ТОП 10:

Другие затяжные ошибки в технике



 

Контрперенос является не единственным источником главных ошибок в технике, имеющей дело с реакциями переноса, хотя он обычно является наиболее частой и наиболее трудно определяемой причиной. Отсутствие клинических данных, неверные теоретические знания и культуральное незнание типа личности также могут быть источником ошибок. Много лет назад мне довелось выслушать коллегу, описывавшего свои длительные затруднения с пациенткой. Мне было ясно, что его интерпретации делались на эдиповом уровне, но он не осознавал и не замечал прегенитальных отношений к ма­тери, несмотря на совершенно очевидный клинический материал. Когда я отметил это ему, он сказал, что ничего не читал об этих «новых идеях» и это никогда не возникало в его анализе. Несколько лет спустя он стыдливо рассказал мне, что провел анализ данного эпизода, а также широко ознакомился с литературой и те­перь сознает, насколько слабо он был подготовлен для лечения той пациентки.

Я неоднократно выслушивал рассказы о случаях от людей, которые, по моему мнению, находились под влиянием какой-то ошибочной теоретической системы. Я знаю случай пациентки, на которую влиял ее аналитик, считавший, что ему следует удерживать ее от развития регрессивной зависимости от него. Он полагал, что это не только необходимо, но и сократит время лечения и приведет к достижению хороших, если не лучших, чем при «ортодоксальном» психоанализе, результатов. Он считал себя «прогрессивным» аналити­ком, «нео-фрейдистом». Для данной пациентки его тех­ника имела целью не допустить, чтобы длительное молчание имело место, пытаясь преодолеть ее сопро­тивление, он успокаивал и одобрял ее, поддерживал атмосферу на сеансе оживленной и веселой. Это было его сознательное намерение, и, казалось, он в этом пре­успел, по крайней мере, в первые недели терапии. Од­нако когда пациентка начала развивать сексуальные чувства по отношению к нему, эта оживленная и успока­ивающая манера оказалась провокационной и имеющей оттенок флирта.

Когда же пациентка оказалась вовлеченной в сексу-

 

– 418 –

 

альную связь с мужчиной много старше ее, что пред­ставлялось ужасным ее конвенциональным родителям, терапевт поздравил ее и не сделал никакой интерпрета­ции инцестуозных и деструктивных аспектов ее поведе­ния. Терапевт настойчиво утверждал, что она была во­влечена в корректирующее эмоциональное переживание, которое он рассматривал как значительное улучшение по сравнению с ее прежней сексуальной робостью. Он не видел своих собственных манипуляций как выраже­ния своих собственных инстинктивных потребностей и враждебности по отношению к психоанализу. Он также не сумел распознать, что новая связь пациентки на са­мом деле была не независимостью, а формой подчине­ния ему, а также отыгрывания ее сексуального пере­носа. После того, как я высказал эти свои мнения, у меня не было больше возможности узнать что-либо об этой пациентке, до тех пор, пока я не прочитал об ее эскападах в газетах через несколько лет.

Я встречал и другие примеры, когда пациентов лечи­ли так называемые «психоаналитики», которые практи­ковали согласно неким теоретическим и техническим си­стемам, весьма далеким от того, что я пытаюсь описать здесь как клинический психоанализ. Иногда кажется, что такие пациенты проходят «лечение переносом» и остаются в относительно хорошем состоянии все то вре­мя, пока позитивный перенос поддерживается, но, лишь только он нарушается, а это обстоятельство происхо­дит обязательно, наступает резкое ухудшение. В других случаях я наблюдал разновидность искусственного об­сессивного невроза, описанного Гловером (1955, с. 353— 366), в части, посвященной неточным интерпретациям. Иногда такие пациенты становятся фанатичными при­верженцами какой-то разновидности психотерапии и тра­тят свои жизни на обращение всех остальных в свою веру. Неадекватно анализируемые пациенты имеют тен­денцию направлять вовне свой позитивный перенос к школе терапии своего аналитика, либо к той школе, из которой вышел их терапевт. Их любовь без взаим­ности к психоанализу проявляется в том, что они посто­янно употребляют жаргон психоанализа, постоянно об­мениваются вербальными интимностями, в отчаянных поисках новообращенных, которые будут действовать как доказательство того, что их ветвь веры является

 

– 419 –

 

единственно правильной. «Правоверные» в форме пси­хотерапии являются зачастую жертвами какой-то не­разрешенной реакции переноса, так же как и последова­тели «промывки мозгов». Независимость разума и духа может прийти только после тщательного анализа явле­ния переноса.

В конце обсуждения случаев реакций переноса, с трудом поддающихся воздействию, связанных с ошибка­ми, допущенными в технике, я бы хотел кратко остано­виться на тех ситуациях, когда аналитик не понимает той специфической культуры, к которой принадлежит пациент. Я вспоминаю, что столкнулся со множеством проблем переноса, когда впервые попытался анализиро­вать негра с Юга. Как можно догадаться, реакции пе­реноса и контрпереноса складывались на весьма различ­ных основаниях. Кроме чувств переноса, исходящих из фигур семьи пациента, присутствовали также интен­сивные эмоции, происходящие из его чувств к белым людям вообще. Эта ситуация осложнялась также моими собственным реакциями к южанам и неграм. Решающей же помехой было мое незнание культуры южных негров. У меня были очень большие сложности при оценке при­емлемости определенных реакций пациента, потому что я часто не представлял себе, что в данной ситуации было реальностью.

Например, у пациента была фантазия, содержащая недоверие и подозрительность по отношению ко мне. Долгое время не осознавал я того факта, что каждый раз, когда он подъезжал на своей машине к моему офи­су, он буквально вторгался на вражескую территорию. Водители других машин, полиция по соседству, даже про­сто другие люди в холлах и лифтах здания, воспринима­лись как потенциально опасные. Естественно, что это чувство вызывало фантазии. Это было не просто реакци­ей переноса ко мне или производных ранних чувств к родителям. Эти чувства достигали такой интенсивности из-за актуальных недавних переживаний, в связи с со­бытиями, которые происходили с ним и его близкими. Первое время у меня были большие затруднения, так как я не чувствовал этой его реакции, потому что не обращал внимания на этот аспект его жизни.

Я часто делал ошибки при дозировании интерпрета­ций при работе с ним, потому что не осознавал особых

 

– 420 –

 

тревог и враждебностей, связанных с ними. Моей спо­собности к эмпатии препятствовало то, что я игнориро­вал некоторые специфические опасности в истории жиз­ни южного негра. Первое время я интерпретиро­вал замаскированный сексуальный объект в его снови­дениях как мою жену, я не осознавал той интенсивной тревоги, которую вызывал в нем. Это была не только табуированная фигура, потому что это была жена ана­литика и фигура матери, но это была белая женщина, а я был не только фигурой отца, но и имеющим власть белым мужчиной.

Вследствие этих ошибок и многих других пациент поддерживал группу кротких, покорных реакций перено­са ко мне, которая не менялась годами. Только после того, как я достаточно хорошо ознакомился с его куль­турой и улучшилась моя способность к эмпатии, он смог доверять мне настолько, чтобы позволить себе развить искренние и интенсивные чувства переноса.

Приведенная выше иллюстрация является крайним примером того, как непонимание культуры пациента может помешать работе над переносом. У меня были сходные проблемы, только менее острые, когда я пы­тался анализировать аристократа англичанина. Я на­блюдал пациентов, которые не были затронуты анали­зом, хотя он и проводился годами, потому что их исто­ки, их американское происхождение было совершенно отличным от изначальных посылок европейских анали­тиков. Я полагаю, что большинство аналитиков осозна­ет эту возможность и, когда передают пациентов, ста­раются подыскать аналитика, который не был бы чужим для пациента. Иногда это невозможно, тогда аналитик должен быть особенно внимательным по отношению к осложнениям такого рода, должен уделить им особое внимание. Приносящий наибольший вред случай имеет место тогда, когда аналитик не обращает внимания на это несоответствие и считает не требующим доказа­тельства тот факт, что он может эмпатировать наибо­лее чужим для него пациентам.

 

Вопрос о смене аналитика

 

Обсуждение таких проблем, как реакция переноса, вызывающая затруднения или ошибки в технике, видимо, должно вести к вопросу о том, когда показана смена

 

– 421 –

 

аналитика. Этот вопрос и сложен, и деликатен, он редко отмечается в литературе, но, тем не менее, часто об­суждается приватно среди аналитиков. Поскольку труд­ности в развитии и поддерживании реакций переноса являются наиболее частой причиной для смены анали­тика, по меньшей мере, короткий обзор этого вопроса будет уместен в данный момент. Более полное изучение мы отложим до того момента, как рассмотрим такие темы, как способность к анализу, выбор аналитика и проблемы контрпереноса.

Аналитики неохотно признают тот факт, что они мо­гут оказаться не способными успешно анализировать всех пациентов, поддающихся анализу. Отчасти это, возможно, след фантазий всемогущества, это может быть и следствием того мнения, что пол и темперамент аналитика не оказывают влияния на реакции переноса пациента. Действительно, традиционное определение пе­реноса подчеркивает тот факт, что явления переноса происходят в пациенте. Однако с увеличением знаний о психологии Эго стала более ясной важность аналити­ческой ситуации в облегчении развития переноса. Лич­ные качества и умение аналитика являются живыми, неотъемлемыми частями аналитической ситуации и ока­зывают влияние на течение реакций переноса. Иначе говоря: хотя и верно, что явления переноса являются, в сущности, перемещениями из прошлого пациента, тем не менее, аналитик при этом не является чистым бланком и совершенно пассивным участником терапевтического процесса. Личностные черты и способности аналитика будут влиять на порядок и интенсивность реакций пере­носа пациента, облегчая или затрудняя работу с ними.

Поразительно, что, хотя большинство аналитиков вроде бы и соглашаются, что им легче работать с одни­ми случаями, чем с другими, они не соотносят это раз­личие с вопросом о показаниях в смене аналитика. Ан­кета Гловера по этому вопросу показывает наличие значительных расхождений во мнениях по этому во­просу (1955, часть II). По отношению к кандидатам в практикующие аналитики ситуация иная. Согласно ус­тавным нормам по тренингу кандидатов в Американ­ской Психоаналитической Ассоциации каждому канди­дату предоставляется возможность работать со вторым тренирующим аналитиком, если первый обсуждающий

 

– 422 –

 

аналитик не добивается успеха. Возможно, аналитики с большим опытом отдают себе более полный отчет в своих ограничениях.

Существует несколько показаний для рассмотрения вопроса о замене аналитика. Прежде всего, должно быть подтверждено, что пациента можно анализировать; в противном случае, может быть, лучше сменить терапию, а не терапевта. Если реакции переноса в течение зна­чительного времени неадекватно отвечают на интерпре­тацию, т. е. если мы сталкиваемся с реакциями пере­носа, вызывающими затруднения при работе с ними, или если важным реакциям переноса не удается раз­виться, тогда нам следует рассматривать вопрос о за­мене аналитика. Нелегко определить, что считать «зна­чительным» отрезком времени (см. анкету Гловера, с. 328—330). Чисто субъективно я стараюсь не прояв­лять нетерпения со своей стороны, но, вместе с тем, я не хотел бы без необходимости продолжать длительную непродуктивную борьбу из-за своего упрямства или гор­дости. Вообще я полагаю, что смена аналитика требу­ется, когда со стороны аналитика повторяются ошибки или когда какая-то единичная ошибка создает необрати­мую ситуацию. Эти различные показания часто неотде­лимы друг от друга, т. е. ошибки в технике вызывают реакции переноса, с трудом поддающиеся воздействию, или делают пациента не поддающимся анализу данным аналитиком и т. д.

Мой собственный клинический опыт научил меня сле­дующим правилам, связанным с вопросом перемены ана­литика. После четырех лет лечения я рассматриваю каждый мой случай с точки зрения целесообразности смены аналитика. В моем обычае рассматривать вопрос о смене аналитика, если к этому времени я не вижу признаков окончания анализа. Пациентам, которые воз­вращаются за повторным анализом, лучше идти к дру­гому аналитику, если это возможно, то к аналитику, который отличается от их первого полом или личными качествами.

Для пациентов, которые потеряли родителя в ран­нем (возрасте) детстве, пол аналитика может быть ре­шающим фактором. Такие пациенты нуждаются в рабо­те с аналитиком того же пола, что и ушедший родитель, В противном случае пациенты будут вынуждены чрез-

 

– 423 –

 

вычайно широко использовать дополнительные фигуры, вне анализа, которые будут являться дополнительными фигурами переноса. Устойчивая интерпретация этого феномена может изменить направление этой реакции пе­реноса в направлении аналитика. Но это не всегда так, особенно, когда существует значительное несоответствие между личностями аналитика и оригинальных объек­тов, которые являются источником чувств переноса. На­пример, многие из моих пациентов испытывают затруд­нения при реагировании на меня как на ненавистную фигуру матери, но большинство из них, в конечном счете, может сделать это. Те же пациенты, однако, кото­рые потеряли отца, никогда не смогут реагировать на меня как на ненавистную мать, но смогут анализировать это с другими фигурами вне анализа. Обратной сторо­ной медали является ситуация, которая возникает, когда существует слишком большое сходство между личност­ными чертами аналитика и оригинального источника переноса. Это приводит к трудно поддающемуся воздей­ствию и неанализируемым реакциям переноса и также требует замены аналитика. Грета Бибринг (1935) и Гринакре (1959) останавливаются на этом вопросе.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 100.24.209.47 (0.006 с.)