Марта / 4 апреля 1905. Вторник

Ночью получена телеграмма от о. Петра Кавано, что он согласен на поставление Виссариона Такахаси диаконом к нему.

О. Алексей Савабе из Хаматера пишет, что три часовни во дворах помещений военнопленных в Хаматера, построенные на пожертвование членов Городской Думы соседнего города Сакаи (язычников), освяще­ны им очень торжественно; на освящении были сами жертвователи, японский Генерал с офицерами; часовни украшены св. иконами, приве­зенными из Порт-Артура военнопленными, которые очень рады и моли­лись усердно.

Пишет еще о. Алексей, что военнопленные там собирают деньги на золотой крестик Наследнику, и спрашивает, как сделать, чтобы желание их осуществилось? Я ответил: пусть напишут письмо, подпишутся под ним все жертвователи и при собранных деньгах доставят мне. Письмо должно быть на имя Государя Императора с просьбою удостоить при­нять крестик для Наследника Цесаревича. Я пошлю деньги и письмо обер-прокурору с просьбою озаботиться приобретением достойного крестика и вместе с письмом военнопленных представить Его Величеству.

Еще пишет, что в бараках 4-го двора пленные не слушаются японско­го начальства, и просит сделать им увещание, чтобы слушались. К сожа­лению, он ясно не изложил дела, и потому я не могу, пока не получу от него ясного изложения.

Капитан Гобято из Тоёхаси просит не только книг для школы зауряд- прапорщиков там, но и физических инструментов. Ящик книг я тотчас же послал ему, инструменты заказал найти здесь в лавках.

В Сидзуока капитану Васильеву также послал ящик учебников для устроенной им школы из 23 зауряд-прапорщиков.

Марта / 5 апреля 1905. Среда

Кандидаты Арсений Ивасава и Иван Акимович Сенума приходили спрашивать, какого числа была в 1880 г. моя хиротония,— хотят-де по­здравить меня с 25-летием. Наруходо! Показал им книжку «Российская иерархия», где это пропечатано.

Опять грустнейшая почта из России. К счастию, некогда печалиться, а надо почти не отрываясь от стола письма писать к военнопленным и в Россию.

Из Хозяйственного управления отношение, что Совет Православно­го Палестинского общества представил 2173 экземпляров разных изда­ний о Святой Земле для препровождения их ко мне, чтобы разослать для чтения нашим военнопленным здесь. Часть их уже пришла, и я думал было, что это от Константина Петровича Победоносцева.

Марта / 6 апреля 1905. Четверг

Генерал К. Н. Смирнов ответил на мое письмо от 17 марта касатель­но суммы 2706 ен, присланных для порт-артурцев и их семейств: полови­ну оной и он советует возвратить в Россию для раздачи семействам защитников Порт-Артура, ставшими калеками, а другую половину упо­требить на книги для обучения грамоте и для чтения. Так и сделаю.

Отвечая на более раннее мое письмо, Генерал просит для чтения книгу Фомы Кемпийского. Послал тотчас же, но приложил и более цен­ное — 4-й том творений святого Ефрема Сирина; послал и одну книгу из сочинений Преосвященного Феофана, Затворника Вышенского.

Все служащие Церкви сегодня делали собрание, чтобы рассуждать о моем юбилее. Что на оном говорили, не знаю, но депутатами пришли Арсений Ивасава и Петр Исикава сказать, что отложили празднование его до окончания войны и имеющего быть потом Церковного Собора, то есть пустили в трубу, что и следовало сделать.

25 марта / 7 апреля 1905. Пятница.

Праздник Благовещения

Служили соборные иереи. Из города мало было в Церкви.

Василий Ямада, ездивший в Хаматера на освящение часовен, расска­зал о сем обстоятельстве более подробно то, что писал о. Алексей Сава- бе. Часовни построены во дворах: 1-м, где 3 тысячи пленных, 2-м, где 6 тысяч, и 4-м, где десять тысяч помещаются в 60 бараках. В 3-м дворе только больница, где ныне больше 200 больных, и часто мрут, по какому обстоятельству В. Ямада просил послать туда гробный покров; оный сейчас же и отправлен — последний, имевшийся в ризнице. Перемещен­ные из Тенгачая живут еще в палатках, и для них строятся бараки, имеющие составить 5-й двор. Всех ныне в Хаматера пленных из Порт- Артура около 28 тысяч. Офицеров здесь нет, а есть больше ста зауряд- прапорщиков (дзюн-сикан). Непослушание пленных японскому начальст­ву в бараках 4-го двора, по словам Ямада, состояло в том, что они не хотят готовить на себя пищу. «Это-де работа на Японское Правительст­во». Если только это, то глупо со стороны пленных.