ТОП 10:

Особенности лексики как объекта лексикологии



Лексике принадлежит важнейшая роль в освоении мира, поскольку именно слово как имя вещи превращает явление действительности в объект нашего сознания. В качестве характерной особенности лексики обычно отмечают необозримость её элементов. Количественная необозримость лексики связана с её открытостью и проницаемостью. Лексика откликается на изменения в материальной и духовной жизни человека. Это значит, что слова по мере развития общества и языка могут входить и выходить из словарного запаса, уходить и снова возвращаться к жизни. Примером могут послужить слова, практически утраченные в начале XX века и вновь обретённые русским языком в конце XX века: покаяние, милосердие, благотворительность; дума губернатор, департамент; лицей, гимназия и др. Лексические единицы могут переходить из активного употребления в пассивное и наоборот. Так, напр., слова пионер, соцсоревнование, стенгазета и др. в конце XX века ушли из активного употребления в пассивный запас, а слова беспредел, крутой (о человеке), тусовка, которые раньше употреблялись лишь носителями определённых жаргонов, сейчас пополнили активный запас.

Кроме того, лексические единицы в ходе развития языка могут существенно менять свои значения. Так, напр., в XIX веке слово инвалид, имевшее значение ‘вышедший в отставку военный, ветеран’, переносно могло употребляться в значении ‘опытный человек’: В любви считаясь инвалидом, Онегин слушал с важным видом, как, сердца исповедь любя, поэт высказывал себя (А.С. Пушкин, «Евгений Онегин»), что для современного употребления явно нехарактерно. Иллюстрирует изменение лексических значений и история слова щепетильный. Основываясь на знании современных значений этого слова (1. ‘Строго, до мелочей принципиальный в отношениях с кем-л. или по отношению к чему-л.’ 2. ‘Требующий осторожного и тактичного отношения, деликатный’), невозможно правильно понять такие пушкинские строки из «Евгения Онегина»: Всё, чем для прихоти обильной торгует Лондон щепетильный и по Балтическим волнам за лес и сало возит нам, <…>всё украшало кабинет философа в осьмнадцать лет, где слово щепетильный имеет значение, утраченное в современном русском языке, – ‘связанный с торговлей галантерейными и парфюмерными товарами’.

В значении слов могут отражаться также сдвиги в оценке тех или иных явлений, напр., в языке А.С. Пушкина слова повеса, лень, услужливый и др. не имели той отрицательной оценки, которая характерна для этих слов в современном употреблении.

Особенностью лексики является и то, что она связана с культурой. Подобно тому, как в культуре каждого народа есть универсальное и специфическое, так и в семантике каждого языка есть отражение и общечеловеческого компонента культуры, и своеобразие национальной культуры конкретного народа. Универсальный компонент культуры связан с единством человеческой психики и её способностью, независимо от образа жизни, отражать мир в сходных категориях. Так, напр., в любых культурах говорящие различают субъект действия и его объект, предмет и признак, отношения, связанные с пространством и временем. Межкультурное сходство проявляется и в том, что в передаваемую информацию говорящий включает своё отношение, эмоциональную оценку того, о чём идёт речь[4]. Общность человеческой психологии, отражённая в языке, проявляется и в асимметрии положительных и отрицательных оценок. Лексика отрицательной оценки разнообразнее и богаче, чем лексика положительной оценки. Так, напр., класс русских глаголов речи, выражающий одобрение, включает лишь несколько глаголов нейтральной оценки (хвалить, одобрять), в значение других глаголов, содержащих общую идею ‘хвалить’, входит дополнительный признак отрицательной оценки речевых действий того или иного лица (захваливать, превозносить, славословить, льстить и т.д.). В то же время группа глаголов с антонимическим значением ‘неодобрения’ содержит, по наблюдению учёных[5], более 80 лексических единиц (ругать, порицать, осуждать, оскорблять, обличать, высмеивать, клеймить, критиковать и т.д.). Другим показателем асимметричности языка в выражении оценки является тот факт, что слова, которые на оценочной шкале занимают срединное положение, в самых разных языках имеют тенденцию сдвигаться к полюсу «плохо». Средние способности, напр., – это, скорее, не нормальные способности обычного человека, а способности, не достигающие определённого уровня. Заурядная внешность характеризует недостаточную привлекательность кого-либо. Когда человека называют «ни то ни сё», то вкладывают в эту характеристику отрицательное отношение. Примечательно и то, что слова со значением ‘хорошо’ часто употребляются в значении ‘нормально’, что особенно проявляется в этикетных формулах: – Как долетели? – Хорошо.

Кроме того, люди самых разных культур обозначают новые явления с помощью ранее созданных слов, сужая или расширяя их прежнее значение на основе метафоры и метонимии (см. раздел «Многозначность»).

Межкультурная общность языков мира обеспечивает возможность перевода с одного языка на другой и составляет основу для взаимопонимания. Тем не менее, в любом языке и даже диалекте есть слова, не имеющие точного эквивалента в других языках, в связи с чем переводчики нередко сталкиваются с трудностями из-за наличия лакун в языках. Лакуна (в переводе с латинского lacuna – ‘углубление, впадина, полость’) означает пробел, пропуск, недостающее место в тексте. Языковые лакуны образно называют «белыми пятнами на семантической карте языка»[6].

Причиной таких «белых пятен» является культурная, семантическая, эмоциональная «несимметричность» мировидений, представленных в разных языковых картинах мира или, иначе говоря, несовпадение в членении мира разными языками. Принято считать, что – существуют два основных вида лакун – внутриязыковые, т.е. отсутствие слова в языке, выявляемое на фоне наличия близких по семантике слов внутри той или иной лексической парадигмы, и межъязыковые лакуны, под которыми понимается отсутствие лексической единицы в одном из языков при её наличии в другом. Наибольшую значимость при переводе имеют межъязыковые лакуны. Но было бы ошибкой полагать, что внутриязыковые лакуны не играют существенной роли при попытке передать смысл, выраженный средствами одного языка, используя возможности другого языка.

Тот факт, что в каждом языке существует большое количество внутриязыковых лакун, то есть пустых, не заполненных мест в лексико-фразеологической системе языка, при переводе также необходимо учитывать. В русском языке, напр., отмечается значительное количество внутриязыковых «пустот»[7]. Так, в частности, по-русски можно одним словом обозначить ученика старших классов – для этого есть слово старшеклассник, но нет общепринятой лексической единицы для обозначения учащихся младших классов (ср. *младшеклассник); есть слово молодожены, но нет слова для обозначения супругов, уже имеющих стаж семейной жизни (ср. *старожёны). Русский язык располагает словами, обозначающими понятие “сообщение о негативных фактах” (жалоба, донос), но в его распоряжении нет обозначения для сообщения о положительных фактах (здесь сказывается асимметрия положительных и отрицательных оценок в языке). Лакунами в русском языке, в отличие от других языков, представлены и понятия, выраженные в форме существительных: тот, кто ошибается, тот кто падает, тот, кто переживает, тот, кто перемещается, тот, кто платит, тот, кто повторяет и мн. др. Во французском же такие существительные «на данный случай» с суффиксами -еur, -euse образуются легко и употребляются широко: ср. Attendez vorte suiveurПодождите того, что следует за вами; Elle est devenue sorteuse – она полюбила уходить из дому, буквально стала выходчицей и т.п. Так же в английском с суффиксом -er: Who is the speaker at the round table? – Кто тот человек, который говорит у круглого стола? и т.п. Очевидно, что при переводе такие внутриязыковые лексические лакуны необходимо учитывать.

По данным языка учёные могут воссоздавать национальные картины мира. Языковая картина мира частично находит выражение даже в обыденной повседневной речи. Так, напр., приветствуя друг друга при встрече, русские люди желают собеседнику здоровья, говоря: «Здравствуйте!» Немцы и французы, интересуются при встрече (буквально): «Как идёт?» (ср. Wie geht’s? Comment ca va?). Итальянцы приветствуют знакомых вопросом (букв.): «Как стоишь?» (Come sta?). По-английски приветствие буквально значит: «Как вы делаете?» (How do you do?). Разумеется, современный русский человек, здороваясь, не думает о том, чтобы пожелать собеседнику здоровья, однако, по мнению учёного Г. Гачева, предметом изучения которого были национальные образы мира, уже в простом и повседневном акте взаимного приветствия люди разных народов выражают свои «символы веры», подчёркивая, что представляет для них наибольшую ценность. Для русских такой ценностью являлось здоровье, для англичан (американцев) – работа, труд, для итальянцев – статика, стабильность, для французов и германцев – движение, динамика[8].

Языковая картина мира проявляется и в том, что в языковом сознании народа действительность может по-разному члениться на понятия с помощью слов. В результате различной «сегментации» объективной реальности фрагменты лексических систем в разных языках не совпадают. Один и тот же «сегмент» объективной реальности, одно и то же понятийное содержание могут быть по-разному распределены между словами в различных языках, и тогда функциональная нагрузка соотносительных лексических единиц, их сочетаемость и объемы значения полностью не перекрывают друг друга. Это можно проследить, в частности, на хрестоматийном примере обозначения частей тела в разных языках. Ср. рукаhand / arm (англ.), Hand / Arm (нем.), main / bras (фр.); нога – foot / leg (англ.), Fuβ / Bein (нем.), pied / jambe (фр.). По-русски словом рука называют и всю руку, и кисть (гулять с кем-либо под руку, зажать деньги в руке), а словом нога – и всю ногу, и стопу (забраться на диван с ногами, подобрать обувь по ноге). Как видно из примеров, там, где русский язык обходится одним словом, обозначая недифференцированно человеческий орган (рука, нога), другие языки пользуются двумя словами. Однако нетрудно заметить, что аналоги английских, немецких, французских обозначений в русском языке существуют, но используются лишь в специализированных ситуациях, напр., кисть травмирована, ступня (стопа) повреждена.

Для русского языка оказывается также неважным различать берег реки и берег моря, а для английского языкового сознания это оказалось значимым, и поэтому русскому берег в английском языке соответствует два слова: bank – ‘берег реки’ и shore – ‘берег моря’.

Если перейти к сфере чувств и эмоций, то и там обнаружим несоответствия. В испанском языке, напр., есть два слова, которые соответствуют одному русскому глаголу любить: amar обозначает высокое чувство, духовную любовь, querer – «земную» любовь, желание. Испанское сопоставление amar y querer (букв. любить и любить) с трудом поддаётся точному переводу на русский язык (любить и желать?).

С другой стороны, по-русски разными словами названы и имеют различную оценку отважный, отчаянный и лихой, аносителями многих других языков отличия между лихостью, отвагой и отчаянным поведением с помощью специальных слов не фиксируются. В русском языке различаются стирать и мыть, а в английском и немецком языках этим двум словам соответствует одно слово: wash (англ.), waschen (нем.). Ср. англ. to wash one’s feet (a cap, the floor); to wash a dress (a shirt), русск. вымыть ноги (чашку, пол); но: выстирать платье (рубашку). Таким образом, английский глагол wash лишь частично соответствует русскому глаголу мыть в силу их различной значимости в системах сопоставляемых языков, а последний «покрывает» лишь часть содержания первого. Ср. также одно слово в английском и немецком языках для обозначения недифференцированного понятия ‘девушка/девочка’ и два разных слова в русском языке: girl (англ.), Mädchen (нем.) – девочка / девушка (русск.).

Языковое сознание по-разному членит и семантическое поле времени. Так, в русском, английском и испанском языках сутки делятся на части не одинаково. Для русских период с 12 до 16-17 часов (в зависимости от времени года) определяется как день, а для испаноговорящих после 12 часов начинается вечер. Для русских время начала спектакля в театре – это вечер, а для англичан – ночь (они идут в театр tonight).

Не совпадает в разных языках и фрагмент языковой картины, отражающей родственные отношения. Обозначение степени родства может быть более или менее дифференцированным, что зависит от типа культуры. Так, перевод названия пьесы

А.П. Чехова «Дядя Ваня», напр., на китайский язык связан с некоторыми затруднениями. Русскому слову дядя в китайском языке соответствуют не только слова: ‘дядя по матери’ и ‘дядя по отцу’, но и слова, имеющие значение ‘старший дядя’ и ‘младший дядя’.

Итак, к особенностям лексико-семантического уровня языка можно отнести следующие признаки:

1) способность лексики по-разному в зависимости от типа культуры членить понятийное пространство;

2) связь лексики с культурой народа, универсальный и национально-специфический компоненты семантики; ср. уют, быт, общаться, пошлость, интеллигенция – русские слова, не имеющие точных эквивалентов в других языках;

3) способность слова быть знаком эпохи, его обращённость к внешней действительности, напр., слова сигнализировать, стучать; блат, достать; тусовка, крутой, беспредел, откат указывают на эпоху, которой они соответствуют.

4) необозримость лексических единиц.

 

 







Последнее изменение этой страницы: 2017-02-17; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.168.62.171 (0.006 с.)