Доктрина государственной безопасности

Ныне действующая «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» утверждена Указом Президента РФ 12 мая 2009 г. По сравнению с «Концепцией национальной безопасности» в версии 2000 го- да¹⁶⁸, этот документ напоминает юбилейный отчет об успехах на поприще, но вовсе не адекватную оценку реалий и соответственных управленческих от- ветов: например, в документе не упомянута информационная безопасность. Ситуация с того времени существенно изменилась. Более очевидным стало противостояние Россия–Запад. Необходимым, в свете новых реалий, представляется переосмысление концептуальных подходов к обеспечению государственной безопасности. Однако статус стратегии не соотносится с мас- штабностью вызовов. Необходим документ, обладающий более жестким по- велительным наклонением для управленцев, чем стратегия. Такими возмож- ностями обладает государственная доктрина. В Центре проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования разработан такой документ на примере экономической политики Российской Федерации. Доктринальный подход к обеспечению безопасности предполагает принятие положения о «го-

сударственной доктрине» на федеральном законодательном уровне.

Понятийная конструкция «национальная безопасность» была заимство- вана из американского политического лексикона. В США она соотносилась

¹⁶⁸ <www.nationalsecurity.ru/library/00002/index.htm — 16k>.

с традицией понимания нации в качестве общности граждан-американцев¹⁶⁹. Российское восприятие национального вопроса исторически формиро- валось совершенно иначе. Поэтому понятийное заимствование выглядит в этой связи не вполне оправданным.

Так, концепция 1999 г. основывалась на устаревшем методологическом арсенале войн. В качестве сфер, определяемых как потенциальные болевые точки Российского государства, указываются:

- экономика;

- научно-технический и научно-технологический потенциал;

- социальные отношения;

- здравоохранение;

- демография;

- экология;

- природные ресурсы;

- национализм;

- терроризм;

- криминализация;

- оборонно-промышленный комплекс.

В данном перечне нельзя не обратить внимание на скромное и зарету- шированное представительство несиловых факторов государственной жиз- неспособности. Многие из важнейших компонентов обеспечения потенциа- лов государственности — такие как, прежде всего, управление, образование, культура, воспитание, пропаганда, информация, СМИ, цивилизационная идентичность — выпали из акцентированного проблемного поля документа. Другой чертой концепции–99 является смешение причин со следствиями.

Справедливо фиксируя угрозу ухудшения демографических показателей — увеличение смертности и снижение рождаемости, — создатели документа остановились на этой фиксации, не продолжив цепочку выявления глубин- ных несиловых причин этих процессов. Почему смертность растет, а рождае- мость падает? Авторы концепции видят прямую угрозу для России в распро- странении НАТО на Восток. Конечно, 1999-й это не 1992-й. Бомбардировки Югославии заставили кое-кого в правительственных кругах одуматься. Од- нако провести связь внутренних угроз с внешними вызовами у разработчи- ков концепции решимости не хватило. Между тем очевидно, что многие из внутрироссийских проблем инициируются из-за пределов России.

Новый документ в этом отношении не очень продвигает ситуацию к бо- лее работоспособной. 2 мая 2009 г. Президент России своим указом утвер- дил Стратегию национальной безопасности до 2020 г.

В Стратегии есть и определенные шаги вперед: это и попытка опреде- лить общие ценности и стратегические национальные приоритеты, дать

¹⁶⁹ <www.budgetrf.ru/Publications/Magazines/VestnikSF/2000/…05/vestniksf117–05030.htm — 84k —>.

общие индикаторы состояния национальной безопасности, обрисовать контуры системы органов, обеспечивающих национальную безопасность. Стратегия уже определяет себя как официально признанную систему стратегических приоритетов, целей и мер в области внутренней и внеш- ней политики, а не систему взглядов, и закрепляется в качестве базового документа по планированию развития системы обеспечения националь- ной безопасности в России. Но само понятие национальной безопасности по-прежнему определяется через статическое состояние защищенности от внутренних и внешних угроз, а национальные интересы — через потреб- ности государства.

Прежде всего, хотелось бы обратить внимание на первый абзац Стра- тегии, где провозглашается, что Россия уже преодолела последствия си- стемного политического и социально-экономического кризиса конца XX в. Информационная безопасность встречается здесь только в качестве техно- логии в системе государственного и военного управления, и угрозы в дан- ной сфере позиционируются лишь как технологические, как самостоятель- ное и немаловажное направление обеспечения национальной безопасности, в том числе и в информационно-психологической сфере, информационная безопасность в более конкретном выражении в документе отсутствует.

Такой неоднократно упоминавшийся приоритет, как решение демогра- фической проблемы, отнесен Стратегией на долгосрочную перспективу и помещен в подраздел «Повышение качества жизни российских граждан» наряду с такими целями, как стабилизация численности населения в сред- несрочной перспективе и снижение уровня неравенства.

В качестве основного направления укрепления экономической безопас- ности рассматривается экономический рост и расширение рынков сбыта российской продукции, стимулирование рынка инноваций и наукоемкой продукции. А вот вопрос экономического и финансового суверенитета даже не ставится.