ТОП 10:

В международных отношениях 1915–1923 гг.



 

Определив тему нашего выступления задолго до начала конференции, мы не могли и предположить, что она столь скоро подтвердит свою печальную актуальность и злободневность для современного мира. Речь, конечно, идет о трагических событиях августа 2008 г. в Южной Осетии, в который уже раз поставивших перед международным сообществом проблему ответственности как рядовых военнослужащих, так и высокопоставленных руководителей за преступления, совершенные ими против гражданского населения. Правда, в данных обстоятельствах посредством вмешательства России, злодеяния удалось остановить. Этого кстати не смогли сделать во время Первой мировой войны великие державы в случае преследования армян османскими властями, которое было многомерным явлением, порожденным комплексом факторов, сложившихся к моменту начала глобального конфликта.

К 1914 г. армянское население Турции, составлявшее по разным оценкам от 1,3 млн чел. до 2 млн чел., проживало в 6 вилайетах Восточной Анатолии: Эрзеруме, Ване, Битлисе, Диарбекире, Харпуте и Сивасе, а также в Стамбуле, Смирне, Трапезунде и других городах [1]. Поскольку ислам не поощрял занятия мусульман торговлей и банковским делом, армяне, евреи и греки постепенно стали занимать доминирующие позиции в развитии экономики страны. Подобное положение в сочетании с невозможностью на равных конкурировать с мусульманами в юридической и налоговой сфере, при приеме на государственную службу порождало стремление к борьбе за свои права, тем более, что режим капитуляций закреплял право европейцев на покровительство христианским меньшинствам.

В частности, еще в 1878 г. на Берлинском конгрессе по настоянию России Османская империя обязалась осуществить реформы в областях, населенных армянами, и обеспечить их безопасность от черкесов и курдов [2]. Однако тогда султан Абдул-Хамид II выступил против каких-либо преобразований. Несмотря на неудачу в деле реализации решений Берлинского конгресса Россия продолжала проводить последовательную политику по отстаиванию интересов армян, проживающих в Турции и стремившихся к автономии или полной независимости своих земель. Это воспринималось османским руководством как реальный шаг на пути к распаду к тому моменту уже слабого государства и усиливало их и без того негативные чувства в отношении данного народа.

Буржуазная революция 1908 г., осуществленная сторонниками «Комитета единения и прогресса» («Иттихад ве Теракки», или младотурками), вдохнула новую жизнь в турецкий национализм, выразившийся в концепции пантюркизма, т. е. в стремлении к объединению под властью Турции всех «тюркских» народов. В рамках пантюркизма предполагалось, что все иные этнические группы должны быть мусульманизированы и отуречены, причем использование при этом вооруженной силы считалось абсолютно приемлемым [3].

При этом не стоит забывать и про воздействие на политику младотурок неофициальных групп влияния. В первую очередь, в данном случае следует указать на то, что согласно сведениям российских спецслужб «Комитет единения и прогресса» был тесно связан с масонскими организациями и сам фактически представлял из себя структуру подобного типа, в которой значительным влиянием пользовались так называемые денме, т. е. иудеи искренне или в целях конспирации принявшие ислам [4]. В соответствии же с секретным донесением британского посла в Стамбуле Г. Лоутера, направленным им 29 мая 1910 г. в Лондон, реальными целями младотурок были установление экономического господства в Турции и создание на территории Палестины еврейского государства [5]. Указанная информация частично подтверждалась действительными мероприятиями иттихадистов в экономической сфере, имевшими целью расчистить путь для национальной буржуазии за счет репрессий против армянского и греческого населения [6].

Усугубил сложившуюся ситуацию разразившийся мировой конфликт, сопряженный с военными поражениями Османской империи, в которых власти усмотрели косвенную вину армян, видимо, в отдельных случаях действительно совершавших нападения на линии коммуникаций и действовавших в тылу турецких отрядов в качестве российских шпионов [7].

Однако какой из вышеперечисленных факторов сыграл в трагической судьбе армянского народа определяющую роль, сказать трудно, поскольку в распоряжении историков нет бесспорных документальных доказательств, позволяющих доподлинно установить мотивы действий младотурецкого руководства. По этой же причине невозможно с точностью определить, было ли уничтожение армян главной целью заранее продуманного иттихадистами плана или же оно явилось следствием депортаций. Тем не менее, свидетельства очевидцев – немецких и американских дипломатов, миссионеров, путешественников, российских консулов в сопредельных странах и отдельных чиновников и военных, находившихся на Кавказском фронте, позволяют предположить наличие у турецких властей определенного замысла по превращению депортаций в систематическое истребление.

Отправной точкой в переходе младотурецкой администрации к открытым репрессиям против христиан явилось восстание армян города Вана, начавшееся в апреле 1915 г. 27 мая 1915 г. был принят «Временный закон о мерах, обязательных к исполнению войсками против лиц, противодействующих в военное время осуществлению правительственных мероприятий», который означал принудительную депортацию всех армян за Евфрат, в пустынные местности Северной Месопотамии и Сирии (практически этот процесс начался еще во время Ванского восстания). На деле это означало фактическое истребление, поскольку ссыльные в пути не обеспечивались продовольствием, водой и медикаментами, их заставляли проходить пешком большие расстояния. Пользуясь попустительством или соучастием со стороны жандармов и отрядов «Особой организации», отвечавших за охрану, на караваны нападали курдские и разбойничьи шайки, грабя и убивая людей [8]. В восточных вилайетах помимо армян были сосланы представители других христианских конфессий, такие как несторианцы, старосирийцы, анатолийские сирийцы и прочие христиане. Активная фаза депортаций длилась до октября 1915 г., но акты резни и выселений перманентно продолжались вплоть до выхода империи из войны.

Международное сообщество жестко отреагировало на гонения османских властей, направленные против своих подданных. Уже 25 апреля 1915 г. российский министр иностранных дел
С.Д. Сазонов направил телеграмму послам в Париже и Лондоне, Извольскому и Бенкендорфу, с поручением предложить соответствующим правительствам опубликовать совместное обращение к Порте, в котором личная ответственность за избиение армян возлагалась бы на всех членов турецкого кабинета, а также всех гражданских и военных должностных лиц, замешанных в этих событиях. Как подчеркивалось в послании, заявление было бы желательно выпустить как можно скорее и в один и тот же день в трех странах. Сазонов надеялся, что даже если оно не произведет должного впечатления, то, по крайней мере, поднимет моральный дух армян, которые могли быть полезны в борьбе против турок (видимо, последний пассаж в первую очередь относился к тем из них, кто сражался в рядах российской армии). В результате согласований 24 мая соответствующий текст совместной декларации правительств России, Франции и Великобритании был опубликован [9]. Таким образом, указанный документ впервые вводил в международное право прецедент, заключавшийся в признании индивидуальной уголовной ответственности физических лиц за совершение ими злодеяний против собственных граждан.

Нотификация была осуществлена через посла США в Турции Генри Моргентау 3 июня. Но она не имела никакого эффекта. Великий визирь принц Саид Халим-паша выразил негодование по поводу иностранного вмешательства в суверенные права Турции в отношении их армянских подданных. В конце сентября «Таймс» призывала британское правительство еще раз недвусмысленно заявить о возможности наложения самого сурового наказания (вплоть до смертной казни) на виновников армянской резни, в том числе самых высокопоставленных. В начале октября в Палате лордов состоялись дебаты по данному вопросу. Один из депутатов предложил осудить поведение Стамбула перед всем цивилизованным миром, чем можно было бы предостеречь все другие народы. Но официальный Лондон со ссылкой на майскую декларацию подчеркнул, что повторные заявления по этой теме не являлись целесообразными [10].

Позиция Германии, как ближайшей союзницы Османской империи, заключалась в том, что турецкое правительство в военных интересах и в интересах внутренней безопасности имело право прибегнуть к чрезвычайным мерам, т. е. принудительным высылкам армян из секторов, находящихся под угрозой вследствие вражеской интервенции. При этом МИД и кайзеровское посольство в Стамбуле осудили бесчинства всех видов, которые сопровождали депортации, также как и распространение резни на христиан иных конфессий и изгнание населения из областей страны, удаленных от театра военных действий [11].

30 октября 1918 г. состоялось подписание перемирия между державами Антанты и Османской империей. После этого в попытке освободить турецкую нацию от ответственности за резню армян османский парламент переложил всю тяжесть вины на «Комитет единения и прогресса», особенно на тех его лидеров, кто уже сбежал из страны. 8 января 1919 г. на основе имперского декрета был учрежден Особый военный трибунал, имевший компетенцию в деле судебного преследования соответствующих подозреваемых арестованных в это время новым турецким кабинетом при помощи британских властей. Всего было подготовлено и передано в суд 130 дел, охватывавших около 200 обвиняемых [12].

Состоялось пять наиболее важных серий судебных разбирательств: Йозгат (5 февраля – 7 апреля 1919 г.), Трапезунд (26 марта – 17 мая 1919 г.), по делу лидеров «Иттихада» и главарей «Особой организации» (28 апреля – 17 мая 1919 г.), по делу членов кабинета министров военного периода (3–26 июня 1919 г.), по делу региональных партийных функционеров (21 июня 1919 г. – 8 января 1920 г.). Суд признал виновными и вынес смертные приговоры ряду наиболее высокопоставленных младотурецких руководителей – Талаат-паше, Энвер-паше, Джемаль-паше, Назиму и Бехаетдину Шакиру – всем заочно. Из других присутствовавших на процессах высших чиновников высшую меру не получил никто, трибунал ограничился наложением различных сроков тюремного заключения и каторжных работ. Среди непосредственных исполнителей несколько человек были казнены, но и здесь такой способ наказания объявлялся в первую очередь отсутствовавшим подозреваемым [13].

Новый этап в деле преследования турецких военных преступников связан с подписанием 10 августа 1920 г. Севрского мирного договора. Входившая в него статья 230 предусматривала, что союзные державы оставляли за собой право подвергнуть судебному наказанию индивидуумов, ответственных за массовые убийства, совершенные в пределах Турецкой империи во время Первой мировой войны. Предполагалось, что для рассмотрения этих дел Лигой Наций будет создан специальный трибунал, перед которым предстанут обвиняемые, предварительно выданные Турцией по запросу союзников [14]. Такая формулировка, предвосхищая появление категории «преступлений против человечности», стала абсолютным новшеством в сфере международной договорной практики и окончательно закрепила на столь высоком уровне принцип, согласно которому преступные действия как руководителей государства, так и их подчиненных в отношении своих граждан впредь считались уголовно-наказуемыми деяниями. Однако подписание Севрского договора, навязанное султанскому правительству, не располагавшему к лету 1920 г. ни фактической, ни даже юридической властью в стране, ставило перед союзниками проблему выполнения положений, зафиксированных в данном документе.

В конце концов, отсутствие единства среди держав Антанты и переход реальной власти в стране в руки националистов под руководством М. Кемаля, сопряженный с их военными победами над вторгнувшимися греческими войсками, сделало невозможным дальнейшее вмешательство союзников в дела Турции. Вскоре в Лозанне начались переговоры относительно полного пересмотра Севрского договора, завершившиеся подписанием 24 июля 1923 г. соответствующего соглашения. Оно, в частности, включало в себя «Декларацию об амнистии» за все преступления совершенные в период между 1 августа 1914 г. и 20 ноября
1922 г. [15]. Таким образом, указанный документ поставил точку в послевоенном судебном преследовании и попытках наказания турецких военных преступников. В следующий раз подобная проблема окажется в центре международных переговоров
уже в период Второй мировой войны в связи с преступлениями нацистов.

 

Примечания

1. Morgan J. The History of the Armenian People. From the Remotest Times to the Present Day. Boston, 1918. P. 313-314.

2. Сборник договоров России с другими государствами. 1856–1917. М., 1952. С. 205.

3. Миллер А.Ф. Очерки новейшей истории Турции. М.; Л., 1948. С. 20-21; Вдовиченко Д.И. Энвер-паша // Вопр. истории. 1997. № 8. С. 45.

4. Старков Б.А. Охотники на шпионов. Контрразведка Российской империи в 1903–1914 гг. СПб., 2006. С. 246.

5. Цит. по: Ногалес Р. Четыре года под полумесяцем. М., 2006. С. 5.

6. Ушаков А.Г. Феномен Ататюрка. Турецкий правитель, творец и диктатор. М., 2002. С. 86-87.

7. Архив внешней политики Российской империи (далее –
АВПРИ). Ф. 151. Оп. 482. Д. 3504. Л. 18; Churchill W.S. The World Crisis 1918–1929. The Aftermath. N. Y., 1929. Р. 430.

8. Геноцид армян в Османской империи. Сборник документов и материалов / под ред. М.Г. Нерсисяна. Ереван, 1982. С. 569-574.

9. АВПРИ. Ф. 151. Оп. 482. Д. 3507. Л. 4, 5, 9-11, 16, 18, 21-23.

10. АВПРИ. Ф. 151. Оп. 482. Д. 3504. Л. 60а, 60б, 61, 105; Papers Relating to the Foreign Relations of the United States. 1915. Supplement. The World War. Washington, 1928. P. 982.

11. Геноцид армян: ответственность Турции и обязательства мирового сообщества. Документы и комментарии. Т. 1–2. М., 2002–2005.
Т. 1. С. 256, 287; Армянский вопрос и геноцид армян в Турции (1913–1919): материалы Политического архива МИД кайзеровской Германии. (Новые документы). Сборник. Ереван, 1995. С. 226-228.

12. Hovannisian R.G. The Republic of Armenia. Vol. 1–2. Los-Angeles, 1971–1982. Vol. 1. P. 418; The Armenian Genocide. History. Politics. Ethics / еd. by R.G. Hovannisian. L., 1992. P. 210-211.

13. The Armenian Genocide. History. Politics. Ethics. P. 212; Геноцид армян в Османской империи. С. 557-568.

14. Treaty of Sevres, August 10, 1920 // American J. of International Law (далее – AJIL). 1921. Vol. 15. Supplement. P. 234-235.

15. Treaty of Lausanne, July 24, 1923 // AJIL. 1924. Vol. 18. Supplement. P. 91-94.

 

Жалменова О.П.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-15; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.237.51.159 (0.009 с.)