Галь, – не бывать тому, чтоб я сидел на корабле, сложа руки. Позвольте мне с моим матросом разделить труды вашего экипажа, мы хорошо будем слушаться команды.

– Как хотите, друзья мои. Это ваше дело. Повторяю: вы вольны делать, что хотите. Помогайте нам, если вам этого хочется.

– Спасибо, капитан; вы славный человек.

– Теперь, капитан, – сказал Фрике, – позвольте мне задать вам один вопрос.

– Хорошо, спрашивайте.

– Почему вы не сошли на берег расписаться в книге и взять письма из почтового ящика?

Капитан рассмеялся при этом неожиданном вопросе.

– Так и быть, я, пожалуй, скажу вам, – ответил он. – Дело очень простое. Я плаваю по морю не для славы: я простой шкипер, собственник этой шхуны и волен плавать, где хочу, и брать груз, какой мне угодно! Ну-с, а нидерландские чиновники или, как это называется по-французски, таможенные досмотрщики, любят совать нос всюду, где их не спрашивают, и ужасно бесцеремонно проверяют фрахты кораблей, чтобы обложить их пошлинами, совсем, по-моему, произвольными. Если бы я взял письма, то должен был бы передать их консульским агентам, а те непременно стали бы спрашивать, куда и откуда я еду, да что везу, и так далее. И поплатился бы я за свою любезность тем, что на мой товар посыпались бы всевозможные пошлины. Нет, я предпочитаю принимать и сдавать груз знакомым людям, в знакомых местах и без всякого таможенного досмотра… Вы поняли, конечно?

– О, вполне поняли, – сказали французы со смехом, и капитан простился с ними.

– Ну, – тихо сказал Пьер своему товарищу, – наш капитан не из простаков. Впрочем, это все-таки лучше, чем ситуация при отъезде из Макао. Американец был подлый пират. Голландец – простой контрабандист. Это прогресс. Кстати, что ты мне говорил тогда о письмах? Я помню, они тебя почему-то сильно задели за живое.

– Да, и не без причины. Угадай, кому адресовано одно из писем, находящихся в мешке? Ни за что не угадаешь.

– Откуда же я могу знать?.. Нет, не догадываюсь.

– Представь, на конверте было написано: «Сеньору Бартоломео ди Монте, в Макао».

Пьер подпрыгнул на месте, точно получил пулю в грудь.

– Человеку с рапирой!.. Шоколадному дворянчику!.. Торговцу людьми!.. Соучастнику пирата!..

– Ему самому!..

– Однако!.. Какой же дьявол мог положить письмо в бочку? Стало быть, американец, улизнув на шлюпке, побывал на острове?.. Да нет, этого не может быть. Я ничего не понимаю.

– Уж не знаю, он это или кто другой. Но только случай устраивает иногда престранные вещи.

– Гром и молния!.. С этим письмом следовало сделать… знаешь что?.. Прочесть!

– Нет, зачем же!

– Как зачем? Да ведь оно от бандита к жулику?

– К жулику – это так, но от бандита ли – это еще не доказано.

– Как не доказано? Да иначе быть не может. Конечно, этот негодяй побывал здесь, как и мы. Для меня в этом нет ни тени сомнения.

– Пускай. Но я все-таки предпочел отнестись с уважением к чужому секрету.

– Вот еще!.. Деликатничать с такими мерзавцами все равно что кормить свиней апельсинами.

Тем временем шхуна «Palembang», капитан которой, менер[21] Фабрициус ван Проэт, был одновременно и арматором[22] ее, держалась в открытом море. Восемь матросов шхуны с утра до ночи были заняты ловлею голотурий, чтобы удовлетворить гастрономические запросы малайцев, которые не меньше китайцев любят полакомиться прихотливым блюдом.

Мы не станем здесь много распространяться о страсти малайцев к этому виду иглокожих. Известно, что малайцы готовы пожертвовать чем угодно, лишь бы угодить своему странному вкусу, и потому голотурии составляют в тех местах весьма важный предмет промысла, все равно как треска на Ньюфаундленде. Малаец питает к голотурии такую же нежную страсть, как англичанин – к пудингу, как немец – к кислой капусте, как эскимос – к тюленьему жиру или как итальянец – к макаронам… Голотурия – национальное блюдо не только на малайских островах, но и на берегах Камбоджи, в Китае, в Кохинхине, в Аннаме и так далее. Тысячи джонок пускаются на ловлю этих мягкотелых животных, голландские, английские и американские арматоры также не брезгуют данным промыслом, извлекая из него весьма значительные прибыли.

Что же такое голотурия? «Тип иглокожие, класс голотурии… и так далее и так далее», – ответит вам любой учебник зоологии. Постараемся дать объяснение не столь ученое, но зато более практичное.

Вообразите себе цилиндрическую, кожистую, способную сокращаться трубку длиною от пятнадцати до двадцати пяти сантиметров, наполненную водою, в которой плавает зернистое вещество. На переднем конце, напоминающем воронку, находится круглое ротовое отверстие, усаженное щупальцами, действующими наподобие присосок. Наружная поверхность тела снабжена щупальцами, приспособленными отчасти для передвижения, отчасти для хватания пищи.

Голотурия, или по-малайски «трепанг», водится в огромном количестве на утесах и на песчаных прибрежьях, где она ползает с помощью своих щупальцев. Неразборчивая в еде, она проглатывает все, что попадется. За этим занятием она проводит всю свою жизнь, этим ограничивается вся ее деятельность. Ее десять или двенадцать щупальцев беспрестанно заняты тем, что хватают мелких животных, кусочки морских растений, рыбью икру и даже песчинки и подносят их к постоянно раскрытому рту.

По странной прихоти природы, кишечный канал голотурии устроен чрезвычайно нежно и не приспособлен к такой разнообразной пище. Поэтому голотурия страдает частым расстройством желудка. Так как ей трудно бывает освободить желудок от непереваренной пищи, то она выбрасывает наружу и содержимое, и содержащее, то есть не только пищу, но и самое внутренности, все равно как мы бросаем изношенную перчатку или сапог. Эта жертва части себя нисколько, по-видимому, не беспокоит голотурию, так как она после того немедленно принимается вырабатывать новый кишечный аппарат, который через некоторое время подвергается той же участи, что и предыдущий.

Но это еще не все; голотурия дает внутри себя приют мелким ракообразным и, что еще удивительнее, мелким рыбкам из семейства фиерасфер, или карапусов. Эти рыбки видят плохо и любят темноту, как кроты. Смутно завидев ротовое отверстие голотурии, они бросаются в него, проникают в глотку, разрывая ее, потому что она слишком для них узка, и помещаются между внутренностями и внешним покровом, где и живут себе преспокойно, причем любезная хозяйка нисколько не стесняется их присутствием.

Трепанг сам по себе довольно тверд, но малайцы знают очень эффективное средство сделать его мягче. Они просто-напросто подвергают его брожению или, скорее, гниению, что должно показаться отвратительным даже завзятым любителям лимбургского сыра или рокфора. Говорят, однако, что трепанг, приправленный пряностями, перцем и прочими острыми специями, которые так любят малайцы, начинает уже нравиться многим европейцам.

Способ ловли до смешного прост. Для этого нужно только иметь хорошее зрение да запастись определенным количеством бамбуковых палок, способных соединяться концами, смотря по глубине воды. Последнюю палку снабжают заостренным крючком, с помощью которого голотурий очень ловко вытаскивают на поверхность. Для предохранения от порчи их очищают от внутренностей, кипятят несколько минут в воде и просушивают на солнце.

Эта прибыльная ловля требует много терпения и ловкости. Поэтому американские и европейские шкиперы всегда берут с собой несколько хороших гарпунщиков, опытный глаз которых умеет различать голотурию на глубине двадцати метров. К этому верному способу крупные предприниматели присоединяют другой, тоже очень действенный, но доступный только при больших средствах, так как он требует много людей и несколько шлюпок. Такие предприниматели заходят далеко в море, в места, где за голотуриями охотятся редко, и ловят свою добычу во время отлива, подбирая голотурий в бесчисленном множестве у берега. Достаточно двух или трех подобных сборов, чтобы нагрузить целый корабль.

Так действовал и капитан, шхуна которого водоизмещением двести тонн была уже почти загружена, когда он принял к себе на борт временных жителей Буби-Айленда.

Появление их на борту как будто принесло счастье: голотурий вдруг появилось такое множество, что на восьмой день шхуна, нагруженная доверху, брала уже курс на остров Тимор. Пьер, Фрике и Виктор могли теперь считать себя спасенными, так как приближались к европейским поселениям, а от этого первого этапа до Суматры было рукой подать.

 

ГЛАВА XIV

 

Мучения экзаменующегося на степень бакалавра. – Остров Тимор и его жители. – Ночные сигналы. – Нежданный гость. – Интересные разоблачения личности Фабрициуса ван Проэта. – Кто был мистер Холлидей. – У бандитов моря есть атаман. – Полотно тента. – Бегство со шхуны и захват лодки. – Прелесть возвращения в цивилизованные земли. – Странные отношения португальских таможенников к контрабандистам всех наций. – В тюрьме.

Все сочинения по географии единодушно говорят, что остров Тимор находится между Молуккским морем и Индийским океаном и простирается от 120° до 125° восточной долготы и от 8°30′ до 10°30’ южной широты. Вот и все или почти все, что можно узнать о нем из специальных источников. Любой согласится, что это очень немного, и люди, не желающие ограничиться в изучении географии одним перечислением французских провинций с Корсикою включительно, справедливо могут потребовать более подробных указаний. Но это будет с их стороны напрасным трудом, потому что одни из географов укажут, например, длину острова в пятьсот километров, тогда как другие храбро уменьшают эту цифру на пятьдесят километров. То же самое произойдет и с шириной, которая будет колебаться между ста пятью и ста двадцатью пятью километрами. О численности населения и не говорю: тут арифметическая фантазия господ географов дойдет, как говорится, до апогея. Положим, что профессор Сорбонны или какого-нибудь провинциального университета, экзаменуя кандидата на звание бакалавра, обратится к нему с вопросом:

– Потрудитесь сказать мне, сколько всего жителей на острове Тимор?

– Миллион двести тысяч, – ответит тот без запинки, радуясь, что ему удалось вдолбить эту цифру в одну из клеточек своего мозга.

Но, увы! Я отсюда вижу, как откинется назад почтенный экзаменатор и возразит, смотря по своему темпераменту, либо едко, либо насмешливо:

– Ошибаетесь, на Тиморе всего четыреста девяносто одна тысяча жителей.

Тогда экзаменующийся проклянет свою память и пошлет к черту как географов, так и невинных жителей Тимора, потому что благодаря этой разнице в семьсот тысяч он блистательно «провалился», как говаривали мы в то далекое время, когда получали дипломы, напечатанные – о ирония! – на ослиной коже.

И все-таки бакалавр будет прав, хотя его ученый инквизитор тоже не ошибется: одинаково авторитетные географы подтверждают точность как той, так и другой цифры. Дело в том, что все эти географы одинаково ошибаются, потому что нелепо претендовать на точность статистических данных по отношению к стране, почти совершенно не исследованной. Вместо того чтобы жонглировать ничего не значащими цифрами, не лучше ли честно сознаться в незнании, за которое ничуть не приходится краснеть. А почему – это мы увидим ниже.

Жители Тимора делятся на три отдельные расы, с незапамятных времен живущие вместе, но до сих пор сохраняющие полное различие между собой. Это, во-первых, коренные жители, или автохтоны, которых можно отнести к черному племени по цвету их кожи и курчавым шерстистым волосам, как у папуасов. Оттесненные малайцами в глубь острова, в непроходимые лесные дебри, они ведут дикий образ жизни, вооружены копьями да луком, кровожадны невероятно и предаются людоедству.

Вторая раса – малайцы с длинными волосами, медно-оливковым Цветом кожи, выдающимися скулами. Будучи потомками старинных завоевателей Индийского архипелага, они до сих пор сохранили основные черты характера предков: храбрость, независимый нрав и двоедушие.

Третью расу составляют китайцы, эти евреи крайнего Востока, которых всюду можно встретить, которые всюду процветают и держат в своих руках всю торговлю благодаря необыкновенной сметливости и пронырству.

Спрошу по совести у самых безнадежных фанатиков статистики: есть ли возможность обследовать эти болота, горы, леса и реки и сосчитать всех живущих там двуруких, питающихся мясом своего ближнего?

Одновременно кто определит с точностью, сколько малайцев занимается морским разбоем в водах Зондского моря и сколько китайцев занято укрывательством и использованием их добычи?

Тем не менее цивилизация уже давно наложила руку на этот богатый край. Остров Тимор принадлежит голландцам и португальцам. Они поделили его между собой и хозяйничают на нем, как кажется, недурно. Этот раздел был совершен в 1613 году. До того времени португальцы одни господствовали на морях Индокитая, но тут вынуждены были уступить голландцам богатейшие из своих владений. У них остался только остров Солор да восточная часть Тимора, которыми они владеют и по сей день.

Голландский флаг развевается над фортом Конкордия, который является цитаделью Купанга, главного города нидерландских владений на западном берегу острова. Как люди ловкие, голландцы сделали совершенно неприступной эту крепость, хорошо защищенную уже самой природой. Под защитой крепости грациозно раскинулся город Купанг, разделенный на две половины рекой, на берегах которой возвышаются красивые дома с черепичными крышами. Жителей насчитывается около пяти тысяч, а голландцы – мастера считать. Всюду царит строгая чистота, отличающая голландцев, на всем лежит отпечаток довольства, свойственный всем их колониям. В городе много церквей, банкирских контор, ресторанов; есть театр; по улицам важно расхаживают таможенные служащие, каждую минуту готовые приступить к исполнению своих священных обязанностей.

Капитан Фабрициус ван Проэт по опыту знал неподкупность этих достойных чиновников в зеленых мундирах и всегда старался держаться от них как можно подальше. И теперь его шхуна, подойдя к острову, подняла голландский флаг, но не пошла к Купангу, а взяла курс на север, обогнула мыс Якки и поплыла вдоль португальского берега. Достигнув приблизительно 123°15′, шхуна легла в дрейф в открытом море на расстоянии трех миль от берега.

Ночь была совершенно темна, что было для капитана очень кстати. Вдали в темноте мелькали смутные огоньки, означавшие обитаемое место. Это действительно был городок Дили, столица португальской колонии и несчастливый соперник Купанга. Если бы было светло и если бы «Palembang» вошел в рейд, – рейд, правду сказать, очень хороший, – то наши друзья увидали бы жалкие трущобы, похожие на самый бедный голландский поселок. Мазанки, крытые соломой или полусгнившими листьями, крепость или, вернее, площадка, обнесенная земляным валом, церковь, построенная самым примитивным способом, и, разумеется, таможня, причем все это грязное, неопрятное, пыльное, – вот наружный и внутренний облик этого города. О цивилизации напоминают здесь только многочисленные толпы чиновников и разодетых, франтоватых офицеров.

В описываемый момент, однако, ничего этого не было видно. Ночь – ни зги не видать. Таможенники спали сном праведников. Пьер де Галь, Фрике и неразлучный с ними Виктор, присев около руля, тихо разговаривали, предвкушая скорое возвращение домой.

Сильный свет заставил их поднять голову. Огромная ракета огненной змеей поднималась во мраке над шхуной и исчезла в высоте, рассыпавшись множеством искр.

– У нас будет что-то новенькое, – проговорил тихо Пьер. – Уж, конечно, этот фейерверк устраивается не для негритосов и мартышек, живущих на острове.

За первой ракетой, шипя и рассыпая искры, взлетела другая, потом третья, потом опять настала темнота.

Три четверти часа прошли в полном спокойствии, после чего со стороны берега послышался плеск весел. Лодка приблизилась, в воздухе раздался пронзительный свист. На носу корабля появился фонарь и сейчас же исчез. Этот беглый свет успел, однако, указать местонахождение «Palembang», на который, из-за особенных отношений между капитаном и властями, не были установлены огни.

К шхуне подошла лодка, глухо стукнувшись о борт. Снизу послышалось ругательство, произнесенное хриплым голосом на английском языке.

– Тише, дети, тише, – сказал капитан, перегнувшись через борт.

– Ах ты, старая морская свинья! Ах ты, чертов кашалот! – ответил разбитый голос. – Не мог нам посветить немножко? Здесь темнее, чем в пасти у сатаны, нашего с тобой покровителя.

 

 

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-14; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.231.228.109 (0.016 с.)