Романтический герой в поэмах М.Ю.Лермонтова. Мцыри .

Мцыри»

Эпиграф из 1-ой Книги Царств: Вкушая, вкусих мало меда и се аз умираю (указывает на трагическую обреченность героя).

Мцхет — древняя столица Грузии, основанная там, «где, сливаяся, шумят,/ Обнявшись, будто две сестры,/ Струи Арагвы и Куры». Тут же, в Мцхете, и собор Светицховели с усыпальницами последних царей независимой Грузии, «вручивших» «свой народ» единоверной России. С тех пор (конец XVII в.) и осеняет благодать Божья многострадальную страну — цветет она и благоденствует, «не опасаяся врагов,/ За гранью дружеских штыков».
«Однажды русский генерал/ Из гор к Тифлису проезжал; Ребенка пленного он вез./ Тот занемог…» Понимая, что в таком состоянии живым он ребенка до Тифлиса не довезет, генерал оставляет пленника в Мцхете, в тамошнем мужском монастыре. Мцхетские монахи, праведные мужи, подвижники, просветители, вылечив и окрестив подкидыша, воспитывают его в истинно христианском духе. И кажется, что упорный и бескорыстный труд достигает цели. Позабыв родной язык и привыкнув к плену, Мцыри свободно изъясняется по-грузински. Вчерашний дикарь «готов во цвете лет изречь монашеский обет». И вдруг, накануне торжественного события, приемыш исчезает, незаметно выскользнув из монастырской крепости в ужасный тот час, когда святые отцы, испугавшись грозы, столпились у алтаря. Беглеца, естественно, ищут всей монастырской ратью и, как положено, целых три дня. Безрезультатно. Однако через некоторое время Мцыри все-таки находят и не во глубине Кавказских гор, а в ближайших окрестностях Мцхета, они приносят его в обитель. Когда Мцыри приходит в себя, монахи учиняют ему допрос. Он молчит. Его пробуют насильно кормить, ведь беглец истощен, как будто перенес долгую болезнь или изнурительный труд. Мцыри отказывается от пищи. Догадавшись, что упрямец сознательно торопит свой «конец», к Мцыри посылают того самого чернеца, который когда-то выходил его и окрестил. Добрый старик искренне привязан к подопечному и очень хочет, чтобы его воспитанник, раз уж ему на роду написано умереть таким молодым, исполнил христианский долг смирился, покаялся и получил перед кончиной отпущение грехов. Но Мцыри вовсе не раскаивается в дерзком поступке. Наоборот! Он гордится им как подвигом! Потому что на воле он жил и жил так, как жили все его предки — в союзе с дикой природой — зоркие, как орлы, мудрые, как змеи, сильные, как горные барсы. Безоружный, Мцыри вступает в единоборство с этим царственным зверем, хозяином здешних дремучих лесов (кульминация сюжета). И, честно победив его, доказывает (самому себе!), что мог бы «быть в краю отцов/ Не из последних удальцов». Ощущение воли возвращает юноше даже то, что, казалось бы, навсегда отняла неволя: память детства. Он вспоминает и родную речь, и родной аул, и лица близких — отца, сестер, братьев. Больше того, пусть и на краткий миг, жизнь в союзе с дикой природой делает его великим поэтом. Рассказывая чернецу о том, что видел, что пережил, блуждая в горах, Мцыри подбирает слова, поразительно похожие на первозданность могучей природы отчего края. И только один грех тяготит его душу. Грех этот — клятвопреступление. Ведь когда-то, давно, ещё отроком, беглец поклялся самому себе страшною клятвою, что убежит из монастыря и отыщет тропу в родные пределы. И вот он вроде бы придерживается правильного направления. И вдруг обнаруживает, что, сделав круг, возвратился на то самое место, откуда начался его побег, в ближайшие окрестности Мцхета; отсюда рукой подать до приютившей его монастырской обители! И это, в понимании Мцыри, не простая досадная оплошность. Годы, проведенные в «тюрьме», в застенках, а именно так воспринимает приемыш монастырь, не только физически ослабили его тело.

Жизнь в плену погасила в его душе «луч-путеводитель», то есть то безошибочно верное, почти звериное чувство своей тропы, которым от рождения обладает каждый горец и без которого в диких безднах центрального Кавказа ни человек, ни зверь выжить не могут. Да, Мцыри вырвался из монастырской крепости, но той внутренней тюрьмы, того стеснения, которое монахи построили в его душе, ему уже не разрушить! Именно это ужасное трагическое открытие, а не рваные раны, нанесенные барсом, убивают в Мцыри инстинкт жизни, ту жажду жизни, с какой приходят в мир истинные, а не приемные дети природы. Урожденный свободолюбец, он, чтобы не жить рабом, умирает как раб: смиренно, никого не проклиная. Единственное, о чем он просит своих тюремщиков, чтобы похоронили его в том уголке монастырского сада, откуда «виден и Кавказ». Его единственная надежда на милосердие прохладного, с гор веющего ветерка – а вдруг донесет до сиротской могилы слабый звук родной речи или обрывок горской песни…

 

В романтическом эпосе Лермонтова выступает не один, а два героя. Образы Демона и Мцыри созревали у Лермонтова параллельно, но их нельзя рассматривать как разновидности одного и того же характера. Оба характера Лермонтову близки.

Мцыри представляет собой противоположный по отношению к Демону характер. Состояние разочарованности, духовной усталости, демонической мрачности чуждо Мцыри. Он весь – порыв к свободной, яркой, полноценной, подлинно человеческой жизни. Тоска, испытываемая юношей, - это не состояние безнадежности и упадка, это – страстная, зовущая к борьбе тоска по идеалу. Совершенно иной характер, чем это было у романтика-индивидуалиста, носит и одиночество Мцыри. Он вырос одиноким потому, что его окружали чуждые по духу люди. Но он тяготиться этим одиночеством и жаждет общения с людьми. Одиноким оказался Мцыри и в своей борьбе за свободу.

Обстановка, в которой вырос Мцыри, отразилась на характере героя («на мне печать свою тюрьма оставила»). Но здесь нет внутреннего крушения, к которому приходит романтический индивидуалист. Мцыри падает жертвой объективных обстоятельств, оказавшихся сильнее его.

Сравнивая лермонтовских «Демона» и «Мцыри» мы видим сходные черты. Это и горная природа покинутых райских мест Мцыри и пустынные, но такие же милые сердцу скалы из «Демона». В обеих поэмах мы слышим печальный рассказ героев, обреченных любить и обреченных умереть без этой любви. У Мцыри – «родная Грузия», у «Демона» - монахиня, затерянная в крошечной кельи монастыря.

Мы верим посланнику ада, когда он коленопреклоненный умоляет нас принять его, и мы верим, что даже самая грешная душа способна очистится и воскреснуть, поддавшись чистой любви. Первые слезы, первая любовь, первое раскаяние. И такие же первые слезы муки и радости выступают на глазах, когда мы слышим монолог Мцыри о схватке его с ужасным барсом. Схватка объявляется равной и победа законной, хотя, казалось бы, в нападении дикого зверя на человека нет ничего романтического. Но наш Мцыри и наш барс видятся нам романтическими соперниками-дуэлянтами. Снова мы видим весь мир глазами Мцыри и этот мир весь пронизан поэзией и сказочными картинами природы, покровительствующей герою. Это особенно сильно описано именно в «Мцыри», где природа сама романтический герой. В романтических произведениях герои всегда понимают язык птиц и зверей.

Как закон – романтический герой должен страдать, иначе он не герой. Но он еще должен и «обожествлять» свои страдания, облекать их в слова, а затем и в действия, и именно с этих самых монологов и начинается романтизм. По словам героев – это жестокость судьбы и жестокость других приводят к трагедии и крушениям.

Народность свойственна романтизму и романтикам. Народные мотивы может быть не так ярко представлены в монологах «Демона», но они ясно слышны нам в песне монахини, которая и привлекает Демона. «Мцыри» пронизана народными мотивами от начала и до конца. Существование героя - это стремление к истокам, к потерянной и милой родине, которую он видел только во сне и которая недосягаема как идеал.

В поэме «Мцыри» (1839 г.) утверждается идеал свободной, яркой, подлинно человеческой жизни. В герое поэмы воплощен пафос борьбы за идеал.

Мцыри – «любимый идеал» Лермонтова (Белинский).

В "Мцыри" поэт почти полностью исключил любовный мотив. Этот мотив отразился лишь в краткой встрече Мцыри с грузинкой у горного потока. Герой, побеждая непроизвольный порыв молодого сердца, отказывается от личного счастья во имя идеала свободы. Патриотическая идея сочетается в поэме с темой свободы, как и в творчестве поэтов-декабристов. Лермонтов не разделяет этих понятий: в одну, но "пламенную страсть" сливается любовь к отчизне и жажда воли. Тюрьмой становится для Мцыри монастырь, душными кажутся ему кельи, сумрачными и глухими - стены, трусливыми и жалкими - стражи-монахи, сам он - рабом и узником. Его желание узнать, "для воли иль тюрьмы на этот свет родимся мы", обусловлено страстным порывом к свободе. Только вне монастыря он жил, а не прозябал. Только эти дни он называет блаженством.

Свободолюбивый патриотизм Мцыри меньше всего похож на мечтательную любовь к родным красивым пейзажам и дорогим могилам, хотя герой тоскует и о них. Именно потому, что он истинно любит отчизну, он хочет сражаться за свободу родины. Но вместе с тем поэт с несомненной симпатией воспевает воинственные мечты юноши. Поэма не раскрывает до конца стремлений героя, но они ощутимы в намеках. О своем отце и знакомых Мцыри вспоминает прежде всего как о воинах; не случайно ему снятся сражения, в которых он побеждает, недаром мечты влекут его в "чудный мир тревог и битв". Он убежден, что мог бы быть "в краю отцов не из последних удальцов". Хотя судьба не дала Мцыри изведать упоение битвой, но всем строем своих чувств он - воин. Суровой сдержанностью он отличался еще с детских лет. Юноша, гордясь этим, говорит: "Ты помнишь, в детские года слезы не знал я никогда". Волю слезам он дает лишь во время побега, потому что никто их не видит. Трагическое одиночество в монастыре закалило волю Мцыри. Не случайно, что он бежал из монастыря в грозовую ночь: то, что устрашило боязливых монахов, наполняло его сердце чувством братства с грозой.

Мужество и стойкость Мцыри с наибольшей силой проявляется, в битве с барсом. Его не страшила могила, потому что он знал; возврат в монастырь - это продолжение прежних страданий. Трагический финал свидетельствует о том, что приближение смерти не ослабляет духа героя и мощи его вольнолюбивого патриотизма. Увещевания старого монаха не заставляют его раскаяться. Он и теперь бы "рай и вечность променял" за несколько минут жизни среди близких. Не его вина, если ему не удалось стать в ряды борцов за то, что он считал своим святым долгом: обстоятельства оказались непреодолимыми, и он напрасно "спорил с судьбой". Побежденный, он духовно не сломлен и остается положительным образом нашей литературы, а его мужественность, цельность, героизм являлись укором раздробленным сердцам боязливых и бездеятельных современников из дворянского общества.

Кавказский пейзаж введен в поэму главным образом как средство раскрытия образа героя. Презирая свое окружение, Мцыри чувствует родство с природой. Заключенный в монастырь, он сравнивает себя с бледным листком, выросшим меж сырых плит. Вырвавшись на волю, он вместе с сонными цветами поднимает голову, когда озолотился восток. Дитя природы, он припадает к земле и узнает, как сказочный герой, тайну птичьих песен, загадки их вещего щебетания. Ему понятен спор потока с камнями, дума разъединенных скал, жаждущих встречи. Взор его обострен: он замечает блеск змеиной чешуи и отливы серебра на шерсти барса, он видит зубцы далеких гор и бледную полосу "меж темным небом и землей", ему чудится, что его "прилежный взор" мог бы следить через прозрачную синеву неба полет ангелов.

Поэма Лермонтова продолжает традиции передового романтизма, Мцыри, полный пламенных страстей, сумрачный и одинокий, раскрывающий свою "душу" в рассказе-исповеди, воспринимается как герой романтических поэм. Однако Лермонтов, создавший "Мцыри" в те годы, когда создавался и реалистический роман "Герой нашего времени", вносит такие черты в свое произведение, которых нет в более ранних его поэмах. Строки о несчастливом детстве и отечестве Мцыри помогают глубже понять переживания и мысли героя. Сама форма исповеди, характерная для романтических поэм, связана со стремлением глубже раскрыть - "рассказать душу". Этот психологизм произведения, детализация переживаний героя естественны для поэта, который в то же время создавал социально-психологический роман.

Выразительно сочетание обильных метафор романтического характера в самой исповеди (образы огня, пламенности) с реалистически точной и поэтически скупой речью вступления. ("Однажды русский генерал...") Романтическая поэма свидетельствовала о росте реалистических тенденций в творчестве Лермонтова.