Декабря 1896 / 7января 1897. Четверг

Утром, с восьми часов, литургия, отслуженная о. Павлом Сато. После нее оба хора поздравили о. Александра с «Димитрия Донского», таким же пением, каким вчера меня; он дал им 20 ен на «кваси», а о. Павла Сато пригласил в субботу к себе на судно на завтрак вместе с тремя академис­тами (Кавамото, Сайкайси, Хигуци), которых он пригласил вчера вечером. Потом христославили у меня причт и христиане из Коодзимаци. В пер­вый раз ныне пришла оттуда и воскресная школа, недавно, впрочем, и заведенная молодым священником о. Алексеем Савабе и его молодыми катихизаторами. О. Алексей заранее предупредил о сем,— что-де вос­кресная школа, то есть детей шестьдесят, готовится к сему; напечатан для них на разукрашенных листках Тропарь Праздника, и разучивают они его пропеть тщательно. Я обещал принять поздравителей и приго­товить соответственное угощение для них. Сегодня и было поздравле­ние: сначала о. Алексей с крестом, в епитрахили, начал, и певчие его Церкви, человек двенадцать, больше — тоже дети, пропели весьма стройно в четыре голоса (с участием баса — учителя и причетника и катихизаторов) Тропарь и Кондак Праздника и прочее. Потом, уже без священника, а с учителем и катихизаторами вступил в комнату хор ма­леньких поздравителей и залил всю комнату,— действительно, шестьде­сят малышей обоего пола, празднично одетых, наполнили комнату.

— Разверните листки,— скомандовал учитель. Развернули, но смот­рят все не на них, а на меня и на картины на стенах.

— Теперь пойте,— велел учитель,— и начал сам. Подхватили малыши и, несмотря в свои листки, а на память, пропели тропарь праздника так чудно стройно и благозвучно, что я истинно растроган был. Вчера здесь тоже пели дети воскресной здешней школы тропарь, но преплохо, так что рассмешили меня. Эти сегодня просто удивили, так что я им от души сказал, что «Ангелы, конечно, вместе с ними ныне славили Господа, ибо, без сомнения, Ангелы их всех еще с ними по безгрешности их певцов».

Потом все они в большой комнате второго этажа рассажены были и угощены «кваси, миканами и чаем», а затем я еще дал 4 ены, разменен- ных по 5 сен, разделить всем поздравителям,— Хору и регенту-учителю дал 5 ен, сказав, что 1 ену регенту и четыре разделить хору. Сим, равно как причту и катихизаторам со священником, было обычное угощение из «суси, кваси» и прочего.

В двенадцать часов мы с о. Александром, позавтракавши, отправи­лись в Йокохаму и пропели «Рождество» у консула князя Лобанова, у военного морского агента Чагина, которого не застали дома, а был вместо него переводчик Григорий Такахаси, у хакодатского консула, ныне переводящегося в Нагасаки, Михаила Михайловича Устинова и у военного сухопутного агента полковника Николая Ивановича Янжула и жены его Марии Николаевны, по-видимому, больной нервами. Были также у проезжего благовещенского купца Семена Савича Щедрина с сыном Феодором и служащим у него Василием Алексеевичем Щеголе­вым в Grand Hotel,— пропели в номере у них «Рождество», за что Семен Савич при прощании всунул мне в руку 20 ен (я сказал: «На Церковь запишу от него»).—Вернулся я в половине всенощной, петой, как и вчера, двумя хорами. Тотчас после всенощной Кавамото пришел:

— Печальное известие сообщить имею.

— Какое?

— Вчера вечером Логин Ицикава (ученик первого класса, малый лет пятнадцати) в десятом часу вышел пройтись, так как чувствовал тяжесть в голове; его схватила на улице толпа человек в десять больших учени­ков какой-то другой школы, вероятно, «хоорицу-гакко», что недалеко отсюда, и хотела учинить с ним содомский грех; он отбивался, его тащи­ли из улицы в улицу, избили; наконец, привели в харчевню, где в это время были, по случаю, Моки и Таномоки — два другие ученика из нашей школы (оба очень дрянные) — эти прибежали сюда известить; отсюда бросились выручать Логина,— дано было также знать в полицию,— Логина выручили, но негодяи разбежались — ни одного не схватили. Я допрашивал Логина,— пакости с ним еще не учинили, ибо, говорит, отбивался все время, и народ еще везде мешал.— Что делать?

Что я мог сказать ему, кроме того, выбранить за несмотрение за учениками. Как можно позволять отлучаться в город так поздно? И так далее.

Избави Бог, этот мерзкий порок сюда еще забредет, где и имя-то его не должно бы упоминаться, а теперь вон вся Семинария толкует, собо­лезнует Логину,— Во время сёогунов порок этот был очень распростра­нен в княжествах Сацума и в Тоса, был немало и в Едо; теперь вот он еще дальше выползает наружу. Скверно для Японии!