Менталитет — глубинная структура цивилизации



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Менталитет — глубинная структура цивилизации



 

Бинарная структура русской культуры (а вместе с ней и российской цивилизации, и их взаимоотношений между собой) в каждый ответственный или кризисный момент отечественной истории выстраивалась как спор, полемика, диалог о самом существенном и насущном. И этот диалог противоположных социокультурных тенденций был незавершенным и в принципе незавершимым. Дело заключалось не только в остроте проблем, не имевших однозначных решений, не только в непримиримости взаимоисключающих позиций спорящих сторон. Амбивалентными были любые реплики разворачивающегося диалога сами по себе, независимо от мнения оппонента — реального или потенциального.

Кажется, будто в тот самый момент, когда в русской культуре нечто утверждается, оно уже отрицается, низвергается самим ходом развития российской цивилизации; поэтому-то русская культура стремится выйти за пределы ею же самою полагаемых определений и пересмотреть их; она сочетает центростремительность, т.е.тенденцию к обретению своей самоидентичности, с центробежностью, т. е. с тенденцией преодоления своей однозначной самотождественности. Подобные же "колебательные" движения совершает в процессе своего становления и эволюции и российская цивилизация, изнутри "подпитываемая" соответствующими культурными импульсами.

На протяжении всей, более чем тысячелетней истории русской культуры чередуются, соперничая друг с другом по масштабности и интенсивности процессы "раздвоения единого" и "объединения противоположностей". Можно даже сказать, забегая далеко вперед, что в русской культуре силы единства и распада, находясь в постоянном противоборстве, уравновешивали действие полярных тенденций, как бы нейтрализовали взаимоисключающие начала. На разных этапах национального культурно-исторического развития заметно настойчивое стремление русской культуры к единству, к синтезу (осуществляемое на той или иной почве). Однако это единство, этот синтез русской культуры остается до конца не осуществленным, исподволь разрушаемым теми же самыми силами, что способствовали его достижению. И поиск синтеза, единства приходилось начинать сначала, в принципиально ином направлении.

Менталитет русской культуры исторически закономерно складывался как сложный, дисгармоничный, неустойчивый баланс сил единства и распада, интеграции и дифференциации противоречивых тенденций национально-исторического бытия русского народа, как то социокультурное равновесие (нередко на грани национальной катастрофы или в связи с приближающейся ее опасностью), которое заявляло о себе в наиболее решающие, кризисные моменты истории России и способствовало выживанию русской культуры в предельно трудных для нее, а подчас, казалось бы, просто невозможных общественно-исторических условиях и обыденных обстоятельствах. Осуществлявшееся на каждом историческом этапе становления и развития русской культуры в формах то "единства противоположностей", то "раздвоения единого", это балансирование национального самосознания между целостностью и расколом, между всеобщим и отдельным, между ординарным и исключительным выражало не только имманентно присущий русской культуре динамизм (переходящий иногда в непредсказуемость и хаос), но и высокую адаптивность российской цивилизации к любым, в том числе прямо "антикультурным" факторам более чем тысячелетней истории, ее поразительную выживаемость.

В то же время ощущение культурной и цивилизационной "вненаходимости" России — во времени и в пространстве — складывалось у отечественных мыслителей не случайно. В то время, как одни тенденции культурно-исторического и цивилизационного развития России отличались очевидной ускоренностью, другие, напротив, характеризовались "замедленностью", "заторможенностью", что каждый раз и создавало эффект бинарности, раздвоенности. Российская цивилизация на протяжении столетий находилась на историческом "перекрестке", с одной стороны, модернизационных путей цивилизационного развития, свойственных Западной Европе; с другой, — путей органической традиционности, столь характерных для стран Востока. Русская культура всегда стремилась к модернизации, но модернизация в России шла медленно, тяжело, через огромное "сопротивление материала"; в то же время собственно цивилизация развивалась в русле глубоко укорененных традиций, "предания" (еще Пушкин ссылался в своих заметках на авторитет предания в русском народе), но постоянно тяготилась однозначностью и "заданностью" традиций, то и дело "восставая" против них и нарушая. Отсюда и многочисленные еретические массовые движения, противостоявшие конфессиональной ортодоксальности, православной догматике, и удалая жажда "воли" (вечевые, "республиканские" традиции Северо-западной Руси, разбойники, казачество), укоренявшиеся на периферии централизованного русского государства, и поиск альтернативных самодержавию форм власти (самозванчество) и т. п. Смысловой "зазор" между цивилизационной и культурной динамикой начинал приобретать в России характер типологической характеристики, становился закономерностью культурно-цивилизационного развития, органической частью национального менталитета.

Для особого внимания к менталитету русской культуры есть— с точки зрения цивилизациогенеза — и еще одна причина. В силу исторического выбора России — в пользу социалистической идеи, — сделанного русской культурой в ХIХ—ХХ вв., проблемы сравнительного изучения менталитетов русской и других культур как в дореволюционный российский, так и в советский период не только не изучались и решались, но и не ставились. Молчаливо предполагалось, что многонациональному советскому народу свойствен общий, советский менталитет, начавший формироваться на основе менталитета русской культуры еще задолго до революции Между тем именно для истории русской, российской и советской цивилизации оказывается принципиально важным исследовать глубинные, трудно рефлексируемые структуры, комплексы, побуждения, представления, — формировавшиеся в глубине веков, но сохранившие свою действенность и актуальность и в постсоветское время.

Более того, совершенно несомненно сегодня, что самый "социалистический выбор" России, как и склонность русского народа к "коммюнотарности" (Н.Бердяев), общинности, "соборности", "колхозности" и др. разновидностям коллективистического общественного строя и массового целостного умонастроения, во многом предопределены именно менталитетом русской культуры с характерными для нее "тоталитарностью" (нерасчлененной целостностью мировосприятия), "максимализмом" устремлений (часто оборачивающимся социальным, религиозным, нравственным и эстетическим радикализмом), эсхатологизмом (т.е. стремлением к "последним", "крайним" вопросам и решениям — на грани жизни и смерти, "конца света" и "страшного суда" — Апокалипсиса) и неизбывным утопизмом социокультурных проектов.

Таким образом, объяснение исторического пути и судьбы русского народа и смежных с ним территориально и исторически народов, преемственных друг другу цивилизаций Древней Руси — России — Советского Союза неразрывно связано с осмыслением и анализом менталитета русской культуры, явившегося ценностно-смысловым фундаментом — предпосылкой и одновременно важнейшим итогом, результатом — социокультурной истории России, накапливавшимся и усиливавшимся на протяжении веков). Однако здесь же важно отметить, что эти же тенденции — "соборности", "коммюнотарности", "социалистического выбора", "тоталитарности" в широком смысле и т. д. — были внутренне близки, органичны, даже телеологичны не одной лишь русской культуре, но и в той или иной степени всем другим национальным культурам народов бывшей Российской империи и будущего (в 1917 г.) Советского Союза. Общая судьба народов диктовалась в значительной мере их общим менталитетом, т. е. фактически развертывалась как своего рода энтелехия культуры, точнее — энтелехия совокупности культур, сопряженных в единстве цивилизации.

Особое значение здесь приобретают социально- и культурно-исторические аналогии между различными, далеко отстоящими друг от друга эпохами (например, Смутное время — конца ХVI—начала XVII в. — период революций 1917 г. и последовавшей за ними гражданской войны — современный этап драматического распада СССР; деспотическое правление Ивана Грозного, Петра Первого, Николая I, Ленина и Сталина; либеральные реформы Екатерины II, Александра II, Столыпина, Хрущева и т.д.). С точки зрения единства менталитета российской цивилизации, социокультурные соответствия подобных отдаленных эпох вполне объяснимы. При помощи культурно-исторических аналогий легко убедиться в преемственности разных культурных и социальных эпох, в ритмичности периодических смысловых совпадений, наблюдающихся между различными фазами исторического процесса, и фактически в неизменности (метаисторичности) менталитета русской культуры и российской цивилизации, взятых как целое — в модусе своей непрерывности и преемственности.

В данном случае, разумеется, будет точнее говорить не о национальном или эпохальном менталитете, а о менталитете цивилизационном. Рассматривая менталитет русской культуры как наиболее общий фундамент социокультурных процессов на протяжении всей, более чем тысячелетней истории нашего отечества (Руси — России — СССР...), мы имеем дело не с одним национально-русским менталитетом, но и с ментальностями более общего, межнационального или наднационального характера. С одной стороны, к исконному, хотя и не вполне сформировавшемуся менталитету восточных славян конца первого тысячелетия нашей эры постоянно примешивались еще менее определенные ментальности территориально смежных с восточными славянами народов — кочевых народов Востока (печенегов, половцев, хазар, татаро-монголов Золотой Орды, а также различных финно-угорских и тюркских народностей Евразии) и оседлых народов ближайшего Запада (варяги, болгары, греки Византии, поляки, литовцы и др.). С другой стороны, национально-русский менталитет оказывал значительное влияние на менталитеты смежных народов, входивших прежде всего в состав Руси, Российской империи, СССР, тем самым ментально сближая их с русской культурой. Таким образом, менталитет русской культуры — это нечто гораздо большее, нежели национально-русский менталитет, это менталитет целой российской цивилизации, сформировавшейся, в конечном счете, под непосредственным и определяющим влиянием русского народа, его культуры, его образа жизни и мышления, сложившегося типа хозяйствования и соответствующего жизненного уклада, характера религиозности и государственного строя.

Это менталитет суперэтноса, включающего целый ряд взаимосвязанных культур; более того, это менталитет меж- или надэтнической общности — т. е. культурного или цивилизационного союза. При этом речь идет не только о менталитете, общем для восточнославянских народов, "отпочковавшихся" от некогда единого "ствола" — древнерусской народности (великоросов, украинцев и белорусов), но и о ментальном единстве культур, генетически восходящих к различным этническим, языковым и цивилизационным корням (татарской башкирской, бурятской, якутской, казахской, молдавской, армянской, грузинской, азербайджанской, и т.д.), но связанных общей исторической судьбой, геополитическими интересами и единством территории, а также традициями межкультурного диалога в ценностно-смысловом пространстве русской культуры. Подобный интернациональный, надэтнический менталитет, как говорилось выше, исторически начал складываться еще в глубокой древности, и в этом отношении сам менталитет русской культуры уже не был чисто национальным менталитетом. Тем более не был таковым менталитет, общий для народов Российской империи, как он складывался на протяжении XIX — начала ХХ вв., или Советского Союза.

В этом отношении ментальные факторы цивилизации оказываются общими для ряда народов и даже этносов, а в случае России носят определенно надэтнический или межэтнический характер, т. е. оказываются действующими, более того, системообразующими для целого ряда генетически различных культур, связанных между собой общей исторической судьбой, единством территории, сходными геополитическими и природными условиями (ландшафтом, климатом, почвенным строением, акваторией, фауной и флорой и т.д.), принципами земледелия и скотоводства, чертами быта, а постепенно и особенностями религиозно-конфессиональными, государственно-институциональными, а подчас и самим типом социокультурной динамики. Так, обладая своеобразными культурами, многие народы, населявшие Россию, — тюркские и финно-угорские, закавказские и среднеазиатские оказались причастными единой, общей для них российской (а затем и советской) цивилизации, и даже обретение национальной независимости и государственной самостоятельности не освободило большинство из них от общих цивилизационных закономерностей и тяготений. В этом смысле не только Дон и Кубань, Карелия, Татарстан, Саха-Якутия, Калмыкия, Бурятия, но и Украина, Беларусь, Молдавия, Казахстан, Грузия, Армения и т. д. принадлежат одной цивилизации, при всех своих существенных типологических отличиях и отталкиваниях.

Более того, даже народы и культуры, настойчиво стремящиеся сегодня выйти из-под "руки Москвы" — за пределы "СНГ" и во что бы то ни стало интегрироваться с Западной Европой (Прибалтика), как показывают наблюдения за тенденциями их постсоветского развития, в цивилизационном отношении оказываются до сих пор гораздо ближе русским — и народу, и культуре (а также любым российским регионам, всем народам бывшего Советского Союза), нежели, например, немцам, полякам и населению других восточноевропейских или скандинавских стран. В данном случае имеет смысл говорить о менталитете большего, нежели русская культура ценностно-смыслового единства, — например, о менталитете российской или — шире — евразийской цивилизации, к которой в различной степени оказываются причастны многие народы и культуры, развивавшиеся под эгидой России или СССР.

Можно сказать, что общероссийский, а затем и советский менталитет, будучи в значительной мере над- или интер-национальным, действительно соответствовал некоему цивилизационному единству, которое в позднесоветское время (брежневско-андроповское, горбачевское) именовалось "новой исторической общностью" — советским народом. Над этим самоназванием впоследствии, особенно после распада СССР, много иронизировали, даже издевались, считая такое образование — словесное и фактическое — нонсенсом. Однако, так или иначе, сначала российская, а затем советская общность — ментальная, цивилизационная, культурная, духовная, идеологическая, государственно-политическая, экономическая и т. д. — существовала реально, пока существовала Российская империя, Советский Союз — т. е. построенная на тех или иных глубинных основаниях империя. Среди таких необходимых оснований единства был и общий для многих народов и народностей нашего Отечества, объединенных общей территорией и цивилизационной судьбой, российско-советский менталитет.

Вместе с "развалом СССР", т. е. в связи с сопровождавшим его размежеванием территориальным, политическим и религиозным, — начался процесс распада единого менталитета. У народов восточных (например, монголоидных и тюркских) стали более определенными тяготения к религиозно-цивилизационным общностям — буддийско-ламаистской и исламской цивилизациям. В Прибалтике активизировались тяготения к Западной или, по крайней мере, к Восточной Европе (Германия, Польша, скандинавские страны). Молдавия потянулась к этнически ей близкой Румынии, а в основном русскоязычное Приднестровье — к России или Украине. Таким образом, с изменением геополитической карты страны, характера государственности, общественно-политического строя, господствующей идеологии, ценностных ориентаций и норм, авторитетных в обществе, начал среди других составляющих переходного процесса претерпевать серьезные изменения и культурный менталитет, который стал надламываться изнутри и приобрел во многих случаях амбивалентный и проблемно-поисковый характер. Сообщенные менталитету культуры в принципе не свойственные ему противоречивость и динамизм свидетельствовали о ментальном кризисе, драматически переживаемом постсоветской цивилизацией; сохранив внешнюю преемственность с советской и российской цивилизационными системами, постсоветская система демонстрировала все большее и большее расхождение с ними — институциональное, ценностно-смысловое, ментальное.

Так, отказ от коммунистических идеалов, реабилитация "общечеловеческих ценностей", расширение цивилизационного выбора в ситуации культурно-исторического перепутья привели, с одной стороны, к появлению религиозной доминанты (православной, исламской, буддийской и т. п.); с другой, к деполитизации культуры и усилению общего интереса к повседневности, к нарастанию утилитаризма. Вместе с тем в какой-то мере сохранились и прежние (российские и советские) интегративные доминанты менталитета, пока еще удерживающие большую часть фрагментов бывшей советской цивилизации в едином ценностно-смысловом и геополитическом пространстве — в качестве "постсоветской цивилизации".

Однако на этом основании строить далеко идущие прогнозы относительно перспектив возможного восстановления единой государственности, экономики, культуры, идеологии и сплочения цивилизационного единства народов бывшего Советского Союза было бы преждевременно и стратегически опасно. Нельзя исключать и того, что мы являемся невольными свидетелями начавшихся процессов прогрессирующего распада не только советской, но и российской цивилизации, а значит, присутствуем при становлении не только постсоветской, но и построссийской цивилизационной системы. Вместе с тем это может означать, что вместе с глубоким и разрушительным кризисом менталитета российско-советской цивилизации наступает (очень медленно и постепенно) действительные конец как советской, так и российской цивилизаций, на развалинах которых будет формироваться какое-то иное, неведомое нам цивилизационное единство.

 

ВОПРОСЫ

1. Что такое менталитет культуры? Как он соотносится с идеологией, обыденной культурой, специализированными формами культуры (религией, философией, наукой и искусством)?

2. Чем обусловлено различие менталитетов национальных культур? Охарактеризуйте в общем виде менталитет русской культуры. Сравните менталитет русской культуры с ментальностью других национальных культур — западных или восточных.

3. Какие природные и геополитические факторы влияют на менталитет культуры, в частности, русской? Как соотносятся с менталитетом культуры “месторазвитие” и природное наследие народа.

4. В чем проявляется системообразующий характер менталитета в отношении той или иной национальной култьтуры? Как менталитет определяет национальную картину мира? Как выявляется ментальное сходство или различие разных или типологически близких культур?

5. Почему и в каких случаях менталитет культуры предстает как глубинная структура цивилизации, т. е. как фактор цивилизациогенеза? Как объяснить метаисторический, надпарадигмальный характер менталитета?

6. Какие проявления ландшафта, климата, биологической среды, образа жизни нашли свое отражение в менталитете русской культуры? Как менталитет связан с истоками национальной мифологии, национальными образами мира, принципами познания и поведения представителей данной нации, с оформлением культурно-семантического комплекса народа?

7. Каким предстает хронотоп русской культуры? Каково происхождение и объяснение “широты” русского духа, его “неукорененности”, “бродяжничества”, пассивности, бесформенности и др. свойств, хароактерных для русской культуры на всех этапах ее исторического становления и развития? Культ земли, природы, государства в русской культуре.

8. Объясните семантику бинарности в русской культуре и ее истории. Какую роль в становлении культурной семантики русской культуры играют Восток и Запад, Север и Юг? Каковы культурно-регулятивные функции “ взаимоупора” в русской культуре и ее историческом развитии? Роль диалога и диалогизма в русской культуре.

9. Как взаимодействуют в русской культуре ее центростремительные и центробежные тенденции, центр и периферия, традиция и модернизация, ускорение и торможение?

10. Охарактеризуйте взаимоотношения русской культуры с западноевропейской и мировой. Почему в русской культуре сочетаются черты “всемирной отзывчивости” и национальной исключительности, мессианизма? Чем объясняется непредсказуемость российской истории? Чем объясняется исключительная “выживаемость” русской культуры в невыносимых условиях?

11. Каким образом связаны “тоталитарность” в русской культуре и тоталитаризм в истории российской цивилизации с менталитетом русской культуры?

12. В чем проявляется ментальный кризис постсоветской культуры и цивилизации? Каковы прогнозы его развития и разрешения в XXI веке?

 

ЛИТЕРАТУРА

Источники

Аксаков К.С. Эстетика и литературная критика / Сост. В.А.Кошелев. М., 1995.

Алексеев Н. Русский народ и государство. М., 1998.

Белов В. Лад: Очерки о народной эстетике. Л., 1984.

Бердяев Н.А. Русская идея: Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века; Судьба России. М., 1997.

В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией: Хрестоматия по истории российской общественной мысли XIX и ХХ веков: В 2-х частях. М., 1994.

Григорьев Ап. Эстетика и критика / Сост. А.И.Журавлева. М., 1980.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. 6-е изд. СПб., 1995.

Зеньковский В.В. Русские мыслители и Европа. М., 1997.

Иоанн, митр.Санкт-Петербургский и Ладожский [Снычев]. Самодержавие духа: Очерки русского самосознания. СПб., 1994.

Кавелин К.Д. Наш умственный строй: Статьи по философии русской истории и культуры. М., 1989.

Кареев Н.И. Основы русской социологии. СПб., 1996.

Киреевский И.В. Избранные статьи / Сост. В.А.Котельников. М., 1984.

Леонтьев К. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872 – 1891). М., 1996.

Лосский Н.О. Характер русского народа // Лосский Н.О. Условия абсолютного добра. М., 1991.

О России и русской философской культуре: Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990.

Плеханов Г.В. История русской общественной мысли : В 3-х кн. М., Л., 1925.

Розанов В.В. Сочинения / Сост. А.Л.Налепина и Т.В.Померанской. М., 1990.

Россия глазами русского: Чаадаев. Леонтьев. Соловьев. СПб., 1991.

Россия и Европа: Опыт соборного анализа / Сост. П.В.Тулаев. М., 1992.

Русская идея / Сост. М.А.Маслин. М., 1992.

Русский космизм: Антология философской мысли / Сост. С.Г.Семеновой, А.Г.Гачевой. М., 1993.

Русский Эрос. Или Философия любви в России. М., 1991.

Савицкий П. Континент Евразия. М., 1997.

Серафим (Соболев), архиеп. Русская идеология. СПб., 1992.

Соловьев В.С. Национальный вопрос в России; Русская идея // Соловьев В.С. Соч. : В 2 т. М., 1989 (“Из истории отечественной философской мысли”).

Солженицын А.И. Как нам обустроить Россию. Л., 1990.

Солженицын А.И. “Русский вопрос” к концу ХХ века. М., 1995.

Солженицын А.И. Россия в обвале. М., 1998.

Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. М., 1995.

Федотов Г.П. Судьба и грехи России. Избранные статьи по философии русской истории и культуры: В 2 т. СПб.,1991-1992.

Флоровский Г., прот. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991.

Флоровский Г. Из прошлого русской мысли. М., 1998.

Франк С.Л. Русское мировоззрение. СПб., 1996.

Хомяков А.С. О старом и новом: Статьи и очерки / Сост. Б.Ф.Егоров. М., 1988.

Чаадаев П.Я. Сочинения / Сост. В.Ю.Проскурина. М., 1989.

Шафаревич И.Р. Сочинения: В 3 т. М., 1994. Т. 1-2.

Шубарт В. Европа и душа Востока. М., 1997.

Юнг К.-Г. О психологии восточных религий и философий. М., 1994.

Учебная литература

Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология. М., 1998.

Гаджиев К.С. Введение в геополитику. М., 1998.

Гачев Г. Национальные образы мира: Курс лекций. М., 1998.

Голосенко И.А., Козловский В.В. история русской социологии XIX – XX вв. М., 1995.

Замалеев А.Ф. Лекции по истории русской философии. Спб., 1995.

Левяш И.Я. Культурология: Курс лекций. Минск, 1998.

Лурье С.В. Историческая этнология. М., 1997.

Медушевский А.Н. История русской социологии. М., 1993.

Рябцев Ю.С. История русской культуры. Художественная жизнь и быт XI – XVII веков. М., 1997.

Рябцев Ю.С. История русской культуры. Художественная жизнь и быт XVIII – XIX веков. М., 1997.

Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия / Сост. Б.С.Ерасов. М., 1998.

Чеснов Я.В. Лекции по исторической этнологии. М., 1998.

Научно-исследовательская литература

Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1977; 1996.

Античное наследие в культуре России / Под ред. Г. С.Кнабе. М., 1996.

Аринин А.Н., Михеев В.М. Прошлое. Настоящее. Будущее (Историко-философская мысль России XIX – XX вв.). М., 1995.

Ахиезер А.С. Россия: Критика исторического опыта (Социокультурная динамика России). Новосибирск, 1997. Т.1: От прошлого к будущему

Ахиезер А.С. Социально-культурные проблемы развития России. Философский аспект. М., 1992.

Берковский Н.Я. О мировом значении русской литературы. Л., 1975.

Бессонов Б. Русская идея, мифы и реальность. М., 1993. Ч. I – II.

Бессонов Б.Н. Судьба России: взгляд русских мыслителей. М., 1993.

Бредихина О. Русское мировоззрение: восстановимы ли традиции? (Книга-вопрос). Мурманск, 1997.

Бурсов Б.И. Национальное своеобразие русской литературы. Л., 1967.

Вакей Е. Истина, разодранная в клочья (Культура, сверхкультура и закон расширения): Философское эссе. Новосибирск, 1995.

Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М., 1997.

Воловикова М., Трофимов А. Возвращение к себе (психология, символ, культура). М., 1995.

Гарднер К. Между Востоком и Западом: Возрождение даров русской души. М., 1993.

Гачев Г.Д. Образ в русской художественной культуре. М., 1981.

Гачев Г.Д. Русская дума: Портреты русских мыслителей. М., 1991.

Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991.

Гулыга А.В. Русская идея и ее творцы. М., 1995.

Гумилев Л., Панченко А. Чтобы свеча не погасла: Диалог. Л., 1990.

Егоров Б. Российское коллективное бессознательное. М., 1993.

Зимовец С. Молчание Герасима: Психоаналитические и философские эссе о русской культуре. М., 1996.

Знаков В.В. Правда и ложь в сознании русского народа и современная психология понимания. М., 1993.

Иностранцы о древней Москве: Москва XV-XVII вв. М., 1991.

Исаев И.А. Политико-правовая утопия в России. Конец XIX — начало ХХ вв. М., 1991.

История ментальностей. Историческая антропология: Зарубежные исследования в обзорах и рефератах. М., 1996.

Канищев В.В. Русский бунт — бессмысленный и беспощадный. Тамбов, 1995.

Кантор В. “…Есть европейская держава”. Россия: трудный путь к цивилизации. Историософские очерки. М., 1997.

Касьянова К. О русском национальном характере. М.,1994.

Кабытов П.С., Козлов В.А., Литвак Б.Г. Русское крестьянство: Этапы духовного освобождения. М., 1988.

Кожинов В. Судьба России: Вчера, сегодня, завтра. М., 1990.

Кон И.С. Сексуальная культура в России: Клубничка на березке. М., 1997.

Конрад Н.И. Запад и Восток: Статьи. 2-е изд. М., 1972.

Корчагина И. Парадоксы души русской женщины. М., 1997.

Коул М. Культурно-историческая психология: наука будущего. М., 1997.

Коялович М.О. История русского самосознания по историческим памятникам и научным сочинениям. 4-е изд. Минск, 1997.

Крамник В.В. Имидж реформ: психология и культура перемен в России. СПб., 1995.

Культура, человек и картина мира / Отв. ред. А.И.Арнольдов, В.А.Кругликов. М., 1987.

Купреянова Е.Н., Макогоненко Г.П. Национальное своеобразие русской литературы. Л., 1976.

Курильски-Ожвэн Ш., Арутюнян М.Ю., Здравомыслова О.М. Образы права в России и Франции. М., 1996.

Лихачев Д.С. Земля родная: М., 1983.

Лифшиц Мих. Очерки русской культуры. Из неизданного. М., 1995.

Лотман Ю.М. Культура и взрыв. М., 1992.

Мамонова М.А. Запад и Восток: Традиции и новации рациональности мышления. М., 1991.

Марков А.П. Отечественная культура как предмет культурологии. СПб., 1996.

Марков Б.В. Разум и сердце: История и теория менталитета. СПб., 1993.

Межуев В.М. О национальной идее // Вопросы философии. 1997. № 12.

Менталитет и аграрное развитие России (XIX — XX вв.). М., 1996.

Менталитет и культура предпринимателей России XVII-XIX вв. Сборник статей. М., 1996.

Ментальность россиян (Специфика сознания больших групп населения России). М., 1997.

Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры: В 3-х т.М., 1993-1995.

Национальные интересы: теория и практика. М., 1991.

Неизбежность империи. Сборник статей по проблемам российской государственности / Ред.-сост. А.Н.Савельев. М., 1996.

Нестеров Ф. Связь времен: Опыт исторической публицистики. 3-е изд. М., 1987.

Овчинников В.Ф. Творческая личность в контексте русской культуры. Калининград, 1994.

Патриотизм: общероссийский и национальный. Истоки. Сущность. Типология / Сост. Е.Троицкий. М., 1996.

Петров А.М. Запад – Восток (Из истории идей и вещей). Очерки. М., 1996.

Платонов О.А. Русский труд. М., 1991.

Платонов О.А. Русская цивилизация. М., 1992.

Поликарпов В.С. История нравов России: Восток или Запад? Ростов-на-Дону, 1995.

Полярность в культуре / Сост. В.Е.Багно, Т.А.Новичкова. СПб., 1996 (альманах “Канун” / Под ред. Д.С.Лихачева. Выпуск 2).

Пушкин С.Н. Очерки русской историософии. Спб., 1996.

Размышления о России и русских: Штрихи к истории русского национального характера. Далекие предки. I-XVII вв. / Сост. С.К.Иванов; отв. ред. Ю.П.Сенокосов. М., 1994.

Размышления о России и русских: Штрихи к истории русского национального характера. “На европейскую дорогу, марш!”: XVIII — I четверть XIX вв. / Сост. С.К.Иванов; отв. ред. Ю.П.Сенокосов. М., 1996.

Ранкур-Лаферрьер Д. Рабская душа России: Проблемы нравственного мазохизма и культ страдания. М., 1996.

Российская социология: Историко-социологические очерки / Отв. ред. А.О.Бороноев, В.В.Козловский. М., 1997.

Российский менталитет: вопросы психологической теории и практика. М., 1997.

Россия — Запад — Восток: Встречные течения / Отв. ред. Д.С.Лихачев. СПб., 1996.

Россия и Европа в XIX-XX веках: Проблемы взаимовосприятия народов, социумов, культур. М., 1996.

Россия и Европа: Философия, культура, современность. Саратов, 1993.

Россия и Запад. Сборник статей. СПб., 1996.

Россия и Запад: Диалог культур. М., 1994.

Россия: опыт национально-государственной идеологии / Под ред. В.В.Ильина. М., 1994.

Россия первой половины XIX в. глазами иностранцев. Л., 1991.

Русская цивилизация и соборность / Сост. Е.С.Троицкий. М., 1994.

Русские: Этносоциологические очерки / Отв ред.Ю.В.Арутюнян. М., 1992.

Русский строй. Сборник статей по проблемам российской государственности / Ред.-сост. А.Н.Савельев. М., 1997.

Русское подвижничество. М., 1996.

Сабиров В.Ш. Русская идея спасения: Жизнь и смерть в русской философии. СПб., 1995.

Сагатовский В.Н. Русская идея: продолжим ли прерванный путь? СПб., 1994.

Сербиненко В.В. История русской философии XI-XIX вв.: Курс лекций. М., 1996.

Сербиненко В.В. Русская религиозная метафизика (ХХ век): Курс лекций. М., 1996.

Сикевич З.В. Национальное самосознание русских (Социологический очерк). М., 1996.

СССР глазами советологов / Ст.Коэн, Дж.Биллингтон, Ст. Тальботт, Х.Смит и др. М., 1990.

Социологическая мысль в России / Под ред. Б.А.Чагина. Л., 1978.

Сущий С.Я., Дружинин А.Г. Очерки географии русской культуры. Ростов-на-Дону, 1994.

Терещенко А. Быт русского народа. М., 1997. Ч. 1.

Троицкий Е. Русская нация: социалистическое преобразование и обновление: Социально-философские очерки. М., 1989.

Троицкий Е. О Русской Идее: очерк теории возрождения нации. М., 1994.

Троицкий Е. Русский народ в поисках правды и организованности (988 — 1996). М., 1996.

Улыбина Е.В. Обыденное сознание: структура и функции. Ставрополь, 1998.

Философия русского космизма. М., 1996.

Хабибулин К.Н., Скворцов Н.Г. Испытания национального самосознания. СПб., 1993.

Холодный В.И. Идея соборности и славянофильство: Проблема соборной феноменологии. М., 1994.

Хоружий С.С. После перерыва. Пути русской философии. Спб., 1994.

Хренов Н.А. Мифология досуга. М., 1998.

Шестаков В.П. Эсхатология и утопия: Очерки русской философии и культуры. М., 1995.

Цивилизации и культуры : Россия и Восток: цивилизационные отношения. М., 1994. Вып. 1.

Цивилизации и культуры : Россия и Восток: цивилизационные отношения. М., 1995. Вып. 2.

Человек и духовно-культурные основы возрождения России. СПб., 1996.

Шайтанов И. Русский миф и коммунистическая утопия // Вопросы литературы. 1994. Вып.VI.

Шапошников Л.Е. Философия соборности: Очерки русского самосознания. СПб., 1996.

Эпштейн М.Н. Природа, мир, тайник вселенной… Система пейзажных образов в русской поэзии. М., 1990.

Этнокультурный облик России: Исторические традиции взаимодействия народов (По материалам отечественной этнографической литературы) / Уварова Т.В. М., 1995.

 

Глава III

КУЛЬТУРА ЯЗЫЧЕСКOЙ РУСИ



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.237.52.11 (0.044 с.)