Мая / 6 июня 1904. Понедельник

Василий Ямада приходил сказать, что люди желают яснее узнать о Православной Церкви, ее положении к отечественной Японии, к войне и подобное. В субботу назначено собрание, для сего Арсений Ивасава, Иоанн Сенума, Петр Исикава будут говорить речь в уяснение. Я отве­тил: «Ладно!» Что же мне больше сказать?

Петр Исикава приходил сказать, что «составилось общество желаю­щих получать из России „Новое Время", чтоб переводить статьи из него для печатания во всех японских газетах; ныне получают „Новое Время", „Ници-Ници-симбун" и,Дсахи-симбун“, но они только для себя, а это будет для всей японской прессы; вот и 14 ен собрано, чтоб выписать за полгода; не знаем, как деньги переслать». Просил Исикава Mr. Andre взять на себя эту комиссию, но Andre ответил, что без позволения фран­цузского посланника не может этого сделать.— Мало оплевывают Рос­сию, хочется больше; и Исикава туда же; «буду переводить я»,— говорит.

Федор Тоёда, хакодатский катихизатор, приходил сказать и бумагу показать, что ему разрешено от военного Министерства опять жить в Хакодате; время остракизма его кончилось; для Исайи Мураки, другого хакодатского катихизатора, тоже. Но о. Метоки еще не разрешен, по- прежнему остается в Арикава.

Мая / 7 июня 1904. Вторник

Английский епископальный миссионер Rev. Buncombe прислал из­винительное письмо по поводу происшествия в провинции Симооса, где японский проповедник, состоящий в его ведении, выставил публич­ное заявление, что «он не принадлежит к русской Николаевой вере, а проповедует веру японской союзницы Англии». Происшествие это вы­шло в печать, и вчера о нем упоминалось «Under Summary of Religious Press» в «Japan Mail». Он-де был не виноват — без его сведения пропо­ведник сделал это; он сожалеет о сем и просит извинения. Я ответил успокоительной запиской, что не придавал никакого значения случаю, и чтоб он не думал больше о нем.

Мая / 8 июня 1904. Среда

Сегодня И. А. Сенума в разговоре по поводу имеющей в субботу быть лекции об отношении Православной Веры к государству заявляет: «Трудно будет объяснить: у Бердникова прямо говорится, что Русский Император есть глава Церкви».

— Где же это? Покажите.

Он взял книгу, долго рылся в ней, нашел выражение, что «Русский Государь есть верховный защитник веры», и кажет: «Вот!»

Я выбранил за детское неразумение. Даже воспитанные в России академисты так мало понимают каноническое положение Церкви, пото­му что Сенума ссылался и на другого академиста, Сайкайси. Чему удив­ляться, если инославные и язычники совсем не понимают?

Мая / 9 июня 1904. Четверг

Два года бесполезно изводящий церковные деньги на лечение своей чахотки о. Павел Косуги пишет, что прибудет на Собор. Вежливо отве­чаю ему, что «может не трудить себя этим; два года не служа, не может дать ныне какого-либо совета, не зная нынешнего состояния Церкви; притом же, не может здесь помещаться вместе с прибывшими священ­никами, ибо чахотка заразительна — всем будет неприятно жить с ним; если же прибудет, то пусть имеет в виду остановиться у своих родных». Не выживешь потом, если поселится в миссийских зданиях или потре­бует, чтоб его поселили в госпитале и на него пойдут опять такие же огромные расходы, как когда жил больше года в госпитале в Оосака. Наказание с этими дармоедами в здоровом и больном состоянии!

Мая /10 июня 1904. Пятница

Война, действительно, очень мешает церковному делу. О. Борис Яма- мура описывает свое путешествие по Церквам, как почти совсем беспо­лезное: крещений почти ни одного, исповедников везде очень мало, кое-где — никого; только у проповедника, который считается самым плохим, Иоанна Нитта, в Фукуока, все, кажется, отговели; у него и кре­щений в продолжение года было 8 — как почти ни у кого.

Мая /11 июня 1904. Суббота

Rev. Loomis, of American Bible Society, Yokohama, прислал уведомле­ние, что «у них, в складе, есть русские Библии и Новые Заветы — так не нужны ли нашим военнопленным в Мацуяма?» Ответил ему, чтоб послал в Оосака 50 Новых Заветов о. Сергию Судзуки, который назначен для служения у военнопленных; а о. Сергия известил, что ему посланы и чтоб раздал.

На всенощной сделал замечание регенту левого клира, Иннокентию Кису, чтоб не растягивал пение. На правом ныне поют хорошо — ни медленно, ни спешно; у Алексея Обара есть такт регулировать; а Кису несносно тянет — и выходит до неприличия нестройно, по несообраз­ности с другим хором. После замечания пошло лучше.