Я молчу, я принужденно улыбаюсь. Официантка приносит мне на тарелке

Ломтик похожего на мел камамбера. Я оглядываю зал, и меня вдруг охватывает

Неописуемая гадливость. Что я тут делаю? Чего ради ввязался в спор о

Гуманизме? Зачем эти люди здесь? Зачем едят? Правда, они не знают, что они

Существуют. Мне хочется уйти, убраться туда, где я в самом деле окажусь НА

СВОЕМ МЕСТЕ, на месте, где я прийдусь как раз кстати... Но такого места нет

Нигде, я лишний.

Самоучка смягчается. Он опасался с моей стороны более упорного

Сопротивления. Он готов предать забвению все, что я наговорил.

-- В глубине души вы их любите, мсье, -- заявляет он, доверительно

Склонившись ко мне, -- вы любите их, так же как я. Мы расходимся только в

Словах.

Говорить я больше не в состоянии, я наклоняю голову. Лицо Самоучки

Приблизилось вплотную к моему. Он самодовольно улыбается у самого моего

Лица, как бывает в кошмарном сне. Я через силу пережевываю кусок хлеба, не

Решаясь его проглотить. Люди. Людей надо любить. Люди достойны восхищения.

Сейчас меня вывернет наизнанку, и вдруг -- вот она -- Тошнота.

Тяжелый приступ -- меня всего трясет. Уже целый час я чувствовал ее

Приближение, только не хотел себе в этом признаться. Этот вкус сыра во

рту... Самоучка что-то лепечет, его голос вяло жужжит в моих ушах. Но я уже

Не слышу, что он говорит. Я киваю, как автомат. Моя рука сжимает ручку

Десертного ножа. Я ЧУВСТВУЮ черную деревянную ручку. Ее держит моя рука. Моя

Рука. Лично я предпочел бы не трогать ножа: чего ради вечно к чему-нибудь

Прикасаться? Вещи созданы не для того, чтобы их трогали. Надо стараться

Проскальзывать между ними, по возможности их не задевая. Иногда возьмешь

Какую-нибудь из них в руки -- и как можно скорее спешишь от нее отделаться.

Нож падает на тарелку. При этом звуке седовласый господин вздрагивает и

Смотрит на меня. Я снова беру нож, прижимаю лезвием к столу, сгибаю его.

Так вот что такое Тошнота, значит, она и есть эта бьющая в глаза

очевидность? А я-то ломал себе голову! И писал о ней невесть что! Теперь я

Знаю: я существую, мир существует, и я знаю, что мир существует. Вот и все.

Но мне это безразлично. Странно, что все мне настолько безразлично, меня это

Пугает. А пошло это с того злополучного дня, когда я хотел бросить в воду

Гальку. Я уже собрался швырнуть камень, поглядел на него, и тут-то все и

Началось: я почувствовал, что он существует. После этого Тошнота повторилась

Еще несколько раз: время от времени предметы начинают существовать в твоей

руке. Приступ был в "Приюте путейцев", а до этого, когда однажды ночью я

Смотрел в окно, а потом еще в воскресенье в городском парке и еще несколько

Раз. Но таким жестоким, как сегодня, он не был ни разу.

--...Древнего Рима, мсье?

Кажется, Самоучка о чем-то спрашивает. Я оборачиваюсь к нему и

Улыбаюсь. В чем дело? Что с ним такое? Отчего он съежился на своем стуле?

Значит, меня уже стали бояться? Этим должно было кончиться. Впрочем, мне все

Безразлично. Кстати, они боятся меня не совсем зря: я могу натворить что

угодно. Например, всадить этот фруктовый ножик в глаз Самоучки. После этого

Сидящие вокруг люди кинутся меня топтать, выбьют мне зубы своими ботинками.

Но удерживает меня не это: вкус крови во рту вместо вкуса сыра -- разницы

Никакой. Но надо сделать движение, надо вызвать к жизни ненужное событие --

Ведь и крик, который вырвется у Самоучки, и кровь, которая потечет по его

Лицу, и то, что эти люди сорвутся со своих мест, -- все лишнее, и без того

Хватает вещей, которые существуют.

Окружающие уставились на меня; два полномочных представителя молодости

Прервали свое нежное воркованье. Открытый рот женщины напоминает куриный

Зад. Между тем могли бы понять, что никакой опасности я не представляю.

Я встаю, вокруг меня все ходит ходуном. Самоучка впился в меня своими

Огромными глазами, которые я не выколю.

-- Вы уже уходите? -- бормочет он.

-- Я немного устал. Спасибо за угощение. До свидания.