ТОП 10:

Четвёртая фаза (40–4, 4 Иудея)



 

Как мир уверовал, что Россия (СССР) – это военная держава со сверхвоенизированной индустрией и воинственным населением, так и Иудея до Ирода Великого представлялась страной, занятой только войнами, внутренними и внешними, своими и чужими.

Но стоит начаться четвертой фазе, как маска «темного времени» сходит и открывается истинное лицо государства.

«За свой престол Ироду пришлось вести жестокую войну более трех лет» (А. Мень).

В истории России этому трехлетию соответствует период с 1989 по 1992 годы, и если не война, то борьба в эти годы была отчаянной.

«Иудея, лежавшая в развалинах, была объявлена союзницей Рима, царством, свободным от имперских податей» (А. Мень).

Ворон ворону глаз не выклюет. Если сосуществуют две Империи (событие в мировой истории редкое), то они не воюют между собой, да и вообще мир становится много стабильнее.

Мало кому из правителей в мировой истории достался столь странный жребий – править в четвертой фазе четвертого имперского рывка (гарантированное величие). Но именно в этой фазе народ максимально независим от власти и не обращает никакого внимания на старания властителя. А. Мень говорит о том же: «Ирод сделал Иудею суверенным государством, расширил ее границы, но, несмотря на это, народного признания не добился. Царь и народ словно жили в разных мирах».

Не исключено, что и в России победившая власть, несмотря на свои успехи, не дождется всеобщей народной любви: слишком самостоятельным стал народ, слишком велика многовековая усталость от всяческой власти. А. Мень вместе с иудейским народом не готов верить в искренность Иродовых устремлений: «Все свои незаурядные способности Ирод отдал тому, чтобы превзойти соседних властителей и доказать (? – Авт.), что он заслуживает царского звания. Он восстанавливал города, строил крепости, дворцы, ипподромы. Его энергия и фантазия были неистощимы. Август признавал, что Ирод создан владеть всей Сирией и даже Египтом».

Но в том-то и дело, что Ирод хотел владеть землями и городами, а народ жаждал Нового мира на всей земле.

«Надеясь снискать любовь набожных людей, царь приступил к осуществлению грандиозного проекта: полной реконструкции Храма. Никогда еще Дом Божий не достигал такого великолепия... Красота Иродовой столицы поражала не только паломников-иудеев, но и иностранцев, приезжавших в Иерусалим. Многие из них, например, консул Агриппа и полководец Виттелий, приносили жертвы в Храме, где для язычников был отведен особый двор. Сам Август присылал в дар Храму драгоценные сосуды. Жители могли гордиться своим городом и его жемчужиной –Домом Господним» (А. Мень).

Так что очень скоро, буквально на наших глазах, Москва превратится в красивейший город мира. Восстановят все разрушенные храмы, уберут из города лишнюю промышленность, вернутся чистота и покои в московские дворики...

«Конечно, бурное строительство Ирода ложилось бременем на плечи народа, но царь вовремя успевал снижать налоги и тем успокаивать недовольных. В неурожайные годы он развивал кипучую деятельность, снабжая Иудею импортным хлебом. Пекся царь и об интересах диаспоры. В своей внешней политике Ирод тоже бывал почти всегда удачлив. Он обладал верным чутьем и неизменно держал сторону римлян. Искусно лавируя между Антонием и Октавианом, Ирод добился поддержки и дружбы обоих. Тщетно Клеопатра пыталась соблазнить его, чтобы увлечь в свои сети: Ирод, обычно порывистый и страстный, устоял и тем спас голову и корону. В больших и малых войнах царь, как правило, выходил победителем. Его отвага была известна повсюду; даже в Риме прибегали к помощи его войск» (А. Мень).

Полная и законченная картина деятеля четвертой фазы. И Иван III, и Екатерина II не лучше и не хуже, но тут не просто четвертая фаза, а еще и четвертый имперский цикл, не просто Империя, а Империя Духа, а потому просто блестящий правитель это еще не все, что нужно.

«Каждый народ склонен прощать грехи победителям; так бывало не раз в Иудее. Но теперь картина изменилась. Хотя и находились льстецы, объявлявшие Ирода Мессией, общество, воспитанное на Законе, уже трудно было подкупить показным блеском. Оно хотело видеть в монархе помазанника, на котором почил Дух Божий, защитника справедливости, а не эллинистического царька, заявлявшего: «В собственной стране я волен делать что угодно». В отличие от римлян подданные Ирода искали не «твердой руки», а правды и верности Закону. Меж тем Ирод был поклонником греко-римской культуры. В его свите находились эллинские философы и литераторы, царь устраивал гладиаторские игры, возводил храм в честь Августа. Царю были, конечно, благодарны за его заботы, особенно в дни голода или когда он очищал дороги от грабителей. Но все же и его самого считали чем-то вроде разбойника, восседавшего на престоле Давида. Жизнь царского двора – а она ни для кого не была секретом – вызывала всеобщее отвращение. Вокруг Ирода день и ночь плелись интриги» (А. Мень).

Так что есть о чем задуматься нашим правителям, особенно поклонникам греко-римской... извините, англо-американской культуры.

Смерть постигла Ирода, как и Янная, точь-в-точь по имперским часам, в год Змеи, через 36 лет после начала правления. В 4 году до нашей эры страшная водянка и мучительные язвы приковали Ирода к постели. Смерть его символична: попытка самоубийства, казнь сына, которого он пережил на пять дней.

Окончание имперского цикла очень быстро привело Иудею к упадку и потере политической самостоятельности. Так было после каждого имперского цикла. Но этот цикл был четвертым, стало быть, последним, а потому возродиться ветхозаветной Империи уже было не дано. Евреи стали вечным народом, а свершившееся идеологическое чудо стало уже не еврейским, а всемирным достоянием.

 

Последнее чудо империи (Иудея)

 

Точно так же, как теперь, все пророки говорят, что свет новой истины просияет из России, так и в те времена все ждали подобного чуда от Иерусалима. «На Востоке,– говорит Светоний,– было давнее и твердое убеждение, что Судьбой предназначено в эту пору выходцам из Иудеи завладеть миром». В сходных выражениях мессианские чаяния Азии описывает и Тацит.

А Мень очень точно показывает и всемирную направленность этого чуда и одновременно иудейские корни его: «Евангелие – всемирное благовестие, живое во все времена и обращенное к каждому народу, и все же при этом оно несет на себе печать места, где прозвучало впервые... Нагорная проповедь и Молитва Господня выросли на почве Библии, а не Вед или Махабхараты... Иисус не входил ни в какой орден, не принадлежал к школе... «Школой» Ииcуca с детства была только Библия...»

Также и в России XXI века родится всемирное учение, но корни его будут в православии, в великой литературе, рожденной православием.

Мы уже писали об этом: Россия крестит мир в третью эпоху. Но о самой третьей эпохе будет отдельный разговор.

 

 

Рим

 

Если причисление к миру Империй древней Иудеи не могло не вызвать сомнений, то поиски имперских циклов в истории Древнего Рима безусловны и очевидны. Собственно, само слово «империя» латинского происхождения, уже по одному этому мимо Рима не пройти, хотя есть множество и других признаков. Главное же состоит в том, что Древний Рим для всей современной политической истории человечества задал рамки противодействия. Можно сказать, что история Рима – это сотворение политического лица человечества, так же как история Британии – сотворение для человечества экономической структуры. (Иудея и Россия это соответственно план и реализация в поисках человечеством истины, а стало быть, две стороны человеческого духа.)

Однако очевидность имперской сердцевины Древнего Рима не сделала историю этой империи завершенной. Если Российская и Иудейская империи имели начало и конец, полностью прошли вновь имперский путь и породили две величайшие модели человеческого бытия, то Римская империя вместо четырех имперских циклов прошла всего два, тем самым породив могучий исторический казус. Нет римского народа, мертва латынь, но в то же время Рим все время с нами в республиканском ли, в имперском ли обличье.

 

Рим (580–436)

 

Имперское 144-летие – это всегда слом старого уклада и прорыв в новое, неизведанное пространство, причем первое 36-летие идет на фоне еще старого уклада, в следующие 72 года следует так называемое «темное время» и лишь в заключительном 36-летии проявляется новый уклад.

 

Первая фаза (580–544, 1 Рим)

Вторая фаза (544–508, 1 Рим)

Третья фаза (508–472, 1 Рим)

Четвёртая фаза (472–436, 1 Рим)

 

Первая фаза (580–544, 1 Рим)

 

История Рима начинается с семи царей. Если раньше личности самих царей и традиционные даты римской истории вызывали у историков недоверие, то теперь твердо установлено, что по крайней мере три последних римских царя были реально существовавшими личностями. Большего нам и не потребуется. Рассчитанная дата начала первой фазы (580 год) почти точно совпадает с началом правления шестого римского царя Сервия Туллия (578 – год Козы).

Ярким доказательством того, что с началом правления Сервия Туллия Рим вступил в имперский рывок, стало начало ожесточенной борьбы за власть. Предшественник Сервия пятый римский царь Тарквиний Древний просто пришел в Рим и попросил царской власти у его граждан. Благодарные граждане с радостью дали ему царские полномочия. Фактически такая же история произойдет через полторы тысячи лет на Руси с призванием Рюрика. И там и тут развитие будущих империй еще идет по ритму Востока, а в этом ритме за светскую власть не слишком-то держатся. Куда важнее власть духовная, жречество было всесильно, и в противостоянии Тарквиния и авгура Атта Навия победил последний. Сервий Туллий стал первым римским царем и вообще государственным деятелем, которому власть досталась в политической борьбе. В ее ходе он отстранил от власти всех претендентов, которые к тому же имели гораздо больше прав на царский титул в Риме. Это были сыновья четвертого римского царя Анка Марция и сыновья самого Тарквиния Древнего. Сервий же был всего лишь зятем Тарквиния и имел прав меньше других. Тем не менее царем стал он – узурпатор, не утвержденный народным собранием.

Так начинаются имперские циклы, в которых правит закон силы и никому ничего не гарантировано.

 

Вторая фаза (544–508, 1 Рим)

 

Содержание первого 36-летия скрыто от нас пеленой веков, ничем не отмечена и дата 544 года, однако именно на середину VI века до н. э. историческая наука относит начало реформ Сервия Туллия.

Нам следует эти реформы сравнивать с реформами княгини Ольги, и сравнение это вполне уместно. Престарелый Сервий своими реформами разрушил родовой строй римлян и создал первые государственные структуры. Точно так же, как Ольга, провел он административное деление территории и всего народа. Были организованы четыре территориальные трибы, которые не совпадали со старыми родо-племенными. К ним приписывалось все население без разбору, будь то патриций или плебей. Таким образом было подорвано могущество старой родовой знати. (Не правда ли, характерно для вторых фаз империи?) К пользованию общественным полем Рима были допущены плебеи, они получили представительство в народном собрании.

Далее все население в территориальных трибах делилось на пять классов по имущественному цензу. Отныне главную роль в социальном положении играло не происхождение, а состоятельность. Как знать, может быть, именно эта реформа стала первым шагом к будущему зарождению ритма Запада, который, напоминаем, в VI веке до нашей эры еще никогда не существовал в истории человечества, представлявшего собой глобальный Восток.

В зависимости от ценза каждый класс выставлял определенное количество центурий в римское войско. Таким образом, военная обязанность становилась единой для всего населения, место родового войска начинало занимать народное ополчение. Так рождался новый уклад.

Разумеется, что рождение нового уклада могло происходить только при высочайшей концентрации политической власти в одних руках, при разрыве как с духовной властью, так и со старым классом правителей. В этом отношении сын рабыни Сервий Туллий вполне точно предвосхитил более близких нам по времени и месту Петра I или, скажем, Ленина, хотя более всего должен был бы напоминать нам Святослава, того самого, что «возов с собой не возил, шатра не имел, а спал на конском потнике». И действительно, Сервий опирался на выдвиженцев из простых людей, провел ряд земельных конфискаций у знати (чем не Ленин?) и наделил землей бедняков. Своей политикой он заслужил в преданиях определение «крестьянского» царя, считался правителем строгим, но одновременно защитником бедных. «Из грязи в князи» – таков лозунг всех вторых фаз.

Двенадцатилетие реформ Сервия заканчивается его убийством. Тарквиний Молодой, впоследствии получивший прозвище Спесивого (Гордого), сын Тарквиния Древнего, безжалостно расправляется со своим тестем. Жена Тарквиния и соответственно дочь Сервия полностью поддерживает своего мужа и даже переезжает труп отца на колеснице. Тарквиний Гордый становится седьмым царем Рима, но он, как и его предшественник, не избран народом и не утвержден сенатом. Имперское беззаконие – вернее, главенство закона силы продолжается.

Казалось бы, к власти пришел представитель старой династии, и с ним вернутся старые добрые времена. Но имперские часы не знают остановки. Время Тарквиния Гордого – это 24 года жесточайшего террора. Чтобы нам легче было представить происшедшее, вспомним о 24-летии с 1929 по 1953 год в России, когда безраздельно властвовал Сталин (тот же фрагмент второй имперской фазы).

Новый царь обрушил репрессии на родовую знать. За его правление число сенаторов уполовинилось. Расправу и суд вершил он лично либо через ближайших приближенных («содалы»). Народные собрания не созывались, сенат не функционировал. Сколько еще раз все это повторится во вторых фазах новых имперских 144-летий, пока весь мир не будет переведен империями на ритм Запада.

Чем больше перемен во второй фазе, тем лучше: бей, круши, реформируй... И все это для того, чтобы прервать связь времен, уничтожить даже намек на преемственность. Оплот родового строя – традиционные верования, на Руси в первом имперском цикле языческие верования были заменены единобожием, что конечно же было гигантским шагом вперед. В Древнем Риме религиозные реформы были куда скромнее, традиционная триада богов Юпитер – Марс – Квирин была заменена на новую: Юпитер – Юнона – Минерва. Но и такие скромные изменения ре шали задачи централизации. В честь новой триады строится храм на Капитолии, запрещаются церемонии на местах ослушавшихся жестоко преследуют. Это, конечно, еще не единобожие, но уже пролог к нему. В конце книги мы подведем арифметический итог и легко увидим связь империй с победным шествием единобожия по Земле. Пока же просто создалась сугубо государственная религия, молиться можно было лишь на Капитолии, жрецы назначаются лишь самим Тарквинием. Былая самостоятельность, жреческих коллегий растаяла как дым, царь даже приобрел Сивиллины книги, по которым производились гадания. Предсказаниями теперь занялись люди, лично преданные царю и, естественно, им же и назначенные на должность (дуумвиры).

Однако время не стоит на месте, точно так же, как и при Петре I, и при Сталине, шли одновременно два противоположных процесса, казалось бы, народ все покорнее, все безропотнее, терпит все большие издевательства, на деле же зреет недовольство, шепот переходит в ропот, приближается третья фаза.

 

Третья фаза (508–472, 1 Рим)

 

Свержение тирана произошло за год до начала третьей фазы (509 год). Такой порядок свидетельствует о том, что цели свержения достаточно сильно расходятся с реальными последствиями. И действительно, планировался мощнейший переворот во всей жизни, но революция вышла очень мягкая, как и полагается на переходе из террористической второй фазы в бюрократическую третью.

Хотя страдали от тирании более всего народные массы, вся революция свелась к обретению власти более широким слоем правящего класса. Так же как после смерти Петра I власть перешла к гвардии, а после смерти Сталина к партии, так же и теперь власть перешла к патрициям. Единоличное правление заменила коллегиальность: «Такая организация консульства была следствием соперничества знатных родов; благодаря ей надеялись, что эту могущественную власть в случае надобности можно обессилить, пользуясь ею же самой как оружием» (К. Нич). Разумеется, такая власть слабее и возможна лишь при очень высокой сплоченности ведущего класса. Такая сплоченность имела место, а потому переход и вышел мягким. «С превращением монархии в республику в римском общинном быту, как видно, почти все осталось по-старому; эта революция была консервативна... и она, в сущности, не уничтожила ни одной из главных основ общинного быта» (Т. Моммзен).

С другой стороны, не стоит забывать, что это был всего-то третий имперский цикл в истории человечества, и новизна рождающегося строя была безусловна. Причем необходимо помнить, что черты нового строя проглядывают именно в третьей фазе. Так, власть гвардии стала видна именно после смерти Петра I, а власть технократии стала видна лишь при Брежневе. Так же и теперь. Именно третья фаза явила миру республиканский строй. «В установленные дни на площадь собирались все полноправные граждане, носившие оружие. По их воле власть на год вручалась двум консулам. Постоянным правительством стал патрицианский сенат» (А. Мень). Таковы формы очередного открытия, полученного в результате поисков первой римской империи.

От родовых связей и власти царя, основанной на них, Рим торжественно отрекся. Первый консул Юний Брут взял со всего населения города клятву, что впредь не будет допущена царская власть ни под каким видом. Впоследствии обвинение в стремлении к царской власти стало политическим клише и способом устранения противников в политической борьбе.

Правящий класс с приходом к власти отделил себя от остального общества. Юний Брут пополнил число сенаторов, ряды которых сильно поредели после террора Тарквиния, доведя их число до 300. На этом круг патрициев замкнулся. «Господствующая аристократия замкнулась, вероятно, вскоре после установления республики, и таким образом доступ в сословие патрициев прекратился» (К. Нич).

В этой замкнутой правящей касте не терпели индивидуальности и таланта, здесь господствовала серость. Выделившихся ждала смерть. К примеру, талантливый полководец и государственный деятель Спурий Кассий был обвинен в стремлении к тирании и сброшен с Тарпейской скалы. Через 25 веков за волюнтаризм и стремление к личной власти снимут Хрущева, претендовавший на его место Шелепин окажется слишком ярок, а вот Брежнев будет в самый раз. Таковы законы третьей фазы.

Впрочем, серость времени компенсируется усиленной мифотворческой работой.' Вспомним хотя бы легендарный героизм Гая Муция Сцеволы, который добровольно сжег свою правую руку, чтобы доказать этрусскому царю Порсене, что римский гражданин не боится пыток и смерти. В русской истории именно на время правления Владимира Красное Солнышко приходятся былинные сюжеты, в иудейской истории легендарны времена Давида.

Итак, за третью фазу военно-крестьянский уклад получил государственное оформление. За сословиями была признана одна государственная обязанность (военная). Сословия создали свои институты представительства, чтобы начать диалог между собой в четвертой фазе и привести Рим к гражданскому миру, где все общество объединено ради единой цели – военной службы.

 

Четвёртая фаза (472–436, 1 Рим)

 

На следующий год после начала четвертой фазы (471) был принят закон народного трибуна Волерона Публилия. «Закон Публилия самый богатый последствиями из всех, какие встречаются в римской истории» (Т. Моммзен). Этим законом организовывались плебейские собрания по трибам (избирательным округам)... Этим законом признавалось, что политические права в Риме имеет только собственник земли (крестьянин). Закон дал организационные рамки будущему «военному крестьянству», основе римских легионов. Так было начато законодательное 36-летие (четвертая фаза) и так была закончена работа, начатая Сервием Туллием. Создавался уклад, которому суждено без особых изменений сохраниться до следующего волевого рывка. «Сословия заключили между собой мир, но ни одно из них не покинуло своей обособленной позиции» (К. Нич).

Впервые в истории вместо многоступенчатых пирамид восточных деспотий появилось двуклассовое общество с четко определенным порядком взаимоотношений. (Двуклассовость – феномен имперского развития. При ней общество делится не по родовому или экономическому принципу, а по своим правам и обязанностям по отношению к государству).

Законотворчество шло, как и полагается в четвертой фазе, с большой интенсивностью все 36 лет. К примеру, законы, записанные комиссией децемвиров (комиссией из 10 человек), опубликованы в виде 12 таблиц и стали законодательным памятником первого римского волевого рывка. Они стали основой всего римского права, а через него и основой всего европейского законодательства. Было зафиксировано окончательное разрушение родового строя, объявлена свобода завещания. Было сведено воедино уголовное, гражданское и судебное право.

Окончательным примирением двух полюсов военного крестьянства (патрициев и плебеев) стал закон Канулея (445), отменяющий запрещение браков между патрициями и плебеями.

Гражданский мир сословий, укрепление внутриполитической жизни позволили Риму решить все свои внешние проблемы. Армия, состоящая из свободных военных крестьян, победила эквов, сабинов, вольсков. С окончанием волевого рывка римляне отвоевали к 431 году «старую пограничную линию латинского союза» (К. Нич).

«Эти войны были чрезвычайно популярны среди плебса: расширение общинной земли служило крестьянским интересам, так как уже тогда плебс имел право совместно с патрициями пользоваться общинными землями... После восстановления внутреннего порядка плебс наконец вступил в стадию своего развития, которую мы можем назвать стадией завоевательной политики... Перед этой задачей отступили на второй план политические интересы, которые вплоть до децемвирата (время работы комиссии децемвиров. – Авт.) являлись основной чертой характера плебса» (К. Нич).

Как видим, в данном имперском цикле, так же как в российских и иудейских циклах, именно четвертая фаза приносит государству максимальные успехи, в том числе и военные. Более того, успехи четвертых фаз не выглядят случайными, они подготовлены реформами предыдущих фаз и очень жестко связаны с ними. Первые три фазы государство сдавливает пружину народной воли, что в четвертой фазе приводит к небывалому расцвету талантов, выплеску энергии и просто везению. «Энергия нации, сдавленная государственным механизмом, неизбежно искала выхода во внешней экспансии. От защиты Рима республика перешла к наступательным действиям. Неодолимая жажда завоеваний, казалось, толкала римский народ постоянно расширять рубежи страны» (А. Мень).

Таким образом, ружье, появившееся в первом акте, в четвертом стреляет. Необходимо лишь помнить, что в первом российском и иудейском циклах при всех военных успехах военная тема все же не звучала так громко. Тут явная специфика Рима – значительно менее идеологической и одновременно более политической империи. Как знать, может быть, именно отсутствие сверхзадачи сгубило Римскую империю и не дало ей возможности вступить в третий имперский цикл. Политическая и военная мощь, если это не средство, а самоцель, губительны в долговременном историческом плане. А может быть, все дело в том, что в первом рывке римляне остались язычниками, в то время как империи безусловно созданы для единобожия.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-09-20; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.189.171 (0.013 с.)