Я стою на своей стороне кухни и пока не тороплюсь подойти к эдриану поближе.

– нуда... То есть я расстроен, конечно, но, по-мое­му, так будет лучше для всех... Хотя я не собираюсь об этом говорить. Я просто хотел, чтобы ты знала...

– ну ладно. Спасибо за информацию. Правда, не понимаю, чего ты от меня хочешь...

– можно я приду к тебе в субботу вечером?

Я наливаю эдриану в кружку кипятку и добавляю немного сливок.

– пожалуй... Кстати, а почему именно в субботу? Где ты сейчас живешь?

Эдриан некоторое время смотрит на меня молча, затем тихо отвечает:

– у марка в брентфорде. Он выделил мне диван.

Эдриан отпивает из кружки глоток чаю и, глядя наменя, что-то неразборчиво бормочет.

– что? – переспрашиваю я, добавив себе в кофе немного холодной воды, чтобы не обжечься.

– ты сегодня отлично выглядишь, – повторяет эдриан.

Я не соглашаюсь, не отрицаю и не говорю спасибо. Эдриану надоедает ждать, когда я наконец-то подойду к нему, поэтому он решает взять инициативу в свои руки – медленно приближается и берет меня за запя­стья. Наши пальцы переплетаются, как будто мы соби­раемся переломать их друг другу.

– теперь мы сможем видеться гораздо чаще, – шепчет эдриан, целуя мне шею.

– почему бы и нет, – отвечаю я, чувствуя стран­ное оцепенение.

Я понимаю, что еще немного и инициатива совсем выскользнет у меня из рук.

– в субботу вечером я на вечеринке, – говорю я, в то время как эдриан облизывает мне правое ухо.

– я пойду с тобой, – шепчет эдриан и проводит пальцами по моей левой груди. – я не имею в виду, что мы теперь постоянно будем вместе. Мне надо время – подумать, что делать, как жить дальше... Но в субботу вечером я обязательно приду. Хочу видеть тебя как можно чаще, санни...

– ладно, – отвечаю я, позволяя себя целовать.

Я не сопротивляюсь напору эдриана, хотя никаких особых чувств от его близости не испытываю. У меня нет желания взобраться на него верхом или просто проверить, возбудился ли он. Эдриан тем временем опускает руку и расстегивает пуговицу на своих джин­сах.

Я делаю вид, что ничего не замечаю.

– ты такая сексуальная, – бормочет он мне в ухо.

Я делаю вид, что ничего не слышу.

– у меня сегодня выдался трудный день, – жалу­ется эдриан с мальчишеской улыбкой.

– не у тебя одного, – отвечаю я, высвободив руку из его пальцев.

– постоянно думал о тебе. Представлял, как ты от­сасываешь у меня...

– очень мило, – прерываю я, сделав шаг назад. – просто очаровательно, эдриан. У меня нет слов.

– санни, послушай... Я не имел в виду ничего пло­хого. Мне нравится такой способ, только и всего...

– я понимаю, что ты имел в виду. Эдриану сей­час плохо, и он хочет, чтобы санни сделала ему хо­рошо. Только ты не имеешь права заявляться ко мне в дом и требовать, чтобы я организовала тебе минет. Я не шлюха.

– эй! Никто не называл тебя шлюхой! – возму­щенно восклицает эдриан.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но эдриан успевает схватить меня за руку и разворачивает.

– я не имел в виду ничего подобного.

– знаю, знаю. У меня сейчас неважное настроение. Я ходила в ресторан с лайзой и анной и разругалась с ними в пух и прах. Вот и сорвала раздражение на тебе. Извини.

Я легонько провожу пальцами по его щеке и вино­вато улыбаюсь.

– не надо извиняться, – отвечает эдриан.

На его лице ненадолго появляется виноватое выра­жение.

– пойдем в спальню, – добавляет он через се­кунду.

Не думаю, что мне следует соглашаться. Это за­путает наши отношения еще сильнее. Я смотрю на часы – половина второго. Вряд ли стоит ложиться в постель с мужчиной во втором часу дня.

–что, опаздываешь на автобус? – с улыбкой спра­шивает эдриан и притягивает меня к себе.

По-моему, сейчас не время для шуток. Почему он не сказал что-нибудь серьезное? Почему не сказал то, что не оставило бы меня равнодушной? Что-нибудь настоящее, а не фальшивое и легкомысленное. Что- нибудь, касающееся чувств, а не только секса...

Однако эдриан снова повторяет:

– пойдем, солнышко. Пойдем в спальню.

Я иду за ним, хотя понимаю, что делать этого не стоит. И дело не в том, что я не могу отказать эдриа­ну. Наверное, мне самой интересно будет заняться лю­бовью посреди белого дня. Я никогда прежде не дела­ла ничего подобного. Мы займемся сексом не ради са­мого секса, не потому, что сейчас ночь и все лежат в своих постелях. Это будет проявление настоящей страсти. В то время как остальные люди работают, ходят по магазинам или печатают что-то на клавиату­рах своих компьютеров, мы с эдрианом... При мысли об этом я чувствую себя совсем большой девочкой, однако ребенок, который еще живет во мне, все-таки немного смущен. То, что мы с эдрианом собираемся сделать, кажется мне дурным. И поэтому возбуждает меня.

Получилось хорошо и одновременно плоха

Хорошо, потому что я забралась на эдриана верхом, обхватив его ногами и уткнувшись лицом в шею, а он держал меня за бедра. Я испытала быстрый и слабый, но все-таки оргазм. Плохо было, потому что во время секса я думала не об эдриане.

Мы лежим на кровати, я смотрю на эдриана и мол­чу. Вокруг нас – мешанина из одеяла, подушек и ниж­него белья. Все вместе это похоже на белого слона, ко­торый непонятным образом забрался ко мне в постель. Пусть я не имею большого опыта в общении с мужчи­нами, однако даже мне известно – нехорошо думать об одном мужчине, когда встречаешься с другим. Ужас­но то, что именно этим я и занимаюсь – думаю о кэг­ни, едва начав встречаться с эдрианом.

Черт побери! Ведь эдриан бросил свою невесту!.. У меня появляется такое чувство, будто я успела заснуть и теперь отчаянно пытаюсь вырваться в реальность из кошмара, где стою на самом краю пропасти и держу в руках веревку. К другому концу веревки привязана корзина, в которой находятся наши судьбы, и стоит мне проявить нерешительность, как она полетит вниз, в пропасть.

Я поворачиваюсь к эдриану, замотавшись в просты­ню по самую грудь.

– значит, в субботу у нас будет первое настоящее свидание? – спрашиваю я.

– что значит первое? У нас уже были свидания.

Глаза у эдриана закрыты, но я замечаю, что однабровь у него удивленно изогнулась.

– раньше, эдриан, все было не по-настоящему! Теперь мы...

Эдриан прерывает меня негромким храпом.

В два часа десять минут эдриан машет мне на про­щание рукой и удаляется вниз по улице. Я задергиваю шторы и, отвернувшись от окна, смотрю на беспоря­док, который остался после его ухода. Удивительно, как быстро я меняюсь сама и меняю свое отношение к происходящему. То, что всего несколько минут на­зад казалось отличным, теперь выглядит ужасной глу­постью.

Я трижды оборачиваюсь вокруг собственной оси и провожу руками по волосам. Пальцы застревают в спу­танных прядях. Когда мы с эдрианом занимались лю­бовью, я терлась головой о подушку, поэтому в воло­сах появились колтуны. Я расчесываю их пальцами, тяжело вздыхая. Мне удается сдержать сначала слезы, а потом смех. Заканчивается тем, что я шепчу себе под нос:

– не знаю, что мне делать дальше... Не знаю, что мне делать дальше... Не знаю, что мне делать дальше...

Я больше не могу оставаться в спальне. Не могу си­деть в четырех стенах. Я разворачиваюсь и прижима­юсь носом к стеклу. Надо поскорее выбраться куда- нибудь из квартиры.

Я врываюсь в «королеву экрана» и с порога кричу:

– кристиан, помоги мне! Я совсем запуталась!

Кристиан обслуживает посетителя, заполняя кар­точку клиента, и поворачивается ко мне только тогда, когда я подхожу к прилавку. Прижав палец к губам, он шепчет:

– тсс...

Посетитель одет в белую футболку и джинсы, из заднего кармана которых небрежно свисает носовой платок. Наверняка это какой-то знак, понятный только гомосексуалистам. Я незаметно показываю на платок и, подняв вопросительно брови, смотрю на кристиана. Тот вместо ответа бросает на меня преувеличенно разгне­ванный взгляд и снова обращает все внимание на кли­ента.

– назовите ваше имя, пожалуйста, – просит кристиан очаровательным тоном истинного профес­сионала.

– даллас, – отвечает молодой человек.

Мы с кристианон недоуменно поднимаем на него глаза. Я неловко ставлю на полку видеокассету, которую только что вертела в руках. Фильм называется «основной инстинкт».

– фамилия? – спрашивает кристиан.

Его голос от удивления стал чуть ли не на октаву выше.

– кол, – отвечает молодой человек.

Шариковая ручка зависаете нескольких миллимет­рах от бумаги.

– род занятий? – спрашивает кристиан, не под­нимая глаз.

– заклинатель псов.

– как, простите?