ТОП 10:

Инцидент вокруг календарной реформы.



В 1582 г. буллой папы Григория XIII в западном мире вводился новый календарь (с пропуском 10 дней). Стефан Баторий своим универсалом распространил календарную реформу на Речь Посполитую, что вызвало недовольство православного населения. В свою очередь константинопольский патриарх Иеремия II ответил разъяснительным посланием, в котором прокомментировал введение нового (григорианского) календаря как «новую схизму папы» и призвал православных придерживаться в праздниках и обрядах старого (юлианского) календаря.

Реформа существенно развела во времени религиозные праздники католиков и православных. Попытки представителей светской власти на местах и католических иерархов ввести новый календарь силовыми методами углубляли раскол общества. Особенно напряженная ситуация сложилась во Львове. Накануне православного Рождества 1583 г. львовский католический архиепископ Я.Суликовский отдал распоряжение опечатать все православные церкви в городе, что и было сделано прямо во время богослужения.

Инцидент во Львове, волнения православных в других городах вынудили Стефана Батория отменить свое распоряжение о необходимости принятия нового стиля православной церковью. В январе 1584 г. король издал универсал, в котором разъяснял, что календарная реформа касается только светских дел.

Православные братства.

На защиту отцовской веры становились православные мещане, которые до этого играли незначительную роль в жизни общества, а теперь приступили к организации религиозно-национальных объединений – братств. Особую известность получило Львовское братство, основанное при церкви Успения Богородицы. В 1586 г. оно получило от антиохийского патриарха Иоакима право ставропигии (самоуправления), подтвержденное в 1589 г. константинопольским патриархом Иеремией II.

Львовское Успенское братство стало независимым от местного владыки. Одновременно оно получило исключительные полномочия: осуществление контроля над епископским судом, наблюдение за «благочестием и моральностью» духовенства и светских людей. Братство могло отлучать от церкви любого православного человека, причем даже патриарх не мог отменить этого решения.

Стремление мирян к активному участию в общественной и культурной жизни было одним из проявлений Реформации. Вместе с тем нарушение традиционного церковного уклада (контроль братства над духовенством, уменьшение власти епископа) имело и негативные последствия. Начались постоянные конфликты между братчиками и львовским епископом Гедеоном Балабаном. Причем вмешательство Успенского братства в дела владыки зачастую принимало абсурдные формы.

Устав Львовского братства использовался в качестве образца для других братств. Правда, в их деятельности, несмотря на теснейшие связи, оставались и некоторые различия, связанные с местными условиями. Духовенство Львова оставалось практически вне братства. Но, поскольку братства подразумевались как всесословные объединения, в дальнейшем в их организации и деятельности в других городах принимали участие представители шляхты, духовенства, казачества.

Деятельность братств, в которые стали принимать и женщин (как «сестер»), становилась все более разноплановой. Они выступали против патроната (если он их не устраивал), католической пропаганды, религиозных ограничений, стремились влиять на посвящение в церковный сан достойных с их точки зрения людей. Важным направлением просветительской деятельности братств была организация типографий и братских школ. В 1592 г. Львовская братская школа благодаря хлопотам князя В.-К.Острожского получила королевский привилей на преподавание семи вольных наук.

Брестская церковная уния.

Неуклюжее вмешательство патриарха Иеремии в дела Киевской митрополии, поддержка им братского движения вызвали недовольство среди высшего духовенства, заставили его искать пути восстановления традиционной епископской власти. Средством выхода из кризиса иерархи считали церковную унию с Римом. Инициатива в этом деле принадлежала львовскому епископу Гедеону Балабану, которого на частной встрече в Белзе в 1590 г. поддержали луцкий, турово-пинский и холмский епископы. Переговоры православных иерархов Беларуси и Украины продолжались на протяжении ряда лет. Число сторонников унии пополнилось митрополитом Михаилом Рагозой и новоосвященными епископами Ипатием Потием (владимирским и брестским), Михаилом Копыстенским (перемышльским).

О своем видении условий объединения церквей епископы сообщили польскому королю Сигизмунду III, который после учреждения в 1589 г. московской патриархии автоматически становился сторонником унии. К соглашению с Римом некоторое время склонялся даже могущественный защитник православия князь В.-К.Острожский. Однако он соглашался на объединение церквей только как равноправных субъектов, а обязательным условием соглашения считал участие в нем всех восточных патриархов. Такая постановка вопроса переводила проблему заключения униии с практической плоскости к умозрительным проектам ее решения в далеком будущем.

Скрытное, келейное составление условий унии православными иерархами, отказ Сигизмунда III обсуждать эти условия на соборе с участием шляхты вызвали негодование князя Острожского. Летом 1595 г. он обратился к духовенству и мирянам с призывом стать на защиту «благочестия». Серьезность собственных намерений князь подтвердил заявлением о готовности выставить в случае необходимости 15 – 20-тысячное войско для борьбы против тех, кто, «прикрывая свою волчью сущность», хочет оторвать православный народ от вселенских патриархов.

Угроза вооруженной борьбы вызвала серьезное беспокойство Короны. На специальных заседаниях сената дебатировалась своевременность унии. Характерно, что ее противниками были многие католические иерархи, недовольные перспективой подчинения православного населения непосредственно Риму. Однако события приняли необратимый характер: в сентябре 1595 г. король своим универсалом поддержал унию, а сенат санкционировал поездку епископов Ипатия Потия и Кирилла Терлецкого в Италию. В декабре 1595 г. в Риме папа Климент VIII утвердил поданные ему «Статьи унии».

Окончательное юридическое оформление унии должно было произойти на соборе в Бресте в октябре 1596 г. Однако собор сразу же раскололся на две части – униатскую и православную. Униатская сторона, собравшаяся в церкви св. Николая, была представлена митрополитом М.Рагозой, пятью епископами, католическим духовенством, представителями польского короля. В работе православного собора приняли участие представители константинопольского и александрийского патриархов, отступившие от унии епископы Г.Балабан и М.Копыстенский, девять архимандритов, большое количество (около 200) протоиереев и монахов. В Брест приехали также князь Острожский с вооруженным отрядом, несколько сотен православных шляхтичей и братчиков.

Униатский собор утвердил акт объединения церквей и образования греко-католической церкви, которая подчинялась Ватикану. Были признаны основные догматы католической церкви, но церковные обряды оставались православными, а церковно-славянский язык – языком богослужения. Униатским епископам были обещаны места в сенате. Греко-католическое духовенство, как и католическое, освобождалось от уплаты податей, а шляхтичи-униаты могли претендовать на занятие государственных должностей.

Униатские владыки лишили сана львовского и перемышльского епископов и всех других духовных лиц, принявших вопреки воле митрополита участие в православном соборе. Православный собор, в свою очередь, объявил неправомочными действия сторонников унии и лишил их духовного сана. Обе стороны прокляли друг друга.

В.-К.Острожский в обращении к Сигизмунду III квалифицировал происшедшее, как нарушение прав и привилегий русского народа. Ответом короля, который решительно занял сторону униатов, стал универсал от 15 декабря 1596 г. Решения Брестского (униатского) собора были признаны обязательными. Однако из-за противодействия польской аристократии королевская власть не могла обеспечить всех данных греко-католикам гарантий. Универсал Сигизмунда III не гарантировал места в сенате униатским митрополитам.

Брестская уния предопределила обострение религиозной борьбы в Речи Посполитой, раскол внутреннего единства белорусского и украинского народов, их конфронтацию с польским народом. В конечном итоге все, что довелось сполна пережить, вытерпеть православным, в не меньшей мере выстрадали, почувствовали на себе и греко-католики. Разлом общества по конфессиональному признаку стал одной из существенных причин того, что и сегодня Украина принадлежит к числу внутренне расколотых в цивилизационном отношении стран.

Религиозная полемика.

Конфессиональное противостояние требовало идеологического обоснования своей правоты каждой из сторон. Всплеск религиозной полемики конца XVI – начала XVII в. связан с подготовкой и проведением Брестской унии. Ныне известно более 150 произведений так называемой полемической литературы представителей разных лагерей.

На идею церковной унии работали талантливые проповедники, в первую очередь иезуит доктор философии Петр Скарга. Идея главенства римского папы в греко-католическом союзе была обоснована в его работе «О единстве церкви Божьей под единым пастырем». Книга издавалась дважды (в 1577 и 1590 гг.) и вместе с брошюрами другого католического проповедника В.Гербеста, а также проведением календарной реформы вызвала резкие протесты со стороны православных кругов Беларуси и Украины. Одним из первых ответил на вызов римо-католиков православный полемист Г.Смотрицкий, который издал в Остроге сборник «Ключ царства небесного» (1587).

Среди полемистов-униатов особенно выделялись иерархи И.Потий и И.Кунцевич. Потий настаивал на том, что его сторонники никакой новизны в церковную жизнь не вводили, а лишь возрождали бывшее единство киевской митрополии с вселенской церковью. Кунцевич, однозначно защищая догматическое учение западной церкви, одновременно опирался на восточнохристианские традиции, строго придерживаясь «старины» в вопросах вероучения и обрядности. Причины избрания такой формы полемики заключались, видимо, не только в отсутствии у полоцкого епископа соответствующего западного образования и незнании им латыни, но и самобытностью его личного видения конфессиональной проблемы.

Православная и протестантская полемическая литература была представлена работами ряда известных деятелей культуры, анонимными произведениями, а также изданиями подписанными псевдонимами. На слуху у современников были имена И.Вишенского, Х.Филалета, С.Зизания, М.Смотрицкого.

Произведения полемической литературы (и латино-униатские и православные) различались между собой по форме, содержанию, качеству литературной обработки материала, уровню богословской мысли, тону изложения, но круг рассматриваемых проблем в конце XVI – начале XVII в. оставался практически неизменным. В сфере догматики дискуссия вообще велась вокруг вопросов, которые уже долгое время разделяли христианский Восток и Запад и в принципе не могли разрешиться в то время.

В религиозной полемике православная сторона занимала невыгодную в любой борьбе позицию обороны, а не наступления. И все же необходимость отвечать на выпады католиков и униатов будила мысль, заставляла представителей православной культуры больше внимания уделять делу просвещения.

Сеймовая оппозиция унии.

Уния насаждалась силой. Православные иерархи заменялись униатскими. Имущество православной церкви передавалось униатам. Православные купцы, ремесленники и шляхта всячески ограничивались в правах. Вследствие тождественности православия «русскости» делалось все «чтобы Руси не было на Руси».

Пока теологи и публицисты обменивались словесными залпами, шляхта и мещане нашли собственную тактику действий в виде сеймовой оппозиции и корпоративных методов отпора. Тон выступлениям православной шляхты, до 1596 г. практически молча голосовавшей на сеймах, задал в речи на сейме 1597 г. князь В.-К.Острожский. В 1599 г. в Вильно была сформирована специальная посольская группа из православных и протестантов для солидарных действий в сейме. Стороны договорились вместе защищать от посягательств свободу богослужения и церковное имущество. На сейме 1601 г. они совместно выступили за то, чтобы высшие церковные посты давались «русским людям действительно греческой религии». Когда король под влиянием прокатолически настроенной части шляхты отклонил данный проект сеймового постановления, православно-протестантская фракция в знак протеста покинула зал заседаний.

Первые, пусть скромные, успехи противникам унии принес сейм 1603 г. Силы оппозиции были подкреплены и военным аргументом – младший сын престарелого В.-К.Острожского Александр прибыл на сейм в Краков с двухтысячным войском. По решению сейма Киево-Печерский монастырь, хотя и с определенными оговорками, сохранялся за православными и не подчинялся униатскому митрополиту. В соответствии с древним обычаем его архимандрита должны были избирать киевская шляхта и духовенство.

Кульминация легальной шляхетско-мещанской оппозиционности православных приходится на время внутреннего и внешнеполитического кризиса Речи Посполитой, связанного со шляхетской вооруженной оппозицией («рокошем») 1606-1607 гг. Характерно, что киевская, волынская и брацлавская шляхта составляла умеренную часть рокоша, стремилась к лояльным (сеймовым) формам решения конфессионального вопроса.

Постановление сейма 1607 г. и подтверждающий его королевский привилей провозглашали право греческой религии на свободное богослужение и в перспективе замещение должностей, занятых в данное время униатскими владыками, в соответствии с древними обычаями. Общий характер этих документов, их двусмысленность предопределили дальнейшие острые дебаты по вопросу кого считать представителями «настоящей» греческой религии. Не считался ни с какими претензиями православных и Ватикан. В 1613 г., после смерти И.Потия, римский папа утвердил в сане митрополита униата И.Рутского.

И все же законодательные акты 1607 г., а также определенные уступки оппозиции на сейме 1609 г. надолго стали для православных правовой основой в решении вопросов восстановления и легализации церковной иерархии, в отстаивании юридических прав церкви в целом.

Реестровое казачество.

В конце XVI – начале XVII в. на Украине существовали три основные четко размежеванные группы казачества: запорожцы, которые жили, по сути, за границами Речи Посполитой; казачество пограничных городов, которое вело казацкий образ жизни, но не имело официального, признанного правительством, статуса и в значительной степени игнорировало государственную власть; зажиточные реестровые казаки, которые пошли на службу Короне.

Понимая бесплодность каких-либо попыток подчинить далекую и непокорную Сечь, коронное правительство в то же время стремилось привлечь на свою сторону часть городового казачества и противопоставить его остальному как официальное воинство. Таким способом планировалось не только увеличить собственную военную мощь в пограничье, но и урегулировать отношения с татарами и турками, которые постоянно жаловались на казаков.

В 1572 г. Сигизмунд II Август издал универсал о формировании из казаков наемного отряда из 300 человек, которые должны были находиться на государственном содержании. Привлеченные на службу казаки заносились в специальные списки («реестры»). «Старшим реестра» король назначил шляхтича Яна Бадовского, дав ему одновременно и судебную власть над отрядом. Так было положено начало реестровому казачеству, которое получало за службу деньги и определенные привилегии.

Задание реестровых казаков заключалось не только в охране границ, но и, что не менее важно, в контроле над нереестровыми казаками. Организация казаков в отдельное подразделение, подчиненное непосредственно главнокомандующему и собственному начальнику, создало первый прецедент юридического признания казачества как новой социальной группы.

Отряд Я.Бадовского распался с его смертью в 1575 г. Но неудачи в Ливонской войне и разгул казачьей вольницы вынудили правительство вернуться к идее реестрового казацкого войска. В 1578 г. король Стефан Баторий взял на государственную службу 500 казаков. Они подчинялись черкасскому и каневскому старосте князю М.Вишневецкому. «Старшим реестра» (названным в королевском привилее «гетманом») стал брацлавский шляхтич Ян Оришовский. Король вручил реестровым казакам символы власти («клейноды»), в том числе булаву, бунчук, хоругвь и печать. На розовом поле хоругви был изображен белый орел – герб Польши, а на печати – казак с самопалом на плече и саблей на боку.

«Войско Запорожское реестровое» располагалось на территории с центром в Трахтемирове (теперь село на Киевщине), выше по течению Днепра от Запорожской Сечи. Здесь реестровики имели исключительное право на землевладение. В полное распоряжение казаков передавался Трахтемировский монастырь с его госпиталем, приютом для престарелых и арсеналом.

Со временем численность реестровых казаков возрастала (в 1590 г. – 1 тыс. человек), но стабильной она не была и колебалась в зависимости от обстоятельств. Если Короне необходима была помощь во время войны, она увеличивала реестр до нескольких тысяч, а потом сокращала его.

Реестровое войско находилось в сложном положении. С одной стороны, оно должно было подчиняться коронной власти и выполнять ее приказания, с другой, не могло стоять в стороне от тех проблем, которые касались как непризнанной властями остальной части казачества, так и вообще всего населения края. Это предопределило непоследовательность поведения реестровцев в дальнейшем. Вычеркнутые из реестра казаки («выписчики») пополняли ряды недовольных, уходили в Сечь и впоследствии играли значительную роль в казацко-крестьянских восстаниях против польского гнета.

Хотя реальная власть в Средем Поднепровье принадлежала старостам, но и влияние казацкой старшины неуклонно возрастало. Реестровцы все громче заявляли о своих правах на подлинное самоуправление.

Запорожская Сечь.

После Люблинской унии формирование Запорожской Сечи как своеобразной формы казацкой государственности вступило в новую фазу. Столица днепровской вольницы в разное время располагалась в разных, но хорошо защищенных природой местах. Так, после Хортицы она находилась на острове Томаковка (60-е гг. XVI в. - 1593 г.), затем - на р. Базавлук (1593-1638 гг.). Собственно Сеч или то укрепленное место, где размещалось казацкое управление, называли еще «Кошем». Но власть сечевого товарищества распространялась не только на «Кош Запорожский», но и на значительную территорию, которая называлась «землями Войска Запорожского» или «Запорожскими Вольностями».

Историк Н.И.Костомаров называл Сечь «христианской казацкой республикой». Такое определение сохранило свое значение и в наши дни. Верховным органом управления Запорожской Сечи была сечевая рада, которая решала важнейшие вопросы внутренней жизни и внешних сношений. Рада ежегодно избирала войсковую старшину (судью, писаря, есаула и др.) во главе с кошевым атаманом, которого иногда называли гетманом. Низшую ступень командного аппарата возглавляли куренные атаманы, избиравшиеся казаками соответствующего куреня.

Все казаки, считавшиеся свободными и равноправными, несли службу за свой счет. В Сечь не допускались женщины, хотя вне ее территории казаки имели семьи. Самоуправление Запорожья регулировалось обычным правом. Сечь стала оплотом православия на Украине. Вступление в запорожское товарищество начиналось с вопроса: «В бога веруешь?». А прибывали сюда наряду с украинцами белорусы, татары, поляки, евреи, грузины, турки, молдаване и др. Причем многие из них были образованными людьми и у себя на родине занимали высокое социальное положение.

Численность сечевого товарищества не была стабильной. Зимой в Запорожье находился небольшой гарнизон, который нес сторожевую службу. Но с наступлением весны Сечь превращалась в людской муравейник. В мирное время главным занятием запорожцев были промыслы и скотоводство.







Последнее изменение этой страницы: 2017-01-27; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.206.48.142 (0.014 с.)