Национально-государственное размежевание Средней Азии



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Национально-государственное размежевание Средней Азии



После образования СССР Туркестан оставался автономной республикой в составе РСФСР. Бухара и Хорезм оставались вне Союза ССР, не являясь «социалистическими» и получив статус «народных». В сентябре 1920 г. между РСФСР и Хорезмской республикой был заключен союзный договор, на основании которого РСФСР оказывала экономическую помощь Хорезмской республике, ей передавались хозяйственные объекты, находившиеся в пределах ее территории. Аналогичный договор был подписан в марте 1921 г. с Бухарской народной советской республикой. По этим договорам общих органов управления не создавалось.

В ходе социальных преобразований 1922—1923 гг. в Хорезме и Бухаре была осуществлена национализация земли и водных источников (объектов, которые по конституциям Хорезма 1920 г. и Бухары 1921 г. находились в частной собственности). В октябре 1923 г. Всехорезмский курултай, а в сентябре 1924 г. Всебухарский курултай провозгласили образование социалистических республик. Коммунистические организации среднеазиатских республик приняли решение о необходимости национально-государственного размежевания в Средней Азии. В июле 1924 г. это решение было одобрено ЦК ВКП(б).

ЦИК Туркестанской АССР, V Всебухарский курултай Советов и V Всехорезмский курултай Советов приняли решение о национально-государственном размежевании. Были образованы две союзные республики: Узбекская ССР и Туркменская ССР; две автономные республики: Таджикская в составе Узбекской ССР и Киргизская в составе РСФСР; автономная Кара-Киргизская область в составе РСФСР.

В ноябре 1924 г. во всех вновь образованных среднеазиатских республиках были созданы революционные комитеты, а деятельность республиканских ЦИК и СНК прекращена. Ревкомы и партийные органы осуществляли деятельность по устройству территориальных границ, перераспределению имущества, формированию новых органов власти, подготовке новых конституций, борьбе с национальной оппозицией.

В декабре 1924 — феврале 1925 г. проходили Центральные и местные съезды Советов, формировалась новая структура власти. Съезды Советов, ЦИК республик и СНК с февраля 1925 г. вновь стали конституционными органами власти и управления, а ревкомы сложили свои полномочия.

В октябре 1924 г. ЦИК СССР поручил своему Президиуму подготовить юридическое оформление новых союзных республик в составе СССР. В мае 1925 г. III съезд Советов СССР принял в состав Союза Узбекскую ССР и Туркменскую ССР, внеся соответствующие изменения в Конституцию СССР. В том же 1924 г. пересматриваются территориальные границы РСФСР. Часть уездов и волостей с преобладающим белорусским населением из состава российских губерний были переданы Белорусской ССР.

В 1924 г. в составе Украинской ССР была образована Молдавская автономная республика, в составе Азербайджанской ССР — Нахичеванская автономная республика и автономная область Нагорный Карабах с преобладающим армянским населением.

В составе РСФСР в 1923—1925 гг. Бурят-монгольская и Чувашская автономные области были преобразованы в автономные республики. В 1924 г. ликвидирована Горская республика, из которой выделился ряд автономных областей. Все эти территориальные преобразования подготовили почву для национально-этнической ситуации, возникшей во второй половине 80-х гг.

В 1925 г. была принята Конституция РСФСР, все основные положения которой строились в соответствии с Конституцией СССР 1924 г. В ней закреплялась система органов власти и управления, фиксировались права и обязанности автономных формирований (автономных республик, автономных областей и округов), закреплялись избирательная система, права и обязанности граждан, государственная символика.

51. КОДИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА И ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ НОВОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В ПЕРИОД НЭПА

Источники права

Переход после Гражданской войны к мирному хозяйственному строительству активизировал дальнейшую разработку гражданско-правового законодательства, нормирующего основные направления хозяйственной работы. Новый этап развития поставил ряд важнейших правовых проблем, в томчисле вопросы о правовых источниках и юридической технике.

Первоначальную роль источника права играло революционное правосознание. Поскольку практика и «революционное мировоззрение трудящихся масс» в тот период еще не могли принимать форму определенных законов, а старое законодательство было неприемлемым для нового строя, революционное правосознание оставалось почти единственным источником права.

В 1917—1918 гг. принимались новые декреты о суде, в каждом из которых так или иначе интерпретировалось понятие революционною правосознания. В ст. 5 Декрета о суде № 1 (1917) говорилось о «революционной совести» и «революционном правосознании» как о синонимах. В ст. 36 Декрета о суде № 2 (1918) упоминалось уже «социалистическое правосознание», а в ст. 22 Декрета о суде № 3 (1918) — «социалистическая совесть».

Уже на данном этапе делалась попытка разграничить категории «революционная совесть» и «революционное правосознание». Первая означала субъективную способность осознавать и применять революционное правосознание, вторая — объективное содержание права.

Правоведы 20-х гг. придавали важное значение этим декретам, но все же главное место отводили судебному решению как ведущей форме правотворчества. Это отчасти объяснялось тем, что декреты этого периода (1917—1920) были разрознены и не приведены в систему. На данном этапе «революционное правосознание» составляло стереотип «революционной законности» вообще, которая, в свою очередь, почти совпадала с представлением о «революционной целесообразности». Лишь к концу периода «военного коммунизма» в правовой теории произошла определенная дифференциация этих категорий.

С переходом к нэпу развернулась новая дискуссия по вопросу о революционной законности в ее отношении к экономике переходного периода. Под революционной законностью стали понимать тот право порядок, который признавался «верховными органами пролетарской диктатуры» целесообразным и общеобязательным (П.И. Стучка). Правосознание стало рассматриваться в качестве ведущего принципа правотворчества, положенного в основу законодательства и наиболее определенно выявляющегося в содержании принимаемых кодексов.

Сама кодификация рассматривалась в этой связи только как этап в осуществлении революционного правосознания (или Целесообразности), как способ «лучшего в данных условиях достижения цели». Законодательные нормы не могли покрывать всего многообразия действительности, в каждый отдельный момент точно отражать «опыт хозяйственного строительства». В этой ситуации революционное (или, как чаще начали говорить в 20-х гг., социалистическое) правосознание приобретало новое значение — метода, восполняющего пробелы в законе. Статья 9 УК РСФСР (1922) определила социалистическое правосознание в качестве руководящего начала для применения статей Кодекса, а ст. 10 УК РСФСР (об аналогии в применении мер социальной защиты) предоставляла этому принципу вполне конкретную область реализации. Та же роль отводилась правосознанию и в ст. 4 ГПК РСФСР (1923).

Правовая идеология

В целом в правовой теории 20-х гг. под революционной законностью стали понимать установленный и определенный государством правопорядок, комплекс правил, что связывалось с необходимостью разработать систему соответствующих норм. Расчет на скорое отмирание права (при социализме) обусловил особое отношение к правовой норме: «Закон отмечает те вехи, по которым определяются границы данного правопорядка, данной системы правовых отношений... Теоретически закон должен дать основной принцип данной системы, а остальное — уже дело пролетарского суда» (П. Стучка).

Ориентация на «революционное правосознание» как на важнейший источник права содержалась в концепциях сторонников психологической теории права (М. Рейснер), в которых собственно право отождествлялось с революционным правосознанием. Аргументам психологистов противопоставлялась социологическая интерпретация права. С этой точки зрения законодательство являлось не чем иным, как плановой политикой. «Мы не говорим о верховенстве законов, но говорим, что части подчинены целому и что в социальном строительстве отдельные его акты увязываются объединяющим их общим планом» (И. Ильинский).

Советские правоведы 20-х гг. столкнулись со значительным противоречием, заложенным в самой правовой системе переходного периода, между «пролетарским судом» и «буржуазным правом». Преемственность юридических форм («буржуазное» — советское право) выражалась, в частности, в том, что праву переходного периода наряду с принципом целесообразности был присущ й принцип «справедливости». Хотя последняя ни разу прямо не упоминалась в ГК РСФСР, но определенно присутствовала в содержании его статей (что видно из положений ст. 142 ГК РСФСР или ст. 137 ГПК РСФСР 1923 г.), в ряде случаев даже определяя границы применения закона.

Судебная и правоприменительная практика представлялись советским правоведам наиболее эффективным средством противодействия «буржуазным» началам, все еще существующим в праве переходного периода. «Творческая активность судебной практики, точно ограниченная исключительно интересами государства и трудящихся, но вовсе не ограниченная неподвижными рамками закона» — в этом виделось начало коррективов правотворческой деятельности в условиях переходного периода.

Разрешение дилеммы «пролетарский суд — буржуазное право» осуществлялось следующим образом: судья должен был прежде всего попытаться найти прямой ответ в действующем законе. Если это не удавалось, он обращался к анализу «общих начал», которые можно вывести из существа советского законодательства. Не найдя достаточно определенного ответа и там, судьи вправе был искать решение в последней инстанции — в «общих принципах классовой политики».

Такой порядок обусловливал необходимость тщательно регламентировать процедуру судебного разбирательства, поэтому законодатель значительное внимание уделял разработке норм процессуального права. Например, ст. 4 ГПК РСФСР непосредственно не наделяла судью правом решать дело вопреки законодательству, но в целях восполнения существующих пробелов давала широкие возможности для судебного толкования применительно к «особенностям экономической ситуации».

Проект кодификации

Уже в 1919г. Стучка предложил начать кодификацию нового права. Главенствующее место должна была занять Конституция. Далее шло «социальное право», включающее семейное и право социального обеспечения. Затем должны были располагаться «имущественные права», точнее, нормы, отменяющие и ограничивающие эти права (о национализации земли и производства), а также «допустимость применения пережитков частной собственности переходного времени». Завершать сборник должны были кодифицированные правила о труде, «остатки договорного» и международное право.

Систематизированные таким образом нормы составят «обязательное для всех право», тогда как все дальнейшие узаконения будут представлять собой лишь технические инструкции. Этот первый подход к вопросу о системе права был обусловлен практической необходимостью, связанной с формированием системы советского законодательства.

20-е гг. стали периодом интенсивной кодификационной работы. Были приняты и вступили в действие Гражданский, Уголовный, Земельный, Гражданский процессуальный, Уголовно-процессуальный кодексы, Кодекс законов о труде, разработаны проекты Хозяйственного,Торгового, Промышленного, Кооперативного, Административного кодексов.

Гражданский кодекс

Гражданский кодекс состоял из общей части, вещного, обязательственного, наследственного права. При формировании особой отрасли гражданского права в 1921—1923 гг. законодатель стремился по возможности упростить систему норм, регламентировавших хозяйственную жизнь.

Позже (1923—1924) в развитии гражданского (хозяйственного) законодательства наметилась другая тенденция, что сказалось на усложнении структуры и языка правовых норм ГК. Гражданско-правовые нормы дифференцировались по принципу обязательности: диспозитивные и принудительные. Чем шире была автономия сторон в гражданском правоотношении, тем больше норм, регулировавших его, являлись диспозитивными. Наоборот, по мере так называемой социализации гражданского права (т.е. проникновения в него плановых начал) возрастало число принудительных норм.

Гражданский кодекс, кроме того, содержал нормы определительные, декларативные, истолковательные и организационные. При разработке ГК предполагалось выделить в кодексе группу основных статей, непосредственно выражающих социально-экономические задачи нового гражданского права. Такими декларативными статьями ГК стали ст. 1 «О применении гражданского законодательства на практике» и ст. 4 «О нормировании общего порядка разрешения гражданских споров». В эти статьи были введены неправовые критерии (так, ст. 1 устанавливала порядок защиты имущественных прав только в случае их соответствия «социально-хозяйственному назначению»). Это давало судьям большой простор для толкования закона, не связывая их четкими правовыми нормами.

В истолковании многих правоведов ГК не следовало рассматривать как полный и окончательный набор правил. Даже не закрепленные в законе имущественные права, если на практике они осуществлялись в противоречии с их «социально-хозяйственным назначением» (что определял суд), на основании ст. 1 ГК могли быть аннулированы.

Закон в значительной мере ориентировался на относительный и временный характер права переходного периода. Правовая форма казалась преходящей, ожидали ее скорого исчезновения и замены правовых норм техническими и организационными. Принципу законности был противопоставлен принцип целесообразности, что не могло не привести к правовому нигилизму со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Законодатель всячески подчеркивал, что имущественные права частных лиц (как физических, так и юридических) являются уступкой во имя развития производительных сил страны и должны быть подчинены общей идее о «господствующей роли социалистической собственности». В общей системе народного хозяйства относительно автономные частные хозяйства рассматривались не как замкнутые и обособленные единицы, но как части единого комплекса.

Наряду с государственной и кооперативной собственностью закон выделял частную собственность, имевшую три формы: единоличную собственность физических лиц; собственность нескольких лиц, не составлявших объединения (общая собственность); собственность частных юридических лиц.

С лета 1921 г. государство начало осуществлять меры по денационализации ранее экспроприированной у частных лиц собственности. В мае 1922 г. была приостановлена национализация частных предприятий. В июне 1924- г. ВСНХ дал разъяснение о допустимом числе рабочих, труд которых мог использоваться на одном частном предприятии (20 человек). Денационализация не получила широких масштабов. В ходе ее восстанавливались правовые институты, а не индивидуальные права бывших собственников. Создавались гарантии для вновь приобретенных прав, но запрещалось восстанавливать отмененные в ходе революции имущественные права.

Закон и судебная практика признавали длительное фактическое владение имуществом более «законным», чем ссылки бывших собственников на их право собственности. Вместе с тем владение не рассматривалось как источник права собственности — во всех случаях для возникновения права собственности требовалось волеизъявление государства.

Частная собственность

Закон ограничивал объем и размеры права частной собственности (определение круга объектов, допускаемых в частную собственность, установление предельного размера частного предприятия, размера наследственной массы, получаемой частным лицом, размеров домовладения, торгового предприятия и т.п.).

Закон ограничивал также право частного собственника распоряжаться своей собственностью. Право сдачи в аренду собственником своего имущества до мая 1922 г. запрещалось или, во всяком случае, носило спорный характер. Домовладение, полученное по наследству, не могло отчуждаться, им можно было только пользоваться (до 1923 г.). Пользование домовладением (сдача его внаем) также ограничивалось законом — установление нормы жилой площади, тарифы сдаточных цен, сроки сдачи. Закон использовал специальный термин «обладание» (ст. 56 ГК), означавший, что предмет, находящийся в частной собственности, не может вливаться в гражданский оборот, его нельзя продать или купить.

Определенные льготы предоставлялись кооперативам, кустарям и арендаторам государственного имущества. Изъятия из общих правил распоряжения имуществом распространялись также на концессионные предприятия.

В июне 1926 г. ЦИК и СНК СССР приняли постановление «Об отчуждении государственного имущества», согласно которому бездействующие государственные предприятия могли отчуждаться кооперативным и частным организациям и лицам (размеры предприятий, отчуждаемых частным лицам, ограничивались).

Стремление законодателя обеспечить государственный договорный интерес ясно проявилось в статьях ГК об убыточных для государствах договорах (ст. 30). При установлении факта «убыточности» договор расторгался. В качестве гарантии интересов стороны-государства вводился институт неустойки. Ряд других статей (ст. 1, 19, 364) также обеспечивал гарантии для государства.

Закон непосредственно регламентировал размеры договорных сумм (ст. 236 ГК), сроки договоров (ст. 153 ГК) и другие элементы обязательства. Многие объекты были изъяты из гражданского оборота (земля, леса, крупные предприятия и др.).

Правовая основа договора купли-продажи была заложена еще летом 1921 г. Декретом о взимании платы за товары, отпускаемые государством для частного хозяйства. Позже предметы, перечисленные в ст. 21, 22, 53 ГК, стали объектами государственной монополии и не могли отчуждаться частным лицам. В сентябре 1921 г. было принято первое Положение о подрядах и поставках, а в мае 1922 г. расширены права госорганов на сдачу подрядов частным лицам (регламентация залога, авансовых сумм).

В том же году был установлен публичный торговый порядок сдачи подрядов. Система публичных торгов обеспечивала льготные условия для государственных и кооперативных предприятий, они находились в более благоприятном положении, чем частные подрядчики (это было закреплено в августовской 1923 г. инструкции СНК «О порядке публичных торгов»). В сентябре 1924 г. публичные торги на подрядные работы для госпредприятий и кооперации вовсе отменялись, они стали получать подряды в ином, облегченном порядке.

Аренда и концессия

В период нэпа широкое распространение к получили договоры аренды и концессии, на основании которых государственное имущество передавалось в пользование частных лиц. Еще в ноябре 1920 г. СНК принял Декрет о концессиях, однако лишь с 1923 г. началась практика заключения концессионных договоров. ГК РСФСР ввел понятие концессии как разрешения, особого исключения из общего порядка.

В это понятие включалось единство двух разнородных моментов: акта публичной власти (законодательной или административной), предоставляющего концессионеру особое право, и договорного соглашения государства с концессионером о праве пользования государственным имуществом. Договор возлагал на концессионера ряд обязанностей: вкладывать в предприятие определенный капитал, поддерживать предприятия на современном техническом уровне. Договор предусматривал преимущественную продажу продукции государству по обусловленным ценам, ограничивал право концессионера распоряжаться концессионным имуществом.

Близким по характеру к договору о концессии был арендный договор на государственные промышленные предприятия. В июле 1921г. постановление СНК регламентировало порядок сдачи в аренду и запретило одностороннее расторжение договора вне судебного порядка рассмотрения споров. Арендатору предоставлялось право сбывать продукцию предприятия на вольный рынок, договор мог предусматривать снабжение предприятия государственным сырьем. Вместе с тем на арендатора возлагался ряд обязанностей: договор определял, какие изделия и в каком количестве должен вырабатывать арендатор; определялась доля продукции, обязательная для сдачи государству; на арендатора возлагалась обязанность поддерживать предприятие на должном техническом уровне. Сроки жестко регламентировались, как и другие условия аренды (ст.416ГК).

Договор

Общие условия, на которых заключались договоры, также регламентировались ГК. Статья 33 ГК признавала любой договор недействительным, если он заключался одной из сторон под влиянием «крайней нужды» и на невыгодных для нее условиях. Инициатива расторжения договора могла исходить не только от заинтересованной стороны, но и от госорганов и общественных организаций. Очевидна социальная направленность этой нормы.

На практике трудовые отношения в частном секторе хозяйства нередко маскировались в форму договора подряда или купли-продажи (с целью уклониться от норм КЗоТ, облегчить налоговое, давление и т.п.). Судебная практика пошла по пути презюмирования трудового соглашения там, где разграничение трудовых и гражданско-правовых отношений представляло особую трудность. Это мотивировалось защитой прав трудящихся. Закон предусматривал ответственность частных лиц перед государством за некоторые действия, понимаемые как незаконные, ст. 129 ГК предусматривала ответственность арендатора государственного имущества за его «расточительство», ст. 130 карала частного контрагента за невыполнение условий договора; ст. 132 и 133 предусматривали ответственность нанимателя в случае нарушения им трудового или коллективного договора.

Одной из особенностей обязательственного права стало применение статей Уголовного кодекса в качестве санкций за нарушение гражданских договорных отношений. В ряде случаев несоблюдение установленной законом формы влекло признание сделки недействительной. О последствиях несоблюдения договорных форм говорили ст. 71—84,101,137,153,162 ГК и др. Добросовестному контрагенту ГК гарантировал судебную защиту его имущественных прав (ст. 1, 2, 6 ГК и др).

Земельный кодекс

Земельный кодекс РСФСР был принят в сентябре 1922г. и введен в действие с декабря того же года. Его составной частью стал Закон «О трудовом землепользовании», принятый в мае 1922 г. Кодекс состоял из Основных положений и трех частей: о трудовом землепользовании, о городских землях и государственных земельных имуществах, о землеустройстве и переселении.

Кодекс «навсегда отменял право частной собственности на землю», недра, воды и леса в пределах РСФСР. Все земли сельскохозяйственного назначения составляют единый государственный земельный фонд, находящийся в ведении Наркомзема и его местных органов. Право непосредственного пользования предоставлялось трудовым землевладельцам и их объединениям, городским поселениям, государственным учреждениям и предприятиям. Остальные земли находятся в непосредственном распоряжении Наркомзема. Покупка, продажа, завещание, дарение, залог земли запрещались, а нарушители подвергались уголовным наказаниям.

Сдача земли в аренду разрешалась на срок не более одного севооборота (при трехполье — три года, при четырехполье — четыре года и т.д.). При этом допускалась только трудовая аренда: «никто не может получить по договору аренды в свое пользование земли больше того количества, какое он в состоянии дополнительно к своему наделу обработать силами своего хозяйства».



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-23; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.170.171 (0.013 с.)