Последние православные заключенные

Кронштадт. 1913 год (после всех «рескриптов» и «манифестов» о свободе слова и базара, тусовок, свобод в поп-культуре и т.п.). Двух матросов посадили за какую-то бузу на гауптвахту. Они ре­шили сыграть в шашки и сделали из хлеба фишки. А под доску использовали висевшую в камере икону. На изнанке доски матро­сы расчертили клетки и сели играть. Утром в камеру пришёл поп. По его доносу духовный суд приговорил их к десяти годам под­земной тюрьмы в Соловецком монастыре. Их освободили только в 1917 году. Один ослеп и был больным-инвалидом, второй сошёл с ума и сидел на цепи...

1906 год. У попа Павла Краснухина (село Кужба, Нейский уезд, Ярославская губерния) сына арестовали за революционные выс­казывания в гимназии. Папа-поп взял его на поруки, а дома зако­вал в кандалы и приковал к стене. Тот и просидел в цепях до 1917 года.

Знает ли читатель, почему нам всю дорогу тычат в харю царской Государственной Думой, но почему-то никогда не пишут подробно, что там обсуждали? Кто? Какие партии? В Думе прежде всего осуждали царизм во всех его проявлениях. К нашей теме относится доклад орловского губернского предводителя дворянства М.А. Стаховича о необходимости признании законом свободы совести. Как писал В.И. Ленин («Политическая агитация и классовая точка зрения». СС. Т. 4): «Если уже даже... помещики заговорили о свободе совести, значит несть поистине числа тем гнусностям, которые чинят наши попы с нашей полицией... Хороши же должны быть порядки нашего полицейского самодержавия, если оно даже религию настолько пропитало духом кутузки, что "Стаховичи", не имеющие никаких твёрдых убеждений в религиозных вопросах, но заинтересованные в прочности религии, проникаются полным равнодушием (если не ненавистью) к этой пресловутой "народной" святыне!»

В числе прочего Стахович приводил много примеров полицейско-православного ублюдства:
«Да возьмите сейчас справочную книжку о законах. И вы прочтёте ту же статью 783 II тома, 1-я часть (обратите внимание на гигантскую постатейную нумерацию, и это только второй том из десятков!!! - А.К.):

"Среди забот станового пристава об искоренении дуэлей, пасквилей, пьянства, неправильной охоты, совмещения мужского пола с женским в торговых банях (часто в таковых заведениях ходили полуголые городовые с шашкой и «леворвертом». -А.К.) [находится] наблюдение за спорами против догматов веры православной и совращением православных в иную веру или в раскол".
...для большинства жителей больших городов эта статья, конечно, покажется простым курьёзом, но для мужика и бедного мещанина за этим курьёзом скрывается горькая правда о безчинствах низшей полиции, твёрдо помятующей, что до Бога высоко, до царя далеко...»

Вот один из примеров Стаховича о селении Трубчевского уезда:
«С согласия и ведома священника и начальства заперли заподозренных штундистов в церкви, принесли стол, накрыли скатертью, поставили икону и стали выводить по одному.

- Приложись!

- Не хочу прикладываться к идолам...

- А! Твою мать!!! Пороть тут же!

И низшие чины, оттащив к лавке, тут же в церкви начали люто полосовать несчастного плетьми и шомполами. Те, кто слабее, тут же возвращались в православие. Но некоторые до четырёх раз выдерживали... В церкви ужас неописуемый... стоны и крики, испо­лосованные тела, пол в крови...»
Короче, первыми, кто имел мотивацию для мести РПЦ, были гонимые сектанты, которые до революции не имели никакой социальной перспективы для себя и своих детей, и это в лучшем случае.

Старообрядцы, которым 300 лет гонений вбили в подсознание наследственную ненависть.
Атеисты, которые должны были всю жизнь «ломать комедию», из года в год выстаивая службы и исполняя дурацкие обряды.

Иноверцы - лютеране, иудеи, мусульмане, которых давно достали «православием, самодержавием и народностью».