ТОП 10:

Когда ваше вмешательство будет добавлять новый инсайт



 

До сих пор мы рассматривали два показателя, оп­ределяющих, когда мы вмешиваемся в ситуацию пе­реноса: 1) когда работает сопротивление переноса; 2) когда достигнут оптимальный уровень чувств пере­носа. Два эти показателя могут перекрываться во вре­мени, а могут появиться и поодиночке. То же самое верно и в отношении следующего: 3) мы вмешиваемся для того, чтобы дать пациенту новый инсайт о ситуа­ции переноса. Может новый инсайт выйти на свет в то время, как мы пытаемся анализировать сопротивление переноса или после того, как достигнута оптимальная интенсивность. Однако существуют такие ситуации пе­реноса, которые требуют вмешательства, когда вопро­сы о сопротивлении или об интенсивности реакции пе­реноса не имеют решающего значения. Я отношу сюда в особенности те ситуации переноса, которые, будучи ясны для аналитика, в то же время для пациента скры­ты, но значение которых становится приемлемым для пациента, если ему будет представлен новый инсайт.

Проблемы прояснения и интерпретирования явле­ний переноса, в сущности, не отличаются от проясне­ния и интерпретирования любой другой продукции па-

 

– 342 –

 

циента. Это будет более полно обсуждаться в секции 3.943 по интерпретации переноса. Для наших целей сей­час я ограничу это обсуждение вопросом: когда мы чувствуем, что должны добавить новый и значимый ин­сайт по отношению к ситуации переноса? Существуют два необходимых обстоятельства: состояние рабочего альянса пациента и ясность материала, из которого де­лаются интерпретация и прояснение. Состояние разум­ного Эго пациента будет определяться природой и ко­личеством сопротивлений — эту проблему мы обсужда­ли. Ясность материала переноса, который анализирует­ся, зависит от различных факторов. Одним из наиболее важных элементов будет интенсивность и комплексность аффектов и импульсов по отношению к аналитику. Это также обсуждалось.

Пациента, миссис К., которую я уже упоминал в различное время*, очень хорошо иллюстрирует эту про­блему. Она имела разумное Эго и развила рабочий альянс на ранней стадии анализа. Она работала хо­рошо и эффективно над своими сексуальными и роман­тическими чувствами переноса ко мне. Она имела силь­ное сопротивление и не отыгрывала вовне некоторые из своих чувств, но никогда не доводила их до той сте­пени, чтобы рисковать своей жизнью или анализом. Гораздо труднее было постичь примитивную враждеб­ность ко мне, которая представляла значительную угро­зу, большую для нее и для анализа. Одно время в ходе этой фазы она стала склонна к несчастным случаям, чуть было не попала в опасную автомобильную аварию. Раньше она никогда всерьез не рассматривала возмож­ность прекращения анализа, до тех пор пока на пятом году анализа не начала проявляться орально-садистичес­кая враждебность ко мне. Одним из факторов, который осложнял анализ и разрушал рабочий альянс в этой фазе, был тот факт, что в то самое время, когда ее глубоко сидящая враждебность ко мне и ко всем мужчинам появилась, она также все еще боролась с сильными орально-садистическими и гомосексуальными побуждениями по отношению к своей матери.

К счастью, наша прошлая работа сделала возмож­ным для нее достигнуть и поддерживать устойчивые, удовлетворительные гетеросексуальные отношения. Бо-

__________

 

* См. секции 1.24, 2.651, 2.71, 3.25, 3.42, 3.81, 3.84 и 3.931.

 

– 343 –

 

лее того, она имела доставляющие радость и возна­граждающие отношения со своей маленькой дочерью. Два эти достижения плюс память о нашем прошлом ра­бочем альянсе поддерживали ее колеблющиеся отно­шения ко мне и сделали ее способной работать над негативным переносом.

Сейчас я хотел бы кратко описать другие характе­ристики материала переноса пациента, которые служат индикаторами для привнесения новых инсайтов. Я от­ношу сюда определение других сильных аффектов, про­тиворечий, повторений, сходств, символизмов и клю­чевых ассоциаций в продукции пациента, все это может дать важные ключи к новым значениям переноса. Сле­дующие простые клинические примеры это проиллюст­рируют.

 

Сильные аффекты

 

Время для интерпретации переноса наступает тогда, когда реакции переноса сдерживают более сильные аф­фекты по сравнению с остальным материалом пациента. Когда мы слушаем продукцию пациента, мы долж­ны решить, какой объект или ситуация владеют наи­большим количеством аффекта. Мы всегда будем ин­терпретировать аспект переноса, если нам кажется, что он несет достаточно большое количество аффекта. Аф­фекты на аналитическом сеансе являются более ре­альными показателями, чем аффекты в сновидениях. Отсутствие аффектов тогда, когда аналитик ожидает их, также показывает, что должна быть выполнена некото­рая аналитическая работа. То же самое верно в отно­шении неуместных аффектов.

Например, пациент тратит большую часть сеанса, рассказывая о своей работе и о своем страхе потерять работу, хотя он работает хороша. Он не знает причины этого, он делает все, что в его силах. Он даже печалит­ся из-за своей женитьбы; хороший ли он муж, хороший ли отец, думает ли его жена о других мужчинах? Потом он продолжает, говоря какое это счастье, что он про­ходит курс психоаналитического лечения; он избавится от своей заторможенности и своих опасных положе­ний, и он не будет излишне расстраиваться все время. Ближе к концу сеанса он заметил, что вчера, во время

 

– 344 –

 

ленча, случайно встретил своего старого друга. Они поговорили о множестве вещей. Он рассказал прияте­лю, что проходит анализ у Гринсона, и тот сказал, что слышал, будто Гринсон часто прекращает анализ, если пациенты не работают. Но он, пациент, знает, что это не может быть верно; ведь, если пациент не может упорно работать в анализе, это вызвано сопротивле­нием, которое должно быть проанализировано. Анали­тик не наказывает пациента и не вышвыривает его. Молчание.

Я мог определить изменение тона пациента во вре­мя сеанса. Вначале голос его звучал как-то депрессив­но, как хныканье, но только слегка. Когда он перешел к рассказу о своем друге и Гринсоне, его голос стал громче, почти шутливым, но сильным. Я мог видеть пот, выступивший на его лбу. Когда он замолчал, он вытер руки о брюки так, будто они были мокрые. Для меня было ясно, что в тот момент больше всего, больше, чем потерять свою работу или жену, он боялся потерять меня, своего аналитика, и я сказал ему это. Тогда он вспомнил, что был шокирован, услышав, что аналитик может вышвырнуть пациента. С ним такого никогда не случалось. Тогда он попытался выбросить это из го­ловы как абсурд. Он остановился и спросил, полный опасений: «Это правда, что аналитики предлагают па­циентам уйти?»

Я попросил его рассказать мне о том, что ему пред­ставилось в связи с этим. Он замолчал на некоторое время, а затем его ассоциации привели к пасторальной сцене бесконечных лугов, тишины и покоя, но в отдале­нии видны тучи, темные, клубящиеся облака. Это напо­минало об английском художнике Тернере, чьи карти­ны кажутся такими мирными на первый взгляд, но при внимательном изучении становятся зловещими. В этот момент я вмешался и сказал: «В первый момент кажет­ся абсурдным, что Гринсон может «вышвырнуть пациента», но при рассмотрении эта мысль становится пугающей».

 

Противоречия

 

Пациентка около года имела сильный позитивный отцовский перенос на меня с эдиповыми и фаллически­ми чертами. Во время этого периода была очевидна ее

 

– 345 –

 

сильная враждебность, ревность, отвращение к матери. В серии сеансов она начала сравнивать своего мужа и меня, причем сравнение было в мою пользу. Он казался грубым, бесчувственным, даже отвратительным. Я же стал для нее мягким, чувствительным, внимательным. Несмотря на это, она чувствовала, что я также силен, дерзок и одарен богатым воображением. Она хотела и стремилась к маскулинному мужчине, который был бы любящим и нежным. Любовь — больше, чем секс, жить — больше, чем иметь оргазмы. Она хотела быть любимой как целое, вся, в «целой обертке». Она хотела мужчину, который бы просто обнимал ее, рот в рот, дыхание в дыхание. Он бы сжимал ее в объятиях, поддерживал ее, и она бы впитывала его тепло. В этот мо­мент я интерпретировал для пациентки, что, хотя и кажется, что она предпочитает мужественного мужчи­ну, есть у нее и такие устремления (ко мне), которые являются женственными и теплыми. Это вмешательство было началом ее осознания прегенитальных устремлений ко мне как к ее матери.

 

Повторения

 

На аналитическом сеансе пациент начинает расска­зывать о том, что доктор семьи стал трудно дося­гаемым, он кажется таким занятым, у него нет прежнего интереса к пациенту. Затем он переходит к печальному состоянию образования в Соединенных Штатах: слишком мало людей хотят стать учителями, слишком многих интересует, как делать деньги и т. д. От этого пациент перешел к рассказу о своем отце, ко­торый, хотя и оставался женатым на матери, был, со­вершенно очевидно, неверен ей, но лицемерно вел себя как столп общества. Потом пациент замолчал. Я вме­шался и спросил его: «И что вы боитесь узнать обо мне?» После слабых протестов пациент описал, как его ужасает возможность услышать мое имя вне сеанса из-за страха, что он может узнать что-то разочаровываю­щее.

 

– 346 –

 

Сходства

 

Уступчивый и послушный пациент описывает на ана­литическом сеансе, как у него испортилось настроение из-за приятеля. Они вместе ехали на машине почти час, и пациент старался вовлечь приятеля в беседу, но тот молчал, даже ворчал и отказывался реагировать. Какое сомнение, какая холодность, какое невнимание к другим! Он все больше и больше давал волю своей ярости. Когда он успокоился, я отметил, что я также провожу с ним весь сеанс, редко делая вклад в «бесе­ду», за исключением случайных ворчаний. Пациент от­ветил коротким смехом и замолчал. После длительной паузы он улыбнулся и сказал, уступая: «Да, но я здесь». Он добавил со смехом: «Вместе в течение почти целого часа, без беседы, просто ворча, отказываясь разговари­вать — да, вы, кажется, имеете право преимущества». Тогда я ответил: «Вы были способны выразить реаль­ный гнев по отношению к своему другу, но, как кажет­ся, вы неспособны сделать это по отношению ко мне». Пациент перестал улыбаться и начал работать.

 

Символизм

 

Пациенту снится, что он в книжной лавке смотрит на какие-то старые книги. Он выбирает одну из них, в коричневом переплете из выделанной кожи, но не мо­жет сказать, где у нее начало, а где — конец. В конце концов, он открывает книгу, а из нее выпрыгивает зе­леный жук. Он пытается убить его газетой, но тот уле­тает. Это испугало его, и он проснулся. Ассоциации па­циента привели его к «Метаморфозам» Нафии, может быть, и он, пациент, превращается в отвратительное создание из-за анализа. До лечения жизнь казалась проще; он приобрел так много новых страхов. Когда он пришел на анализ, он осознавал только то, что не способен влюбиться в девушку. Сначала он обнаружил, чтофиксирован на матери, а потом — и на отце. Не­давно у него появилось небольшое сексуальное жела­ние, является ли оно страхом привнесения секса на сеанс? Кожаный переплет той книги был похож на кожаный блокнот на моем столе, а цвет был точно та­кой же, как у моей книги предварительной записи. Так,

 

– 347 –

 

он не боится клопов, только ночью, когда не может видеть их, может только их чувствовать. Иногда, по ве­черам, читая в постели, он чувствует порхание крыльев мотылька рядом со своим лицом. Это и возбуждающе и приятно. Это дает ему ощущение чего-то трепещущего, вдруг появившегося перед ним — удивительное чувство, напоминающее возбуждение. И, вместе с тем, пугающее, потому что он не знает, откуда оно идет. Трепетание на­поминает момент эякуляции и оргазма. То, что он не знает, где начинается книга — спереди или сзади, на­поминало, что иудеи читают книги с конца, сзади на­перед, а также то, что я аналитик-еврей, тогда как его первый аналитик не был евреем.

Я полагаю, что этот фрагмент указывает через сим­волы и ассоциации на борьбу стремлений к гомосек­суальному переносу и против него. Во многих преды­дущих снах «гриин» — зеленый превращался в Грин­сона — «Гриинсон». Я указал ему на то, что он пыта­ется убить свои «трепещущие» сексуальные чувства к Гринсону, потому что они являются пугающим элемен­том его жизни; они идут откуда-то сзади. Он ответил, что часто чувствует трепет волнения, когда я начинаю говорить позади кушетки.

 

Ключевые ассоциации

 

Иногда наиболее важный ключ к тому, как нам сле­довало бы интерпретировать перенос и какой аспект его нам следовало бы исследовать, дается какой-то един­ственной ассоциацией. Некоторые ассоциации имеют преимущества перед другими, потому что они от­крывают новые области исследования. Такие клю­чевые ассоциации характеризуются тем, что кажутся более спонтанными, импровизированными, неожиданны­ми, чем другие ассоциации. Иногда они совершенно по­разительно связываются с ассоциациями аналитика, присутствие которых показывает, что такая ассоциация является потенциально значимой.

Пациентка смогла пересказать только фрагмент сно­видения, в котором речь шла об опухоли в ее груди. В своих ассоциациях она говорила о нескольких под­ругах, у которых есть опухоли, о своем ужасе перед ра­ком и о чувстве, что она сама выращивает то семя,

 

– 348 –

 

которое разрушит ее и т. д. Это приводит к ассоциа­циям о дурном обращении матери и отца с нею; нена­висть; страстное желание хороших родителей; страх ненадежных людей и т. д. Пока я слушал, мои мысли сконцентрировались на вопросе: «Что есть опухоль в ее груди — ненависть к матери, к отцу или ко мне? Тогда пациентка начала рассказывать о том, что во время менструации ее груди становятся больше и более чувствительными и болезненными. Мои ассоциации перепрыгнули к ее амбивалентной реакции на мысль о беременности. В этот момент пациентка вдруг начала говорить о том, что она голодна, что она испытывает сильное желание съесть что-нибудь сладкое. Смеясь, она сказала, что предполагает, что у меня может ока­заться шоколадная конфетка.

Эти последние ассоциации внезапного голода и же­лания получить от меня что-нибудь сладкое связались в сновидении с опухолью в груди, а мои ассоциации по поводу беременности привели к тому, что я спросил ее: «Не думали ли вы недавно о том, что вы забеременели?» Она ответила, что ее трехлетняя дочь спрашивала ее, верно ли, что женщины носят своих младенцев около груди, и почему у нее нет другого малыша? Это по­вергло пациентку в депрессию, потому что ее замужест­во ухудшилось со временем, и она сомневается, что смо­жет когда-нибудь забеременеть снова. Это напомнило ей об аборте в самом начале замужества, что очень жаль, что это было, потому что в противном случае ее дочь не была бы единственным ребенком. Затем она сказа­ла, наполовину в шутку: «У меня был бы другой ребе­нок, если бы я смогла иметь его с вами. Но я знаю, что все, что я получу от вас, — это слова и ежегодное рукопожатие, когда вы уезжаете в отпуск. Печально осознавать, что вы никогда не прикоснетесь ко мне. Это напомнило мне, что, когда я последний раз прихо­дила к своему доктору для физического осмотра, он проверил мои груди на предмет опухоли, и, пока он это делал, я думала о вас».

Я ответил, что думаю, что шишка в ее груди есть ее неразрешенное и страстное желание, чувство обиды ко мне. Она засмеялась и сказала: «Я надеюсь, это под­дается лечению. Вы, вероятно, правы. Я забыла упо­мянуть, что опухоль была в моей левой груди, как раз

 

– 349 –

 

у сердца». Ключевой ассоциацией было сильное жела­ние чего-нибудь сладкого.

Этот клинический материал служит примером си­туаций, требующих вмешательств аналитика. Во всех описанных ситуациях переноса материал был относи­тельно очевиден для аналитика, и разумное Эго паци­ента и рабочий альянс, казалось, были готовы состя­заться с инсайтом. Когда два эти фактора благоприят­ны, аналитику необходимо вмешаться для того, чтобы добавить новый инсайт.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.175.200.4 (0.013 с.)