Музыкальное сопровождение куплета



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Музыкальное сопровождение куплета



Если куплетист сам исполняет музыкальное сопровождение, он всегда может сыграть еще одно произведение, или, наоборот, сократить проигрыш. Иногда бывают случаи, когда требуется по­вторить рефрен куплета. Сам артист, играющий на музыкальном инструменте, или его концертмейстер способны сделать любые музыкальные коррективы импровизационно, по ходу номера. Фо­нограмма же этой способности лишена.

Когда в куплетном номере соединяются живое слово и жи­вая музыка, тогда возможен подлинный сиюминутный контакт со зрительным залом. Фонограмма же в этом смысле, сколь бы ни была она прекрасна сама по себе, — мертва. Иногда артисты выступают с куплетами в сопровождении инструментального ансамбля, как делал это ленинградский конферансье и куплетист Б. Бенцианов. Но здесь сыгранность артиста и музыкантов была такой органичной, что ансамбль мог подхватывать любые сию­минутные изменения в программе исполнения, которые, конеч­но, в первую очередь вызывались реакцией зрительного зала.

«Бенцианов уделяет большое внимание музыкальному со­провождению. Музыканты из квартета „Ритм", выступающего в его программах, — это артисты-единомышленники. Нередко во время того или иного номера Бенцианов общается с музыканта­ми, задает им вопросы, отвечает на их реплики, а некоторые но­мера исполняет вместе с музыкантами. Получается это лихо, эк­сцентрично, на сцене как бы возникает народное гулянье, зажи­гательное веселье которого захватывает зрительный зал. Именно так решены куплеты „Кому это надо?", написанные еще в 60-х гг. (автор Г. Териков).

Номер начинает Бенцианов:

Мы куплеты эти сами написали.

И припев веселый для куплетов взяли.

Переходя к рефрену, артист вовлекает в игру, «заводит» сво­их музыкантов, которые начинают ему подпевать:

Кому это надо? Никому не надо. Кому это нужно? Никому не нужно!

Исполнив еще одно четверостишие, Бенцианов затем «обно­сит» микрофоном свой немногочисленный оркестр, предлагая музыкантам продолжить номер. И каждый из них поет отдель­ное четверостишие. А рефрен исполняют все вместе.

Но, переходя к куплетам публицистическим, артист резко меняет характер исполнения. В нем уже ничего нет от веселого заводилы-скомороха. Стихает шлягерная мелодия, и в зале про­исходит смена настроения. Примечательны в этом отношении куплеты „Товарищи, в чем же тут дело?"»8

Очень хорошо, если артисты-куплетисты могут сопровождать ис­полнение куплетов игрой на каких-нибудь необычных музыкаль­ных инструментах, которые не встретишь нигде, кроме как на эст­раде.

Например, Рудаков играл на концертино, Нечаев брал в руки гитару, но такую маленькую, что при его внушительных габари­тах это выглядело необычно, забавно, комично и, если можно так сказать, «эстрадно».

Иногда сама музыка куплетов может служить рефреном. В этом случае берется какая-нибудь популярная и широко изве­стная мелодия — чаще всего песни или романса (не чисто инст­рументальная музыка). Тогда во время исполнения такой мело­дии слушатели автоматически подкладывают под нее знакомый текст, ибо популярная песенная мелодия в нашем сознании все­гда неразрывна с текстом. Возникает своего рода феномен: текст вслух не звучит, но он подразумевается, и все зрители, в силу по­пулярности материала, одинаково воспринимают смысл, который хочет донести до них артист.

 

Частушка

На эстраде особой фольклорной формой куплета считается частушка.

«Частушка, — писал В. Ардов, — естественно, ближе всех ли­тературных жанров подходит к эпиграмме: при своей краткости она является законченным куплетом. Иногда для развития од­ной темы прибегают к двум частушкам: первая излагает экспо­зицию (от лица резонера), вторая сообщает сатирический ком­ментарий (от лица комика).

„Деревенская" интонация дает дополнительные стилистичес­кие и комические возможности. Весь словарь народной лексики (милка, милой, симпатия, дроля, девка, парень, плетень, берез­ки, околица, гармонь, балалайка, пляска, посиделки и прочее) в частушках, сочиняемых для городской эстрады, часто приме­няется пародически. И он дает остраненное восприятие и темы и решения ее»9.

Но надо отметить, что частушка не всегда может иметь фор­му куплета. Частушки исполняют в жанре народного пения, их поют фольклорные исполнители и ансамбли. Исполнение таких частушек, во-первых, требует вокального голоса, во-вторых, в ка­честве текстового материала чаще всего используется именно фольклорно-этнографический. Так, например, подбирала свой репертуар Л. Русланова. Ее частушки не были специально напи­саны как отклик на происходящие события, не обладали призна­ками куплета. В ее исполнении они были разновидностью народ­ного пения. Такие частушки зачастую полны юмора и озорства, но в них отсутствует элемент сатиры, они не отвечают требова­ниям злободневности, не являются откликом на события сегод­няшнего дня.

А вот если в форму частушки облекается куплетное содержа­ние, если оно современно и актуально, то такую частушку можно рассматривать как разновидность жанра куплета на эстраде.

Таким образом, фольклорные частушки как форма куплета на эст­раде не используются, и куплетные частушки пишутся авторами специально.

Стихотворная форма частушки чаще всего проще формы эстрадного куплета, и еще короче. Редкая частушка несется в четверостишие. В этом — основная трудность для автора, так как в четыре строчки надо уложить и «заход», и «сброс», обес­печить неожиданный поворот темы. Будучи очень короткой, та­кая частушка должна быть тематически законченным куплетом. Иногда делаются попытки разбить «заход» и «сброс» на два четверостишия. И хотя в практике встречаются такие формы, они, как правило, менее эффектны, хуже воспринимаются зрителем, чем «классическая» четырехстрочная частушка.

При исполнении частушек-куплетов артисты довольно часто при­бегают к элементам внешней театрализации.

Хотя в этом деле подлинный и небанальный ход к театрали­зации номера найти очень трудно. Понятно, что исполнители, те­атрализуя частушки, прибегают в основном к тому, что надева­ют народные костюмы, да добавляют в номер переплясы в про­игрышах. Такая узость используемых приемов, в общем, стала уже штампом.

Но, когда артистам и режиссеру удается преодолеть эти шаб­лоны, — возникают интересные номера. Так выступали популярные в свое время «Ярославские ребята». В этой группе были разные персонажи, они отыгрывали своеобразные предлагаемые обсто­ятельства: вечер, деревенская околица, гармонист, собравшиеся на посиделки парни... Детали костюмов очень удачно подчерки­вали образы этих куплетистов-частушечников.

Когда частушки исполняются дуэтом, им чаще всего придается форма соревнования между исполнителями.

Один возражает другому, поэтому здесь можно простроить конфликтное существование персонажей. Исполнение частушек дуэтом позволяет оправданно разнести «заход» и «сброс» на два четверостишия.

Конечно, в эстрадном театре, в мюзик-холле возможности те­атрализации частушек могут быть гораздо шире, и чаще всего ха­рактеры исполнителей обусловлены сквозным сюжетом обозре­ния. Здесь поле для фантазии режиссера гораздо шире. В каче­стве примера можно привести, как интересно режиссерски были решены куплеты-частушки в одной из программ театра-кабаре «Летучая мышь» в 1911 — 1912 годах XX столетия: они подава­лись как оживающая картина Малявина.

Впрочем, театрализация частушки, особенно когда она по­дается в шаблонно-народном стиле, совсем не обязательна, а иногда она даже и мешает. Опыт ведущих мастеров эстрады го­ворит о том, что частушки с большим успехом могут исполнять­ся и «ан фрак», в концертных костюмах исполнителей. Напри­мер, так исполняли, и с большим успехом, свои частушки-куп­леты (которых в их репертуаре было довольно много) П. Рудаков и В. Нечаев.

 

Буриме

Е. Захаров пишет: «БУРИМЕ (от фр. Ъоит.з птез - рифмо­ванные концы) - эстрадный жанр. Буриме - литературная игра, заключается в быстром сочинении стихов артистом на основе неожиданных, предложенных публикой рифм. Буриме возник­ло в парижских салонах в XVII веке как шуточная игра... Бури­ме обычно имеют юмористическую, иногда пародийную сатири­ческую форму, затрагивают острую злобу дня»10.

Этот жанр целиком строится на импровизации. Может быть, поэтому чаще всего с буриме выступают артисты-конферансье. Прекрасным мастером буриме является, к примеру, известный петербургский конферансье Г. Баскин.

Поскольку в основе жанра лежит импровизационное сочи­нение стихов на заданные публикой рифмы, то, в строгом смыс­ле, режиссуры в этом жанре быть не может. Однако режиссер эс­трады должен обладать знаниями в области всех без исключения жанров, чтобы в случае необходимости помочь артисту, особен­но молодому, начинающему, профессиональным советом. А ре­жиссер-педагог в театральном учебном заведении просто обязан посвятить студента в тонкости этого жанра, если, конечно, нахо­дится студент, который может демонстрировать импровизацион­ные способности вообще, и в сочинении стихов на публике в частности.

Способности такие встречаются редко, поэтому и жанр бу­риме _ не частый гость на эстрадных подмостках. Но уникаль­ность жанра, при соблюдении его закономерностей, делает бури­ме практически обреченным на успех.

На эти особенности жанра буриме и обратим внимание.

Прежде всего, буриме — не просто импровизационное сочинение стихов на заданные рифмы. Уметь это делать, даже быстро и на публике, еще совсем не значит владеть этим жанром. Это способность артиста — только первая предпосылка к тому, что бы претендовать на выступления с буриме.

Номер в этом жанре не может состояться, если в нем нет игры артиста со зрительным залом. Только тогда, когда сочинение стихом превращается в игру, где артист и зрители являются партнерами, возникает важнейший признак этого жанра.

А игра — дело веселое. Нудное и скучное, пусть и ловкое стихоплетство никому не нужно. Артист вовлекает зал в игру и делает это так, что публике кажется, будто сочинение стихов является актом совместного творчества артиста и зала.

Любое буриме начинается с того (до самого номера могут быть произнесены и какие-то вступительные слова), что артист просит зрителей назвать рифмы, на которые он будет импрови­зировать стихи. И игра начинается уже в этот момент — кстати, очень важный для успеха номера.

Ведь артист должен не просто «принять к сведению» первые же рифмы, которые ему предлагают из зала. Он должен осуще­ствить отбор этих рифм, потому что предлагаемые рифмы могут быть неудачными, трудными для импровизации; они могут быть дурного вкуса. И артист в игре, с шутками, с озорными юморис­тическими комментариями какие-то рифмы принимает, а какие-то, не обижая зрителей, отвергает. Иногда устраивается даже нечто вроде аукциона или конкурса рифм.

Такая игра-выбор рифм является, по сути, экспозицией но­мера. Артист, устраивая игру со зрителями, в то же время делает свою, не заметную для публики работу. В частности, в экспози­ции нужно отобрать строго ограниченное количество рифм: их должно быть не больше шести, от силы — восьми пар.

Какими же критериями руководствуется исполнитель, осу­ществляя этот отбор?

Рифма — не простое фонетическое сочетание слов. Это соче­тание может подтолкнуть артиста к импровизации на определен­ную тему, два рифмованных слова могут подсказать смысл даль­нейшей импровизации. И наоборот, бывают такие словосочетания, из которых трудно «вытянуть» что-то на определенную тему.

Производя в экспозиции номера отбор рифм, артист, по существу, подспудно осуществляет поиск темы своей будущей импровизации.

Очень хорошо, если эта тема может быть злободневной — по­литической, социальной, бытовой, художественной. Но весьма желательно, чтобы она могла быть представлена затем публике в комическом ключе, с юмором; также это могут быть и сатири­ческие стихи. Очень хорошо, если тема сочиняемых стихов мо­жет перекликаться с темой концерта, с номером, после которого идет буриме. Рифмы, «тянущие» на драматизм, трагедийность, глубокий психологизм, лиризм однозначно должны отвергаться. Причина этого проста: игра с залом, составляющая основу бури­ме, не терпит всех перечисленных качеств. Она возможна толь­ко в озорстве, в смехе, в юморе. Даже самое безупречное и талан­тливое лирическое стихотворение, импровизационно сочиненное артистом, безнадежно провалит номер. Будучи прекрасным само по себе, оно уничтожит атмосферу озорства в отношениях арти­ста и зрительного зала.

Ведь буриме — демонстрация достаточно уникальных и ред­ких возможностей и способностей человека. Сочинение стиха бы­стро и по заданным рифмам является своего рода трюком. Трюк же всегда воспринимается публикой однозначно — он вызывает восторг. И восторг этот выражается в аплодисментах. Выражать же восторг, будучи погруженным в глубокое лирическое состоя­ние или плача от трагизма, содержащегося в стихе, — невозмож­но. Здесь кроется непреодолимое противоречие, которое не дает возможности проявить трюковую природу импровизационного сочинительства.

По существу, рожденный на глазах у публики стих должен стать репризой, со всеми присущими репризе признаками.

Реприза же может вызывать только одну реакцию — взрыв смеха. А уж умной будет эта реприза в стихах или нет, будет она раскрывать какую-то тему или станет лишь зубоскальством, — зависит от общей культуры артиста.

Здесь, как и в конферансе, общая образованность артиста имеет первостепенное значение. Но к этому артистам, которые хотят пробовать себя в жанре буриме, надо добавить и глубокое знание мировой поэзии.

Это, в частности, позволяет органично и свободно пользоваться приемом, который очень хорошо «проходит» в буриме: м< пользование цитат из популярных поэтических произведении. Л цитировать надо точно: артист окажется в весьма неудобном и трудном положении, если его справедливо поправят из зала.

Иногда можно встретить усложненную форму буриме. От состоит в том, что артист заранее объявляет тему, на которую <>и в любом случае выйдет на основе заданных ему рифм. Иногда он просит задавать не только рифмы, но разные темы, которые он обязуется раскрыть при помощи одних и тех же рифм. Такая форма буриме очень усиливает игровой элемент жанра. Зрители с огромным интересом следят за ловкостью ума импровизатора. В таких случаях бывает, что атмосфера в зале накаляется до предела. И когда артист с блеском выходит из положения, восторг публики еще более усиливается. Нельзя только такую усложненную форму буриме ставить в начало номера: чтобы подогревам, напряжение в зале, чтобы создать атмосферу азартной игры, начинать надо с простых форм, четверостиший. И только затем, по нарастающей, можно вводить в игру с залом все новые усложняющие элементы. Ведь такое усложнение аналогично усложнению трюков, которое выстраивается по нарастающей в номерах оригинальных и эстрадно-цирковых жанров: жонглер, к примеру, никогда не начнет работу с восьми предметов — сначала он демонстрирует комбинации с меньшим количеством предметов, и только в финале выходит на исполнение рекордного трюка.

Довольно часто можно услышать сетования по поводу того, что такой интересный и любимый публикой жанр, как буриме, редко встречается на эстраде. Но он не может быть массовым, как пение. Этот дар уникален, пожалуй, еще более, чем дар конфе­рансье. И если режиссер или педагог заметит этот дар в ком-то, он просто обязан помочь молодому артисту вникнуть в законы жанра буриме и привить любовь к этому жанру.

 

Основные положения для конспектирования:

- несмотря на то, что куплет поется, он относится к речевым жанрам эстрады, так как главенствующая роль в нем принад­лежит слову;

- куплет — один из наиболее актуальных и злободневных жан­ров эстрады;

- различают куплеты политико-сатирические, социальные, бы­товые, развлекательные;

- куплет имеет простую форму построения (четверостишие или восьмистишие), он не терпит также усложненности и психо­логизма содержания, текст куплета всегда афористичен, до­ходчив, прост;

- куплетная строфа содержит начальную часть — «заход» и фи­нальную часть — «сброс», который чаще всего облекается в форму рефрена;

- основной элемент театрализации в куплете — создание мас­ки куплетиста;

- уже состоявшийся, популярный артист-куплетист, как прави­ло, берет функции режиссера номера на себя; они сводятся в основном к работе с автором;

- при создании нового номера (соло и куплетной пары) основ­ными задачами режиссера являются работа с автором, поиск интересной маски исполнителя, определение и достижение конфликтного существования в куплетной паре;

- куплетная пара — это всегда соединение контрастных масок, противоположность их подчеркивается не только внешне, но и различным отношением к тексту: если первый — оптимист, то второй артист — скептик или резонер;

- куплет всегда выигрывает, если куплетист сам исполняет му­зыкальное сопровождение; при работе с концертмейстером или ансамблем в элементы театрализации куплетов включа­ется общение с музыкантами-инструменталистами;

- крайне нежелательно использование в качестве музыкально­го сопровождения куплетов фонограммы;

- частушка является фольклорной формой куплета, но сама фольклорная частушка к эстрадному жанру куплета не отно­сится; чтобы частушка стала куплетным жанром, текст ее пишется на современную тему и стилизуется в форму частуш­ки; куплеты частушки дают режиссеру большие возможнос­ти театрализации куплетного номера;

-буриме — быстрое публичное импровизированное сочинение стихов на заданные зрителями рифмы и темы; непременная составляющая мастерства артиста, выступающего в этом л,,и ре, — умение не просто импровизировать стихи, но и включить зрительный зал в игру.

Г Л А В А 12



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.237.178.91 (0.01 с.)