Проблемы и предпосылки создания единой валютной системы ЕС

Запланированный на начало 1999 г. перевод расчетов в стра­нах — членах ЕС на единую европейскую валюту — евро вызывает известные технические трудности в подготовительной работе, пре­жде всего в связи с отсутствием единого метода "реденоминации", то есть, выражения сумм всех имеющихся денежных обязательств в новой валютной единице. Так, французское правительство заяви­ло в середине 1997 г. о пересчете таких обязательств в евро с ок­руглением сумм до ближайшего целого числа евро. Французское казначейство выразило намерение применять метод округления до целых евро, независимо от способов пересчета, которые будут из­браны в других членах Союза. Во Франции этот метод намерены использовать при одновременной компенсации счетов, округление которых привело к их уменьшению (менее, чем на один евро).

Напротив, германский Бундесбанк высказался за округление до ближайшей сотой части евро — цента.

Практически вопрос о реденоминации в наибольшей степени затрагивает операции и расчеты на финансовых рынках. Это свя­зано с тем, что после реденоминации обращаемые на них ценные бумаги перестанут обладать номиналом, выраженным круглым чис­лом. В частности, французские правительственные облигации но­миналом в 2000 франков в пересчете на евро по курсу валют, на­пример, на 2 июля 1997г. (1 Ecu = 6,635 франц. фр.) имели бы дос­тоинство в 301,4318 евро. По французской методике пересчета ка­ждая такая облигация приобретает номинал в 301 евро, а ее дер­жатель вправе получить наличными 0,4318 евро после деномина­ции. Если германское правительство предпочтет пересчет по мето­ду, предлагаемому Бундесбанком, то это приведет к тому, что фран­цузские и германские правительственные облигации не получат одинакового номинального вида в евро, несмотря на выражение в одной и той же валютной единице. Разумеется, такого рода сложности способны оказать влияние лишь в момент перехода на новую единицу расчетов и не отразятся в длительной перспективе1.

Гораздо более важная проблема — вопрос о подготовке торговых и промышленных компаний к выработке деловой стратегии в условиях, когда цены на товары, работы и услуги станут после выражения их в единой европейской валюте абсолютно прозрачными в рамках всех стран — членов Союза. В сфере торгового оборота это вероятнее всего породит тенденцию к закреплению единого уровня цен.

Однако коммерсанты, вероятно, столкнутся с ситуацией, когда такой уровень будет иметь тенденцию не к повышению (как, например, произошло в Англии в ходе перевода расчетов на десятичную систему исчисления цен), а к понижению. Это предсказывают специалисты в банковских и финансовых кругах, равно как и будущее давление покупателей на продавцов в направлении установления цен на минимальном уровне ("гармонизация цен на уровне наименьшего общего деноминатора")2.

Оценивается такая перспектива с дефляционной точки зрения, поскольку уровень ценовой планки будет определяться в условиях всеевропейской прозрачности самыми" низкими в Европе ценами. Если до введения единой валюты сохранение ценовой разницы имело причиной разные степени валютных рисков, то после такого введения продавцам будет трудно настаивать на неодинаковых продажных ценах. Они и окажутся наиболее затронутыми ценовой гармонизацией.

Тем не менее, данный вопрос представляет лишь проблему приспособления предпринимателей к новым условиям и не может препятствовать наступлению последних. Крупнейшие компании ожидают существенного улучшения своих позиций на общем рынке, поскольку они заблаговременно начали выработку стратегии перевода расчетов на евро3. В принципе единый рынок с единой валютой представляется разработчикам Маастрихтских соглашений более конкурентным и, следовательно, более эффективными

У критиков введения единой европейской валюты вызывает сомнение ее положительный эффект на состояние занятости. По их мнению, маастрихтские критерии вынудят национальные правительства усилить налоговый пресс в самое неподходящее, с точки зрения экономических циклов, время. Поскольку всякое увеличе­ние налогового бремени побуждает предпринимателей снижать рас­ходы, то такая вынужденная экономия приведет к экономии и на фондах оплаты труда, и следовательно, к сокращению рабочих мест.

Оппоненты возражают против логики подобных рассуждений. Они указывают на то обстоятельство, что Европа страдала высоким уровнем безработицы и до планов на введение единой европейской валюты. Они отмечают, что безработица в Европе выступает явле­нием не циклическим, а структурным. Это значит, что она в нема­лой степени обусловлена излишней зарегулированностью товарных рынков и рынков труда. Повышение налогов не окажет существен­ного воздействия на занятость. А вот предусматриваемое Мааст­рихтскими соглашениями сокращение государственных расходов и заимствований способно вызвать структурные изменения в предпринимательских компаниях и побудить правительства снизить сте­пень регламентации рынков. Это приведет со временем к появле­нию новых рабочих мест. В подтверждение нередко приводится аргумент, употребленный в свое время бывшим английским пре­мьером Дж. Мейджором в его выступлении в Брюсселе: в США за последние 20 лет, то есть за период, прошедший от принятия мер по снижению правительственной регламентации рынков, было соз­дано 36 млн. новых рабочих мест, в том числе 31 млн. — в частном секторе в Европе же за это время было создано только 5 млн. рабо­чих мест, из которых 1 млн. — в частном секторе1.