Проникая в зоны 3 и 4: «мы» не есть «сверх-я»



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Проникая в зоны 3 и 4: «мы» не есть «сверх-я»



 

Только что мы отметили, что, несмотря на их взаимосвязанность, существует значительное различие между индивидуальным и социальным. Помимо прочего, у индивидуумов есть доминантная монада, тогда как у обществ таковой нет. Если точнее, там, где индивидуумы имеют доминантную монаду , социальные холоны имеют доминантную форму дискурса . Или, так как AQAL-модель формулирует это в более общих терминах, там, где у индивидуальных холонов есть доминантная монада, у социальных холонов есть превалирующая форма взаимного резонанса .

Несколько простых примеров. Стая гусей общается друг с другом, помимо всего прочего, посредством гоготанья на единой высоте тона (или как бы там ни называлось то, на чём они гогочут). Если гусь гогочет в ином диапазоне, непонятном собратьям, они не смогут его услышать или правильно интерпретировать. Этот гусь, несмотря на свою отважную индивидуальность, будет отставать от своей стаи или, как минимум, не сможет занять отведённое ему место среди других гусей, поскольку неадекватно общается со своими сородичами. Для того чтобы любой индивид вписался в группу, членом которой является, он должен быть способен входить в резонанс с той базовой коммуникацией, которую использует данная группа. В некоторых случаях само выживание стаи – и, как следствие, выживание самого индивида – зависит от существования доминантной формы резонанса, при помощи которой все могут оставаться на одной волне, когда дело доходит, в том числе, и до направленных на выживание действий. Гусь, нежелающий или неспособный настроиться на ту же волну, может быть оставлен стаей или даже атакован сородичами.

Чтобы лететь правильным клином (НП, или «оно»), гуси должны быть настроены на единую волну. Согласно модели AQAL, «быть настроенными на одну и ту же волну» подразумевает не только обмен материальными означающими (гоготаньем), пребывающими на одной и той же материальной волне в нижне-правом «они», но также и совместно разделяемыми означаемыми , или смыслом, или внутренним взаимным резонансом между гусями – иными словами, соответствующим нижне-левым «мы», на какой бы стадии развития оно ни находилось.

Если вы признаете, что у индивидуальных холонов есть какое-то внутреннее измерение, тогда не возникнет сомнений в том, что нечто подобное происходит и в отношении коллективного аспекта внутреннего измерения. Внутреннее «мы» не есть более высокое «я»: у группы нет доминантной монады, или «я», – нет какой-то единой, более высокой сущности, которая бы напрямую контролировала и доминировала над всеми членами группы на все 100 %. Существует скорее совместно разделяемая коммуникация и резонанс среди членов группы – превалирующая форма резонанса, которая позволяет им тесно координировать свои действия, но ни в коем случае не управлять ими полностью. В этом-то и чудо социальных холонов.

То, как вы становитесь членом группы или социального холона, помимо всего прочего, опирается на усвоение этого взаимного резонанса. Те же, кто не желает этого сделать или не способен на это, и вправду зачастую оказываются «маргинализированы», или исключены из общественного процесса. Но в большинстве случаев не идёт речи о притеснении, описываемом постмодернистами, которые плохо поняли, почему в группах в целях выживания должны наблюдаться взаимные формы резонанса.[46]

Доминантная форма резонанса нередко является просто вопросом целесообразности, иногда – вопросом более глубокого смысла, иногда – вопросом выживания, иногда – вопросом простых игр и времяпрепровождения. Группа товарищей собралась в пятницу вечером, чтобы перекинуться в картишки. Давайте в продолжение примера предположим, что их шесть человек и в линии ценностей все они оранжевые. Как следствие, доминантная форма дискурса в таком случае естественным образом была бы оранжевой. Теперь же давайте вообразим, что одному человеку вдруг нужно отлучиться, и вместо него в группу вступает новый мужчина, который находится на зелёном. Доминантная форма дискурса всё равно осталась бы оранжевой: в группе пять оранжевых и только один зелёный, так что этому новому члену придётся «прикусить язык» во многих случаях, если ему не хочется, чтобы его изгнали из компании. Либо он будет «говорить по-оранжевому» и тем самым приспосабливаться к группе, либо он будет говорить исходя из своих соображений (которые являются зелёными), что будет порождать множество споров, и ему, возможно, даже предложат покинуть группу. Конечно же, в такой ситуации этого человека «маргинализируют», однако если оранжевые мужчины хотят, чтобы все были настроены на единую волну, когда они пытаются расслабиться, перекидываясь в картишки и ведя мужские разговоры, они определённо имеют на это право.

Теперь же давайте предположим, что ещё трое человек покидают группу, а вместо них к ней присоединяются три новых товарища – и все зелёные. Теперь в компании четыре зелёных и двое оранжевых – и доминантная форма дискурса медленно, но верно перемещается к зелёному. Теперь оранжевые ощущают себя в меньшинстве, и им тяжело приспособиться к группе в целом. Они, возможно, решат даже покинуть её, или же их об этом попросят.

Смысл этих примеров в том, что доминантная форма резонанса попросту представляет то, как обычно ведут себя группы. Это не только и не столько плохая вещь. Как правило, это либо необходимость (как мы могли убедиться, выживание нередко зависит от доминантной формы дискурса), либо предпочтительный выбор: красные, янтарные, оранжевые, зелёные люди обычно предпочитают проводить время в компании себе подобных, просто для того, чтобы быть на одной волне.

Вернёмся же к примеру карточной игры и рассмотрим ещё одно соображение. Давайте представим себе, что группа основывается шестью красными людьми. Теперь вообразим, что четверо из них уходят, а вместо них к группе присоединяются четыре новичка, все зелёные. Коль скоро теперь мы получили четырёх зелёных и двух красных, доминантная форма дискурса быстро перемещается от красного к зелёному. А сейчас представим себе, что двое зелёных и двое красных покидают группу, а вместо них приходят четверо бирюзовых. Доминантная форма дискурса переместится от зелёного к бирюзовому. Бирюзовый не будет маргинализировать ценности других людей, и именно благодаря отсутствию маргинализации, скажем, оранжевого бизнеса или янтарных традиций, двое зелёных участников, вероятно, покинут интегральную группу, демонстрируя обиду и раздражение.

Проследите за центром тяжести (или доминантной формой резонанса) стадий развития группы. Группа перешла от красного к зелёному и бирюзовому . Иными словами, группа пропустила всевозможные стадии (от красной она прямиком переместилась к зелёной, а затем от зелёной – к бирюзовой), или осуществила то, на что не способен ни один индивидуальный холон. Тем самым мы приходим к ещё одному значимому различию между индивидуальными и социальными холонами: индивидуальным холонам требуется пройти через все обязательные стадии развития, тогда как социальным холонам не требуется .

Для групп, коллективов или сообществ попросту не существует инвариантной, или неизменно повторяющейся, последовательности структур-стадий. Именно по этой причине невозможно использовать теории структур-стадий (такие, как модели Лёвинджер, Грейвза, Маслоу, Колберга, и т. д.) для описания групп, или социальных холонов. Я осведомлён, что некоторые последователи этих теоретиков утверждают: сие возможно. Причина, почему при поверхностном рассмотрении кажется, что это возможно, заключена в том, что у группы есть доминантная форма дискурса, и структура этого дискурса, по сути, следует структуре доминантной монады индивидуумов, которые ведут дискурс в социальном холоне. Следовательно, можно примерно говорить, что играющие в карты образуют «зелёную группу», если доминантная форма дискурса структурно является зелёной. Но, как мы видели, группа может перепрыгнуть через эти стадии, если поменять индивидуальных участников, и, таким образом, группе не обязательно проходить через всю последовательность индивидуальных структур-стадий. Группа как таковая следует самым различным паттернам и самым различным правилам.

Помимо всего прочего, индивидуальные холоны обладают четырьмя квадрантами, и социальные измерения этих индивидуальных холонов разворачиваются в стадиях, которые коррелируют со стадиями в других квадрантах данного конкретного индивидуума , но коллективы, или социальные холоны, не обладают четырьмя квадрантами , а посему им не обязательно развиваться в рамках этих разновидностей вертикальных стадий. Только заблуждение о том, что коллектив – это гигантский организм, приводит к мнению, что группы должны проходить через те же инвариантные стадии, что и индивидуумы. «Я» проходит через относительно фиксированные серии вертикальных стадий, чего не скажешь о «мы».

(Существуют фазы и циклы развития коллективов, однако они весьма приблизительны и обобщённы и применяются обычно к горизонтальному развитию. Совершались, к примеру, попытки (наиболее известные из которых представлены в работах Освальда Шпенглера, Арнольда Тойнби и Питирима Сорокина) продемонстрировать, что различные общества проходят через инвариантные циклы, такие как образование, рост, зрелость и спад, или чувственный, идеалистический и идеальный. Но все эти стадии/циклы могут равным образом применяться и к «красным» обществам, и к «янтарным», и к «оранжевым», и к «зелёным»: иными словами, все они, по сути, горизонтальные фазы, а не вертикальные стадии. То же самое справедливо и для таких концепций, как стадии/циклы бизнеса по Адизесу: они являются горизонтальными коллективными циклами, а не индивидуальными вертикальными стадиями. Мы включаем многие из подобных циклов и фаз в AQAL-подход, однако понимаем разницу между ними и индивидуальными стадиями.)[47]

Есть много путей озвучить важные различия между индивидуальным и социальным, но, вероятно, наиболее важным (и простейшим) является обозначение того факта, что «мы» – это не «сверх-я» . Когда вы со мной ведёте беседу, и мы приходим к взаимному резонансу, совместному разделению перспектив и взаимопониманию, формируется «мы», – но это «мы» не является очередным «я». Нет никакого «я », которое на 100 % управляло бы вами и мною, да ещё таким образом, чтобы мы следовали абсолютно всем его указаниям.

И всё же это «мы» имеет место быть, а я с вами вступаю в диалог, в котором мы друг друга понимаем, и хотя бы временами нам не остаётся ничего иного, кроме как прийти к взаимопониманию.

Интересно, не так ли? Богатство и сложность этого «мы» попросту поражает… и всё же оно существует. И мы можем понимать друг друга: вы можете понимать меня, а я могу понимать вас ! Но каким же образом возможно, чтобы вы проникли в мой разум, а я проник в ваш настолько, чтобы мы проникли друг в друга в достаточной степени, чтобы согласиться, что мы говорим об одном и том же? Как бы сие ни происходило, это чудо – абсолютное, невероятное, потрясающее чудо!

Однако же мы его наблюдаем. Если определить Бога как совокупность «мы», тогда именно здесь мы и найдём доказательство его существования. Но давайте же исследуем это чудо чуть поглубже, перед тем как приступить к интегральным выводам…

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-07-14; просмотров: 101; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.158.251.104 (0.012 с.)