На формирование копинг-стратегий

Ю.М. Босенко (Краснодар)

В поведении человека участвуют две составля-

ющие: надежда на успех и боязнь неудачи. Первая

из них выражает уверенность в достижении наме-

ченной цели, вторая же связана с тревожным опасе-

нием не суметь ее достичь, не оправдать ожиданий,

провалиться (Х. Хеккаузен). Важную роль играет и

конкретная ситуация. Социальная значимость цели

также влияет на эмоциональное отношение челове-

ка к тому, что ему удается и что не удается сделать

(Анцыферова, 1994; Китаев-Смык, 1983).

Наиболее ярко стремление к достижению про-

является в спорте. И находит свое отражение в том,

каким образом человек планирует и программирует

достижение жизненных целей, учитывает значимые

внешние и внутренние условия, оценивает резуль-

таты и корректирует свою активность для достиже-

ния субъективно-приемлемых результатов.

Значимость достижений для большинства

людей повышает вероятность возникновения за-

щитных реакций, когда потребность в достижении

фрустрируется. Повторяющиеся неудачи могут по-

родить состояние привычной подавленности и при-

вести к устойчивому снижению веры в свои силы и

к хронической боязни неудачи. Ориентированными

на неудачу называются люди с сильной боязнью

неудачи, сомневающиеся в своих способностях и

недооценивающие свои возможности (Батурин,

1999).

Переход от субъективного переживания не-

удачи к переживанию успеха рассматривается лич-

ностью как желанный и может быть достигнут, как

минимум, двумя способами: реальными преобразо-

ваниями и достижениями или активизацией совла-

дающего поведения.

Мы предполагаем, что уровень сформиро-

ванности осознанной саморегуляции поведения и

внутренний локус контроля повышает вероятность

положительного разрешения переживания неудачи

и помогают человеку справляться с внутренним

напряжением и дискомфортом способами, адекват-

ными личностным особенностям и ситуации.

Целью исследования была проверка выдвину-

той гипотезы путем установления взаимосвязи сов-

падающего поведения и осознанной регуляции пове-

дения, локусом контроля у спортсменов. В исследо-

вании принимали участие 120 спортсменов обоего

пола, в возрасте от 19 до 24 лет.

Кострома, 16–18 мая 2007 г.

Мы использовали следующие методики: ко-

пинг-тест Р. Лазаруса, «Исследование уровня субъ-

ективного контроля», «Стиль саморегуляции пове-

дения – 98» В. И. Моросановой (МоросаНова, Ко-

ноЗ, 2000; Фетискин, Козлов, Мануйлов, 2002).

Данные корреляционного анализа свидетельс-

твуют о том, что у испытуемых с показателем «пла-

нирование» положительно взаимосвязан копинг

«принятие ответственности» (r=0,29, p<0,05), «пла-

нирование решения проблемы» (r= 0,53, p<0,05),

«положительная переоценка» (r=0,35, p<0,05).

Это позволяет предположить, что развитое це-

леполагание и удержание целей, высокий уровень

сформированности у человека осознанного пла-

нирования деятельности ведет к признанию своей

роли в проблеме, попыткам u1077 ее решения, усиливает

фокусировку на аналитическом подходе к проблеме

и росте собственной личности.

Сформировавшиеся у человека потребности

продумывать способы своих действий и поведения

для достижения намеченных целей, детализирован-

ность и развернутость разрабатываемых программ

способствует планированию решения проблемы (r=

0,47, p<0,05), «положительной переоценке» (r=0,33,

p<0,05).

Индивидуальная развитость и адекватность

оценки испытуемым себя и результатов своей де-

ятельности и поведения, с одной стороны, умень-

шают усилия, направленные на поиск информаци-

онной, действенной и эмоциональной поддержки

(r= -0,29, p<0,05), а с другой - способствуют анали-

тическому подходу к планированию решения про-

блемы (r= 0,30, p<0,05).

В целом общий уровень сформированности

индивидуальной системы осознанной саморегу-

ляции также имеет положительные взаимосвязи с

планированием решения проблемы (r= 0,48, p<0,05)

и положительной переоценкой (r=0,38, p<0,05).

Показатели по шкале «интернальность в сфе-

ре достижения» положительно взаимосвязаны с ко-

пингом дистанцирования (r=0,38, p<0,05) и приня-

тием ответственности (r=0,38, p<0,05). Кроме того,

принятие ответственности имеет прямую связь с

интернальностью в сфере профессиональной де-

ятельности (r=0,38, p<0,05).

Результаты исследования выявили особеннос-

ти реагирования спортсменов на стрессоры путем

выбора копинг-стратегий и обозначили индивиду-

альный профиль регуляторных процессов и регу-

ляторно-личностных свойств у спортсменов юно-

шеского возраста, а также определили возможные

направления во взаимовлиянии обозначенных фе-

номенов.

В целом, результаты нашего исследования

позволяют сделать вывод о том, что и интерналь-

ный локус контроля, и сформированная система

саморегуляции поведения помогают лучшему совла-

данию с трудными жизненными ситуациями. Следо-

вательно, они могут рассматриваться как ресурс

совладания спортсменов, способствующий более

продуктивному и пластичному преодолению труд-

ностей, ориентированному на ситуации и личност-

ные особенности.

Проведенное исследование дает практический

материал для u1076 дальнейшего изучения проблемы

совладающего поведения. Тем самым создается те-

оретическая база для практической деятельности,

направленной на расширение стратегий совлада-

ющего поведения в условиях спортивной деятель-

ности, насыщенной стрессовыми ситуациями, где

способность противостоять стрессам является не-

обходимым ресурсом самореализации человека.

Библиографический список

1. Анцыферова Л.И. Личность в трудных жиз-

ненных условиях: переосмысливание, преоб-

разование жизненных

ситуаций и психологи-

ческая защита // Психол. журн. - 1994. - Т. 15.

- № 1. - С. 3-19.

2. Батурин Н.А. Психология успеха и неудачи:

Учебное пособие. – Челябинск: Изд. ЮУрГУ,

1999.

3. Китаев-Смык Л.А. Психология стресса. М.:

Наука, 1983.

4. Моросанова В. И., Коноз Е. М. Стилевая са-

морегуляция поведения человека // Вопросы

психологии. – 2000. - № 2. – С. 118-128.

5. Фетискин Н. П., Козлов В. В., Мануйлов Г. М.

Социально - психологическая диагностика

развития личности и малых групп. - М., Изд-

во Института Психотерапии, 2002.

СОВЛАДАЮЩЕЕ ПОВЕДЕНИЕ КАК

ПРОЯВЛЕНИЕ САМООРГАНИЗАЦИИ

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ

Т.Г. Бохан (Томск)

В нашем исследовании мы рассматриваем сов-

ладающее поведение как проявление самооргани-

зации, как выход человека в качестве открытой са-

моорганизующейся системы на новые ценностно-

смысловые параметры развития, обусловливающие

соответствующее изменение форм поведения. Для

выяснения вклада интегральных параметров чело-

века как открытой самоорганизующейся системы,

определяющих ее устойчивость как развивающе-

гося явления при совладании с трудностями, нами

были изучены связи копинг-поведения со смысло-

вым содержанием трудных ситуаций, с личностны-

ми характеристиками: психической ригидностью

ПСИХОЛОГ ИЯ СО ВЛАДАЮЩЕГО ПОВЕДЕНИЯ

(характеризующей степень открытости человека

как психологической системы), локусом контроля

(отвечающего за степень осознания собственной

ответственности за качество своей жизни), конти-

нуумом доминирование-ведомость (свидетельс-

твующим о возможности собственной субъектной

активности человека), с принятием себя и других,

эмоциональным комфортом (как показателем соот-

ветствия образа мира и образа жизни). Расхожде-

ние между образом мира и образом жизни прояв-

ляется в стресс-напряженности (эмоциональном и

социальном неблагополучии), где психологическая

готовность к стрессоустойчивости предполагает

возможность трансформации стресс-напряжения

в вектор развития, тем самым обеспечивая устой-

чивость человека как развивающейся системы в

трудных ситуациях. В варианте низкого уровня

психологической готовности – наличие параметров

(личностных, деятельностных, смысловых), закры-

вающих систему в своем развитии, следствием чего

является дистресс.

Для исследования заявленных параметров ис-

пользовались контент-анализ высказываний рес-

пондентов; шкалы «установочной ригидности»,

«ригидности как состояния» и «шкала лжи» Томс-

кого опросника ригидности Г. В. Залевского (1992)

и Опросник социально-психолгической адаптиро-

ванности К. Р оджерса и Р. Даймонда (1954). Ис-

следование проводилось на выборке (470 человек)

старших подростков и юношей русских, алтайцев,

бурят, татар, шорцев, хакасов, проживающих в Си-

бирском регионе.

На основании анализа корреляционных связей

и результатов факторного анализа исследуемых ха-

рактеристик в каждой национальной группе можно

выделить совокупность, которая определяет разные

уровни психологической готовности юношества на-

родов Сибири к эффективному совладанию с труд-

ностями.

Так, устойчивость алтайцев в трудных ситуа-

циях может быть связана со следующими личност-

ными характеристиками: принятием себя и других,

внутренним локусом контроля, балансом между

возможностью быть лидером (доминантным) и под-

чиняться другим (ведомым), готовностью принять

социальную поддержку и делиться своими пережи-

ваниями в трудных ситуациях.

У бурят в качестве таких характеристик пред-

положительно можно считать придание трудным

ситуациям смысла (возможности собственного раз-

вития), субъектную активность, возможность быть

открытым изменениям. Такие личностные парамет-

ры выражены u1091 у тех, кто чаще использует когнитив-

ные копинг-стратегии «проблемного анализа».

В русской подвыборке социальное благопо-

лучие характеризуется приданием трудным ситуа-

циям смысла самосовершенствования, принятием

других, принятием себя и самокритичностью, уме-

ренными показателями психической ригидности.

Их поведение в трудных ситуациях чаще характе-

ризуется такими эффективными стратегиями как:

принятие социальной и инструментальной (конк-

ретные советы) поддержки; преодоление преград

на своем жизненном пути посредством волевых

усилий, использование проблемного анализа, конс-

труктивной активности и оптимизма. Сопостав-

ление собственных трудных ситуаций и способов

совладания с ними с аналогичными у молодежи

других национальностей может выступать показа-

телем психологической готовности к толерантному

поведению в трудных ситуациях.

У шорцев устойчивость в трудных ситуа-

циях как возможность выхода на новые ценност-

но-смысловые параметры собственного развития,

может быть связана с приданием смысла трудным

ситуациям в плане собственного самосовершенс-

твования, принятием себя и других людей, ориен-

тацией на внутренний контроль в происходящем

с ними, субъектной активностью, возможностью

быть гибким. Эти личностные характеристики свя-

заны с такими копинг-стратегиями, как саморегуля-

ция своего состояния, конструктивная активность,

пассивная кооперация. Возможно, данные копинг-

стратегии в сочетании с вышеуказанными личнос-

тными характеристиками являются значимыми для

успешного становления их этнической идентичнос-

ти в процессе саморазвития.

Психологическая готовность хакасов к устой-

чивости в трудных ситуациях связана с принятием

себя и других, внутренним контролем. В трудных

ситуациях эти личностные характеристики хакасов

связаны с оптимизмом, конструктивной стратегией

разрешения проблем и пассивной кооперацией.

Для татар устойчивость в трудных ситуаци-

ях связана с принятием себя и использованием ко-

пинг-стратегий анализа ситуации, конструктивной

активности, социальной поддержки и пассивной

кооперации. Сочетание уверенности в себе и (в

пределах нормы) выраженной психической ригид-

ности, копинг-стратегий анализа ситуации и конс-

труктивной активности может позволять татарам

гибко использовать в случае необходимости такие

стратегии совладания как «религиозность» и «пас-

сивная кооперация».

Показатели эмоционального неблагополучия,

дезадаптации, свидетельствуют о несоответствии

образа мира образу жизни. Связанные с ниже при-

веденными для каждой национальной группы лич-

ностными характеристиками и копинг-стратегиями,

они в своей совокупности могут отражать закрытие

психологической системы в своем развитии в труд-

ных ситуациях.

Русские респонденты при непринятии себя и

других не проявляют собственной активности, но в

Кострома, 16–18 мая 2007 г.

трудных ситуациях прибегают к обращению за со-

ветом. Стратегии защиты у русских ведут к увели-

чению дезадаптации. Стратегия ухода от проблем

может проявляться в сочетании с гедонистической

направленностью, оптимистичным настроением,

принятием себя, способностью ко лжи, игнориро-

ванием копинг-стратегий «смирения» и «религиоз-

ности». Чем больше выражено смирение, тем мень-

ше склонны респонденты к проблемному анализу,

таким ребятам трудно не только анализировать

проблемную ситуацию, но и изменить свое отноше-

ние к ней, увидеть в ней возможности собственно-

го развития. Экстернальная позиция проявляется в

том, что растерянность, собственный дискомфорт

переживается русскими респондентами как спрово-

цированные другими.

Для шорцев противоречие между образом

мира и сложившимся образом жизни, обусловлен-

ным фиксированными установками по отношению

к себе и другим, связано с переживанием матери-

альных трудностей. Проблемы с семьей, друзьями

могут возникать, как правило, у тех, кто, сохраняя

высокий внутренний контроль, но, проявляя ригид-

ность, не может изменить свое отношение к ситуа-

ции, придав ей другой смысл – рассматривая ее как

безвыходную.

Фиксация на использовании стратегии сотруд-

ничества связана с потребностью получать подде-

ржку в трудной ситуации, чувствовании себя неса-

мостоятельным. Однако, чем чаще они прибегают в

трудных ситуациях к защите, тем труднее им обра-

титься за советом и изменить собственное отноше-

ния к ситуации. Невозможность самостоятельного

разрешения трудной ситуации может провоциро-

вать использование стратегии игнорирования. По

данным исследования, они уходят от осознания

трудностей, не признают их наличия, не могут оп-

ределить смысловое содержание трудных ситуаций,

замечают только частоту их возникновения.

В отношении данных, полученных на респон-

дентах хакасов, закрытие человека как психологи-

ческой системы в трудных ситуациях связано с по-

вышением установочной ригидности, снижением

гибкости поведения в ситуациях стресса, волнения,

напряжения, страха, усталости, а также в социаль-

ном функционировании: закрытостью и фиксацией

на негативных эмоциях по отношению к себе и к

другим. Расхождение в образе мира и в образе жиз-

ни проявляется в стремлении быть самостоятель-

ным, и, в то же время сочетание ригидности и вне-

шнего контроля затрудняет согласование юношами

этих новых условий жизни с неосознаваемыми (или

частично осознаваемыми) жизненными стереоти-

пами и сложившимися (фиксированными) схемами

поведения. Фиксация переживаний и стресс-напря-

женности в силу этого расхождения порождает у

них защиту в виде ухода от проблем или проявле-

ний дезадаптации.

У татар переживание трудной ситуации как

непонимания со стороны окружающих характерно

для более ведомых, зависимых ребят. Непринятие

себя, отсутствие видения положительных перспек-

тив, внешняя зависимость приводят к использова-

нию таких стратегий как покорность, самообвине-

ние. Такая слитность образа мира и образа жизни,

отсутствие динамики смыслов, использование

стратегий, закрывающих систему в своем развитии,

способствует порождению хронической напряжен-

ности. Переживание трудных ситуаций как невоз-

можности воздействовать на других, на события,

а также трудности принятия u1088 решений связаны с

использованием стратегии «альтруизма», при этом

связь с эмоциональным дискомфортом может сви-

детельствовать, что данная стратегия не является

собственно осознанным выбором, а может пред-

ставлять собой проявление вынужденной стратегии

«покорности». Переживание невозможности дейс-

твовать самостоятельно в сочетании с копинг-стра-

тегией защиты, а также переживание трудностей как

отсутствия выхода в сочетании с копинг-стратегией

отвлечения свидетельствует о вариантах закрытия

системы в своем развитии в трудных ситуациях.

У татар переживание материальных трудностей

связано с низким принятием себя и положительным

отношением к другим людям, при этом ими чаще

используются копинг-стратегии растерянности и

агрессии. Можно заметить, что у татар адаптив-

ность связана с потребностью в спокойствии, зави-

симости от кого-либо, отстраненном отношении к

своим проблемам. Это создает низкий уровень лич-

ностной готовности к развитию и соответственно

стрессоустойчивости в трудных ситуациях.

Таким образом, совладающее поведение (за-

щиты, копинг-стратегии) можно рассматривать как

составные элементы в самоорганизации человека

как открытой психологической системы; они по-

рождаются определенными смыслами и ценностя-

ми и сами участвуют в их образовании. Согласован-

ная динамика смыслов трудных ситуаций и страте-

гий совладания обеспечивает подвижность системы

как развивающегося явления в трудных ситуациях,

гарантируя ее устойчивость. В социокультурном

контексте самоорганизация проявляется через осоз-

нанный выбор этнических традиций в совладании

с трудностями, что не порождает противоречия и

ценностных конфликтов у молодежи, а обогащает

и расширяет совладающее поведение, способствуя

процессу становления этнической идентичности в

условиях модернизации современного общества.

ПСИХОЛОГ ИЯ СО ВЛАДАЮЩЕГО ПОВЕДЕНИЯ

СОВЛАДАЮЩЕЕ ПОВЕДЕНИЕ, ЕГО

СВЯЗЬ С КОНТРОЛЕМ ПОВЕДЕНИЯ

И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТОЙ В

МЕХАНИЗМЕ САМОРЕГУЛЯЦИИ

И.И. Ветрова (Москва)

Понятие «копинг» существует u1085 на стыке трех

областей психологии – психологии личности, со-

циальной психологии и психологии здоровья око-

ло 40 лет в рамках научной парадигмы «стресс-

копинг», развивающейся особенно интенсивно в

зарубежной психологии. В отечественной пси-

хологии данное направление развивается с 90-х

годов, становится принятым перевод термина

«копинг» как «совладание» (Анцыферова, 1996).

Сейчас в западной науке активно развивает-

ся направление исследований копинг-поведения в

применении к конкретным проблемам – более при-

кладная область науки. Например, Р. Бриант с кол-

легами (Briant, Marosszeky и др., 2000) исследовал

совладающее поведение у людей с травмой мозга.

К. Хоней, М. Морган и П. Беннет (Honey, Morgan,

Bennet, 2003) исследовали беременных женщин в

период беременности и через некоторое время пос-

ле родов. М. Аншел и Д. Андерсон (Anshel, Anderson,

2002) исследовали стили совладающего пове-

дения у спортсменов. Д. Коннор-Смит из Америки

и Э. Калвет из Испании в своем кросс-культурном

исследовании (Connor-Smith, Calvete, 2004) нашли

значительные отличии в наборах используемых

стилей совладания между студентами из их стран.

В России за последние 5 лет было проведено так

же множество прикладных исследования совладаю-

щего поведения. Н. Н. Петрова из Тамбовского Го-

сударственного Университета исследовала копинг-

поведение у больных, находящихся на заместитель-

ной почечной терапии (Петрова, 2002), а также в со-

авторстве с А. Э. Кутузовой и А. О. Недошивиным

обследовала больных в ситуации соматогенной ви-

тальной угрозы (Петрова и др., 2004). Тут были об-

наружены значительные различия между больными

разного возраста. Более молодые больные исполь-

зуют менее продуктивные стратегии совладания, а

также находятся в более подавленном состоянии.

Продуктивные же копинг стратегии больные склон-

ны доводить до гротескного состояния, что делает

их непродуктивными. Однако конструктивный ва-

риант копинга «оптимизм» способствует улучше-

нию психологических параметров качества жизни.

Тем не менее копинг-поведение можно рас-

сматривать и в другом аспекте, не как активный

механизм защиты при столкновении u1089 с какой-то

серьезной проблемой, заболеванием, а как доста-

точно постоянную структуру, в большей или мень-

шей степени участвующую в нашей повседневной

жизни. Т.Л.Крюкова отмечает смену приоритетов в

исследовании копинга: если в течение нескольких

лет исследователи данной проблематики опирались

на модель дефицита необходимых навыков или не-

способность человека к эффективному поведению

в трудной ситуации, то теперь в фокусе интереса

находится то, что человек может сделать, за счет

чего он совладает со стрессом. Таким образом, ис-

следование психологического совладания от вне-

шних переменных условий его применения развер-

нулось ко внутренним ресурсам человека, которые

являются достаточно константными.

В настоящее время совладающему поведению

посвящено множество работ сотрудников Костром-

ского Государственного Университета им. Н. А. Не-

красова (Крюкова, 2001; Сапоровская, 2003 и др.).

На базе этих исследований обоснован подход к по-

ниманию психологии совладающего поведения как

поведения субъекта, что позволило обозначить но-

вое направление в изучении данной проблематики.

Многочисленные работы, где проводится де-

ление совладающего поведения по сферам проявле-

ния, натолкнули нас на мысль о соотношении ко-

пинг-поведения и контроля поведения (Сергиенко,

2003) как ресурса этого совладающего поведения. В

основе контроля поведения лежат также 3 состав-

ляющие: контроль действий (контроль поведенчес-

ких проявлений), контроль эмоций (эмоциональная

регуляция) и когнитивный контроль (способность

к когнитивному анализу, предвосхищению и пла-

нированию деятельности). Однако, в результате

пилотажного исследования (Сергиенко, Ветрова,

2004), ставшего началом мини-лонгитюдного ис-

следования, мы получили более обширные и неод-

нозначные данные, чем планировали. Была обнару-

жена многомерная связь совладающего поведения

и контроля поведения, наиболее выраженной ока-

залась связь с эмоциональной составляющей. На

основании этих данных и изучения новых данных,

описанных в литературе, мы выдвинули предполо-

жение о том, что контроль поведения, совладающее

поведение и психологическая защита являются раз-

ными уровнями единого механизма, связанного с

саморегуляцией субъекта. Психологическая защита

– наименее осознаваемый уровень, плохоосознава-

емое стремление. Контроль поведения находится на

промежуточном уровне: является частично осозна-

ваемым, опирается на конкретные структуры, как

неосознаваемые, так и осознаваемые. А копинг-по-

ведение – полностью осознаваемо и является, по

сути, социально-приемлемой, значимымой формой

адаптации. Продуктивный копинг – это хорошо

адаптивное поведение. При соотнесении с конс-

труктами «субъект» и «личность» мы предполага-

ем, что контроль поведения – это регулятивная фун-

кция субъекта, копинг – регулятивный механизм

личности, а психологическая защита – особенности

организации субъекта.

На данном этапе исследования наибольшую

значимость приобрело для нас соотнесение сов-

Кострома, 16–18 мая 2007 г.

ладающего поведения и психологической защиты.

Множество работ в этой области направлено на по-

иск отличий и разграничение понятий, и это акту-

ально. Весьма прискорбно, что в настоящее время

не только в научно-популярной литературе, но и в

отдельных научных работах нет различения психо-

логической защиты и совладающего поведения, по-

рой даже они употребляются как синонимы. Веро-

ятно, это является следствием недостаточно четкого

представления и определения этих конструктов.

Психологическая защита – это психическое

явление, впервые описанное в парадигме психоана-

лиза. В настоящее время в развитии этого научного

конструкта заинтересованы не только представите-

ли глубинной психологии и психотерапии. Анализ

литературы показал, что актуализации механизмов

психологической

защиты способствуют ситуации,

которые представляют

собой серьезное испытание

для человека, которые в некоторой степени превы-

шают его внутренние ресурсы, выходят за рамки

его актуального развития.

Психологическая защита определяется не объ-

ективным событием как таковым, а субъективной

значимостью этого события для человека. Главная

задача психологической защиты – это устранение

психологического дискомфорта, а не реальное решение

ситуации. В этом смысле защита действует

только в рамках актуальной ситуации, можно ска-

зать, что она идет на поводу этой актуальной ситу-

ации.

Большой вклад в изучение психологической

защиты и разработку методов ее тестирования (т. е.

измерения вклада каждого механизма в репертуар

защиты данного человека) внес Р. Плутчик. Его ос-

новная идея заключается в том, что механизмы пси-

хологической защиты

являются производными эмо-

ций, а эмоции определяются как базисные средства

адаптации. Он выделяет восемь базисных адаптив-

ных реакций (инкорпорация, отвержение, протек-

ция, разрушение, воспроизводство, реинтеграция,

ориентация, исследование), которые, с его точки

зрения, выступают как прототипы восьми базисных

эмоций (страх, гнев, радость, печаль, принятие, от-

вращение, ожидание, удивление). Кроме того, он

обратил внимание на то, что защитные механизмы

характеризуются противоположностью (биполяр-

ностью) в той мере, в какой полярны лежащие в их

основе эмоции (радость – печаль, страх – гнев, при-

нятие – отвращение, ожидание – удивление). Таким

образом, восемь базисных механизмов он сводит к

четырем парам: реактивное образование – компен-

сация, подавление

– замещение, отрицание – про-

екция, интеллектуализация

– регрессия. Поскольку

защитные механизмы являются производными эмо-

ций, то они, по аналогии с эмоциями, классифици-

руются на базовые (отрицание, вытеснение, регрес-

сия, компенсация, проекция, замещение,

интеллек-

туализация, реактивное образование) и вторичные

(к их числу относятся все остальные). Данное поло-

жение особенно важно для нас, ведь совладающее

поведение также имеет множество связей с эмоцио-

нальным компонентом контроля эмоций.

В настоящее время большинство исследова-

телей рассматривают

психологические защитные

механизмы в качестве интрапсихической адапта-

ции личности за счет подсознательной переработки

поступающей ингформации. В этих процессах при-

нимают участие все психические

функции: воспри-

ятие, память, внимание, воображение, мышление,

эмоции. Но каждый раз основную часть работы по

преодолению негативных переживаний берет на

себя какая-то одна из них. Включаясь в психотрав-

мирующей ситуации, защитные механизмы высту-

пают в роли своеобразных барьеров на пути продви-

жения информации. В результате взаимодействия с

ними тревожная для личности информация либо

игнорируется,

либо искажается, либо фальсифи-

цируется. Тем самым формируется специфическое

состояние сознания, позволяющее человеку сохра-

нить гармоничность и уравновешенность

структу-

ры своей личности. Принципиально

важно, что все

эти процессы – неосознаваемые, в то время как сов-

ладающее поведение является именно осознанным.

Тем не менее, среди набора стратегий совладания

имеется ряд стратегий, имеющих нечто общее с не-

кторыми психологическими защитами. Например,

стратегия избегания и защита «вытеснение». Толь-

ко в первом случае человек осознанно уходит от ре-

шения проблемы, к которой вполне может потом и

вернуться с новыми силами, а во втором случае все

происходит на неосознаваемом уровне, и человек

уже не сможет снова обратиться к решению про-

блемы как таковой.

Стоит обратить внимание и на то, что сущес-

твует достаточно четкая онтогенетическая органи-

зация психологических защит. В числе первых воз-

никают механизмы,

связанные с перцептивными

процессами. Именно

процессы ощущения, воспри-

ятия и внимания несут ответственность за защиты,

связанные с невидением, непониманием информа-

ции (перцептивные защиты). К этой группе отно-

сятся отрицание и регрессия, а также их аналоги.

Они выступают как наиболее примитивные и харак-

теризуют «злоупотребляющую» ими личность как

эмоционально и личностно менее зрелую. Затем

возникают защиты, связанные с процессами памя-

ти, а именно с забыванием информации (вытесне-

ние и подавление). Самыми последними, по мере

развития процессов мышления и воображения,

формируются и наиболее сложные и зрелые виды

защит, связанные с переработкой u1080 и переоценкой

информации (рационализация). Про совладающее

поведение пока мы только знаем, что формируется

оно в раннем возрасте, более-менее определенные

ПСИХОЛОГ ИЯ СО ВЛАДАЮЩЕГО ПОВЕДЕНИЯ

стратегии появляются в подростковом возрасте, но

и эти наборы стратегий не остаются постоянными в

зависимости от ситуации.

Итак, подводя итог, можно сделать следующий

вывод: механизмы совладания более пластичны, но

требуют от человека большей затраты энергии и

включения когнитивных, эмоциональных и пове-

денческих усилий. Механизмы защиты склонны к

более быстрому уменьшению эмоционального на-

пряжения и тревоги и работают по принципу «здесь

и теперь». Однако они не приводят к решению про-

блемы. Тем не менее, эти два механизма лежат в

основе саморегуляции и несомненно имеют тесные

связи друг с другом.

Таким образом, в своей дальнейшей работе мы

планируем разграничить понятия копинг-поведе-

ния, контроля поведения и психологической защи-

ты, определить их место и роль в едином механизме

саморегуляции, а также степень их взаимосвязи и

взаимовлияния друг на друга. Все это может дать

нам ключ к более глубинному пониманию процесса

формирования продуктивного копинга, его опоры

на различные внутренние ресурсы. Полученные

данные могут лечь в основу специальной учебной

программы обучения продуктивному копингу, пос-

кольку, как отмечали еще И.М. Никольская и Р.М.

Грановская (Никольская, Грановская, 1998), отли-

чительной чертой совладания является принципи-

альная возможность обучения, базирующаяся на

полной осознанности данного процесса.