Й недели Великого Поста. В Москве

Утром, приготовившись к служению, составил письмо к ректору Ака­демии с вопросами, не желает ли кто из студентов в Японию, повидался с Преосвященным Алексием, спросил подробности посвящения в сти­харь, ибо это предстояло сделать; занял четки, пояс же он предложил в подарок и в сопровождении лакея Преосвященного Алексия, в карете, в десять минут десятого часа отправился в Чудов монастырь, где был и удостоен совершить вторую литургию по поставлении в Епископа и первую — Москве. Под руководством протодиакона о. Варсанофия слу­жение прошло без больших ошибок. Молитвы Святителя Алексия Мит­рополита Московского, у мощей которого была литургия, страдавшего душою от монголов, конечно, немало способствуют успеху Миссии среди монгольского племени.— На Часах было посвящение в стихарь псаломщика в Успенский Собор (у которого отец помер и шесть человек семьи осталось). Сослужили: наместник Чудова монастыря — о. Вениамин и о. ризничий Патриаршей ризницы — о. Иосиф. Певчие, особенно маленькие, пели отлично «Милость» — простую обиходную литургию Василия Великого. После литургии благословение мужчин в Соборе и по выходе за арку — женщин, которым не позволяется входить в самый Собор. Приглашенье мадам Катковой на обед в четверг; Малиновский — очень усердный; певчим исполлатчикам — на булки; к наместнику, по его приглашению, на чай,— его рассказы об экономических производст­вах ремонтов по крыше, о Филарете, который не был практичен, но недоверчивостью делал, что его мало обманывали.— К Гавриилу Григо­рьевичу Сретенскому; у него была Варвара Владимировна Новосильцева и Елисавета Сергеевна Ханова, усердные доброхотки Миссии. Ханова особенно поразила меня; лицом она несколько похожа на Мадам Струве; дочь генерала, лет тридцати, лицо доброе-предоброе, на лету подхвати­ла, что у нас довольно поношенная занавесь купели, и пожелала непре­менно сделать; к себе не звала; они вдвоем с больным братом живут. «Мне довольно, что я Вас видела»,— повторяла она несколько раз, целуя руку, и слезы стояли у нее глазах. Вот таким-то усердием и молитвами таких добрых благодать Божия низводится на Японию! — Сюда же при­шел художник Сергей Иванович Грибков с планом иконостаса; один доброжелатель Миссии желает пожертвовать иконостас, Грибков же от себя — иконы. Дай, Господи! Обещался побыть во вторник утром у него.— К двум часам отправился к Сергею Михайловичу Третьякову, купеческому голове; у подъезда столкнулся с Иваном Сергеевичем Акса­ковым, который сказал, что сегодня был у меня, и теперь вместе со мной отправился к Третьякову. Роскошный кабинет; мраморный Иоанн Гроз­ный Антокольского; хозяин — весьма изящный; любезно выслушал и подписал пятьсот рублей; еще два гостя каких-то. В карете ожидал меня Гавриил Григорьевич, с которым отправились к Александре Афонасьев- не Богдановой; несколько дам, светлые комнаты, смеющаяся девочка в зеленом платье; расспросы об Японии с большим интересом. К Кошеле­вой, Елисавете Димитриевне, тут же и Варвара Владимировна Ново­сильцева, что «не чужая крыша, а Христова» — (язычники вне импе­рии). Елисавета Димитриевна вышила отличнейший покров на аналой. Пришел и Азанчевский: Гавриил Григорьевич утешать мастер — «я и сам все потерял» (сына и дочь, а Кошелева — тоже), занимать тоже — о плохом переводе на славянский... К адвокату Плевако; кажет себя боль­шим доброхотом — колокол обещал, сосуды выхлопотать тоже, у купцов рекомендовать нужды Миссии тоже; несколько монгольское лицо; умные глаза, живая речь,— превосходнейший альбом с множеством зна­менитостей, привычка опираться на барьер,— В пять часов к Катерине Александровне Свербеевой. К обеду приглашен был и протоиерей Сте­пан Иванович Зернов, большой доброхот Миссии.— Три студента, из которых младший — Миша, с бородой,— славный юноша. После обеда Дмитрий Свербеев из Варшавы, на свадьбе которого я был десять лет назад; теперь у него шесть человек детей.— К Зернову с Гавриилом Гри­горьевичем.— Рассказ Зернова о целовальнике Михее Васильевиче Дво- рянчикове, отставном унтер-офицере, и его благочестии; 359 рублей он наносил о. Зернову на Миссию, которые тут же о. Зернов и сдал мне; Михей Васильевич за стойкой читает Псалтирь, пьяниц всегда у него много, есть примеры обращающихся к трезвой жизни... Завезши о. Гав­риила домой к нему, вернулся на подворье в десятом часу и застал здесь Андрея Савельича Шустрова, духовного сына Афонского о. Арсения; он предложил свои услуги помогать мне по сбору, и на завтра вечером положили быть у его знакомого — Дмитрия Васильевича Анурова.— По­видался с Преосвященным Алексием и подписал бумагу о том, что сегодня посвящен мною в стихарь псаломщик...

Апреля 1880. Понедельник