Разделе. Из литературы второй половины XX века 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Разделе. Из литературы второй половины XX века



щемуся над заблуждениями человечества. Тогда в его лирике появляются стихи, наполненные презрением к «поезду» человеческого быта, к «обыкновенному» человеку, который «не дорос» до простора: «ему внезапно вид явился настолько ясный и большой, что потрясенный он сломился несоразмерною душой». С другой стороны, лирического героя Кузнецова не покидает чувство пустоты, тоска по пониманию и теплу. Это предельно обостренное чувство богоостав-ленности, экзистенциального одиночества. «Не раз, не раз о помощи взывая, / огромную услышу пустоту...», «Все, что падает• и кружится, / великий ноль зажал в кулак...», «Меня убили все наполовину, / а мне осталось добивать себя...», «Мир остался без крова и хлеба. / Где вы, братья и сестры мои?» — такие безысходные формулы проходят через его лирику, зримо свидетельствуя об условности и абстрактности предлагаемых «сверхчеловеческих», «языческих» решений. Поэзия Кузнецова стала эпилогом «тихой лирики», доказав с несомненным талантом невозможность построения нового религиозного сознания на основе «крови и почвы» — тех категорий, которые выступают из мира «тихой моей родины», лишенного элегической дымки.

Л. Н. Мартынов

Теория соцреализма жила своей келейной жизнью. А искусство шло своими путями. Прорыв из-под глыб тоталитарного сознания в годы «оттепели», расшатывание жесткой парадигмы соцреализма и поиски иных путей художественного освоения действительности уже не удалось остановить в годы политического застоя и идеологических «заморозков».

Творчество Леонида Мартынова демонстрировало новое качество литературы, созданное в произведениях «шестидесятников», убеждения которых разделял поэт. В поэзии Мартынова — вера в социализм и революционные идеалы, вера в нравственную утопию (а не в классовую утопию), и вера очень искренняя:«И лишь тогда душа моя заплачет, / Когда все сны исполнятся сполна, / И ничего уже не переиначит / Застывшая в величии страна, / И новый день уже не будет начат. / И, постарев, пойму я: это значит, / Что и себя я исчерпал до дна» (1965). Отсюда ратование за общечеловеческие нормы и идеалы. Очень сильно чувство личной ответственности поэта за судьбу Родины и народа: «Чувствую я, / Что творится / За спиною у меня, — / Что поется, говорится / За спиною у меня. / Суетня идет, возня / И ужасная грызня / За спиною у меня. / Обвиняют, упрекают, / Оправданий не находят / И как будто окликают / Все по имени меня. / Кажется, / Что происходит / Это все / Внутри меня» (1964). Таким образом происходит гуманизация утопии.

Б. Ш. Окуджава

Соединение разноприродных начал искусства (звук — музыка, цвет — живопись, образ — литературное слово) в пределах одного произведения — важнейшее направление работы над совершенствованием художественной формы в творчестве поэтов нового искусства Серебряного века. Булат Окуджава — среди тех, кто продолжил эту линию в поэзии завершившегося столетия.

Говорить о привнесении музыки в литературное творчество по отношению к Окуджаве естественно, так как большинство его творений по замыслу и созданию изначально определялись как песни или романсы. Сам поэт чаще всего использовал шутливо-легкое название «песенка», но это скорее от скромности, из опасения быть заподозренным в притязаниях на композиторские лавры. Хотя сейчас музыковеды как раз говорят о важнейшем значении музыкальной составляющей произведений Окуджавы, о их мелодической выразительности, о гармонии и оригинальности звукового строения.

Для символистов музыка была высшим из искусств. Для них музыка стала средством решения вековечных проблем романтического искусства, волшебным ключом, открывающим дверь, ведущую к тайнам души и вечности, способом выразить невыразимое, сказать несказанное. Андрей Белый, требовавший подчинения всех искусств началам музыки как искусства,

62. Поэзия второй половины XX века 359

господствующего над миром, и для реализации этого тезиса написавший четыре симфонии в прозе, яснее и определеннее всех выразил это в формуле своего художественного кредо: «Мне музыкальный звукоряд / Отображает мирозданье» («Первое свидание»). В литературе XX века у него оказалось немало последователей и единоверцев; Окуджава, безусловно, один из них. Поэт убежден, что музыка способна выявить и выразить все потаенные изгибы человеческой души; в стихотворении с коротким и точным названием «Музыка» запечатлено это программное понимание: «Вот ноты звонкие органа / то порознь вступают, то вдвоем... / ...И музыки стремительное тело / плывет, кричит...». Под этим своеобразным манифестом подписались бы многие из символистов. Проявление музыкального начала в стихах поэта разнообразно и постоянно. Одних только музыкальных названий великое множество, но главное, конечно, музыкальная образность и прежде всего — единый сквозной, сквозь все творчество проходящий образ оркестра и музыки жизни, универсальной формы, в которой жизнь себя выражает.

Музыкальный образ годится поэту для передачи любой подробности быта: простой романс сверчка, рыбка храмули как обрывок струны или припев воды, чайных ложек оркестры. Упоминание оркестра встречается особенно часто; если это тема войны, то «Оркестр играет боевые марши», а то и «...скоро кровавая музыка грянет» и потом «Все наелись... музыки окопной». Символ мирного времени — духовой оркестр в городском саду, играющий Баха, отчего «все затихло, улеглось и обрело свой вид» («В городском саду»). И через двадцать с лишним лет — та же тема в тех же образах, легких и изящных: «В городском саду — флейты да валторны, / Капельмейстеру хочется взлететь».

Чудо преображения человеческой души под действием искусства — заслуга музыкантов («Музыкант»). Стихотворение заканчивается потрясающей по силе кодой, выявляющей близкое символистскому авторское понимание искусства и сил, его наполняющих, — именно музыка привносит в мир высшие, божественные ценности: «...музыкант, соорудивший из души моей костер. / А душа, уж это точно, ежели обожжена, / Справедливей, милосерднее и праведней она».

Новаторской по своей сути была работа поэтов Серебряного века в области стихотворной ритмики; в значительной степени само понятие ритма прочно вошло в поэтический обиход именно благодаря усилиям деятелей нового искусства. Брюсов, Бальмонт, Блок, Вяч. Иванов, Хлебников, Маяковский и особенно Андрей Белый очень много сделали для обновления стихотворных ритмов в сравнении с русской классикой XIX века. Такие начала, как разрушение классической силлабо-тоники и повышенное внимание к тоническому стиху, к дольникам, резкий перебив метрического строения стихотворной строки, поиск протяженности строки, максимально полно соответствующей воплощаемым мыслям и настроению, стали обязательными в поэзии начала века. Окуджава выделяется в ряду поэтов-современников по этим характеристикам прежде всего потому, что как никто другой чувствовал музыкальную составляющую песенно-романсового творчества. Особое пристрастие он испытывал к относительно редким в русской поэзии сверхдлинным стихотворным строкам, включающим от 16 до 24 слогов. В его наследии насчитывается несколько десятков созданий такого рода, редких по выразительности («Былое нельзя воротить и печалиться не о чем» «Варшава я люблю тебя легко печально и навеки» «В старинном зеркале стенном потрескавшемся тускловатом» и др ) Главное здесь то что гениально ощущали еще безымянные творцы русского фольклора а из поэтов-классиков очень чуткий Н Некрасов - доминация минора в русских песнях требует именно сверхдлинной протяженности строки Печалующийся (любимое слово поэта) герой Окуджавы легко и естественно находит форму для выражения своего чувства.

Булата Окуджаву отличает обостренное чувство звука, речи звучащей, стихов, предназначенных для пения, именно в силу музыкальности его таланта. Звуковая инструментовка его произведений включает весь набор технических приемов, разработанных мастерами Серебряного века, — аллитерации, анафоры, эпифоры, всякого рода повторы, не только конечная, но и звучная внутренняя рифма, игра слов и еще многое другое. Из всего богатства его звуковой палитры выделяется одна, самая яркая особенность — виртуозное владение приемом ассонанса. Надо заметить, что при всем том, что русский язык принадлежит к числу языков с преобладающим вокальным строем, добиться этой самой вокальной выразительности поэтического текста — задача для художника достаточно сложная; даже в ряду великих русских поэтов не так уж много тех,





Последнее изменение этой страницы: 2016-07-14; просмотров: 172; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.175.165.101 (0.017 с.)