Сфера международного кредита и основные тенденции развития рынка ссудных капиталов.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Сфера международного кредита и основные тенденции развития рынка ссудных капиталов.



 

Рекомендуется обратить особое внимание на такую основную характеристику сферы международного кредита - она давно перешагнула национальные границы, и речь, таким образом, идет о теснейшем симбиозе на основе срастания национальных и международного финансовых рынков, а также о превращении всей кредитной системы в космополитическое средство аккумуляции свободных денежных средств и их перераспределения между различными отраслями и странами в масштабах всего мира.

Современный кредит - это мощнейшее средство экономического роста, но одновременно при неизбежных спекулятивных устремлениях финансистов наиболее уязвимое звено международного хозяйственного механизма, с которого начинается падение всех макроэкономических показателей при кризисах .В современных условиях разрыв финансовой цепи в одном звене дает многократно увеличенную серию последующих разрывов: например, 1 доллар, вложенный в банк в США, ссужается затем по всей цепи финансовых учреждений вплоть до стадии его конечного использования не менее 6 раз. Таким образом, при развитой кредитной системе неплатеж одного агента - правительства, банка, компании, индивидуального заемщика означает не только индивидуальный крах, но и резкое ухудшение ликвидного положения кредитора, и кредитора его кредитора, и кредитора двух предыдущих кредиторов и т.д. Иными словами, в условиях резкого роста взаимозависимости всех стран мира потенциальная возможность разрыва финансовой цепи становится серьезной международной опасностью. Это тем более важно отметить, что пирамида внешних и внутренних долгов приобрела уже фантастические размеры, превысив величину суммарного ВВП стран мира. Внутренняя задолженность относится к международным активам банков, как 4 : 1.

Новые тенденции в международном движении ссудных капиталов обусловлены процессом постепенного превращения национальных систем финансирования в интегрированную часть международной финансовой структуры. К ее важнейшим особенностям относится небывалое возрастание в последние полтора - два десятилетия в международных расчетах и платежах доли финансовых ресурсов, переводимых из страны в страну вне связи с конкретными внешнеторговыми сделками (эта доля давно перешагнула за 90%). Объективной основой этого феномена выступает повышение роли экспорта ссудного капитала в МЭО. Такое перераспределение стало возможным благодаря образованию международного финансового рынка, концентрирующего спрос и предложение ссудного капитала в мировых масштабах. С начала 1970-х гг. на этом рынке преобладают крупнейшие частные коммерческие банки (ТНБ) стран с развитой экономикой.

Углубление интернационализации привело к опережающему развитию международных кредитных операций по сравнению с национальным кредитом (в среднем в два раза по темпам роста). Столь бурное развитие международного кредита было достигнуто, в частности, благодаря образованию и расширению с начала 1970-х гг. рынка евровалют. Операции на рынке евровалют производятся в валютах, являющихся иностранными для государства, на чьей территории они осуществляются. Источником средств служат вклады до востребования (то есть краткосрочный кредит) в национальной валюте, которые переводятся в срочные депозиты (то есть в средне- и долгосрочный кредит) в заграничные банки или иностранные филиалы национальных банков. Таким образом, через ТНБ на рынке евровалют осуществляется трансформация краткосрочного национального кредита в среднесрочный международный.

Наряду с общей тенденцией к интеграции формированию рынка евровалют способствовал ряд других факторов, и в том числе:

· наличие в ряде стран и, прежде всего, в США многочисленных ограничений на прямой перевоз капиталов за границу;

· инфляция 1970-х - начала 1980-х гг.;

· рециклирование доходов разбогатевших арабских стран-нефтеэкспортеров.

С 1970-х гг. рынок евровалют не только обеспечивал финансирование международных операций, но и служил инструментом интеграции национальных денежных рынков, фактором образования единого мирового финансового рынка. Одно из проявлений такой интеграции - создание в 1981 г. рынка международных банковских услуг в Нью-Йорке и некоторых других городах США (банкам, расположенным здесь, было разрешено проводить операции в евровалютах).

К этому следует добавить, что в последние 20-25 лет существенно изменилось положение на мировом рынке ссудных капиталов и в сфере валютно-финансовых операций. Япония, которая по своей экономической силе вышла на второе после США место в мире, превратилась в крупнейший мировой финансовый центр. Первую десятку ста крупнейших ТНБ мира формируют японские банковские гиганты. Еще в 1989 г. по объему операций на фондовом рынке Токийский рынок оттеснил Лондонский на второе место. Около 3/4 ресурсов международного рынка капиталов размещается в странах с развитой экономикой.

О срастании как свершившемся факте национальных и международного финансовых рынков свидетельствует новая тенденция - речь идет о преимущественном развитии с 1982-84-го гг. иностранных операций в национальной валюте, минуя посредничество еврорынка. Это означает, что национальные платежные средства в большей мере напрямую вторгаются в международную финансовую сферу. С этого времени большая часть - более 3/4 новых международных кредитов предоставляется непосредственно в национальных валютах (а до того времени - в евровалютах ).

Другой важнейшей особенностью мирового рынка ссудных капиталов с середины 1980-х гг. стало усиление роли ценных бумаг (в частности, облигаций) как средства мобилизации свободных финансовых ресурсов. Причины заключаются в расширении прямой международной финансовой деятельности развитых стран и крупнейших ТНК, а также в определенной степени в подрыве доверия к банкам - вкладчик предпочитает приобретать ценные бумаги, а не держать средства на банковских депозитах в условиях обострения международного кризиса задолженности. Кроме того, следует отметить и тенденцию к ослаблению в странах с развитой экономикой всякого рода ограничений на сделки с долгосрочными вложениями капиталов.

 

Международный кризис задолженности и его урегулирование -

Проблемы и перспективы.

 

Эта важнейшая проблема проистекает из объективной тенденции возрастания зависимости всей системы МЭО от ситуации, которая складывается в области международных финансов. Повышение роли кредита сказалось на постоянном повышении доли заемных средств (до 55-85%) в авуарах нефинансовых компаний стран мира. Одновременно резко расширился межгосударственный кредит. "Жизнь взаймы" стала повседневной реальностью, что неизбежно привело к быстрому росту государственных долгов как развитых, так и развивающихся стран (PC). Наиболее остро эта проблема стоит для многих стран "третьего мира", поскольку невиданный рост международной задолженности (хотя основная ее часть и приходится на займы государственных учреждений развитых стран и на межбанковский оборот) породил опасность для валютно-финансовой стабильности всего мира. Эта опасность, в первую очередь, связана с займами правительств PC, которые в 1995 г. составляли 1,9 трлн. долл.; 60% этой суммы - долги частным коммерческим банкам. Причины образования столь огромной задолженности связаны с объективной необходимостью осуществления структурной реконструкции национальных экономик в условиях HТP, перешедшей в стадию ИP. С первой половины 1970-х гг. инвестиционный бум и бурное промышленное строительство в "третьем мире", а также перенос туда многих традиционных отраслей производства транснациональными корпорациями и необходимость развития энергетической и транспортной инфраструктуры, равно как и проведения социальных программ обусловили резкий рост потребностей в финансировании, в том числе из внешних источников. Свободные средства были у ТНБ, оперировавших на рынке евровалют, и они их охотно предоставляли. Можно констатировать, что сложившийся уровень задолженности PC есть совокупный результат резко возросших потребностей в экономическом финансировании, наличия свободных средств на международном финансовом рынке, инфляции и низкой реальной ставки процента в 1970-х гг.

В дальнейшем, когда в условиях ИР развитые страны форсировали переход на ресурсосберегающую модель хозяйствования, что породило глобальное противоречие между быстрыми и медленными экономиками, спрос на товары экспорта PC стал относительно сокращаться при усилении протекционизма со стороны развитых государств, а цены на сырье упали при росте ставок процента по кредитам. Вдобавок, ТНБ в условиях роста нестабильности, напуганные перспективой банкротства клиентов, резко сократили новое кредитование. Разразившийся кризис долгов показал, что PC не способны не только погашать номиналы взятых кредитов, но и даже вовремя платить по ним проценты. Чтобы разрядить обстановку, МВФ и МБРР предприняли ряд операций по спасению должников. Основной принцип - должник должен исправно выплачивать проценты, а непогашенная сумма долга может реструктурироваться и пролонгироваться по существу до бесконечности. Основная техника спасения - пролонгация и новые кредиты МВФ и /или МБРР плюс организуемый параллельно в 4-5 раз больший кредит частных банков, для которых эти финансовые институты выступают в роли гарантов.

Анализируя перспективы и возможности полного урегулирования проблем, связанных с кризисом долгов, следует принять во внимание следующие соображения:

· исходить надо из того, что полностью эти долги никогда не смогут быть погашены (речь прежде всего идет о наименее развитых из всех медленных экономик);

· хотя ТНБ к сократили кредитование "третьего мира", однако у развитых стран нет иной альтернативы, кроме как продолжать кредитовать по различным каналам страны-должники, поскольку сюда направляются порядка 40% экспорта из центров мирового хозяйства;

· кризис долгов - мощный аргумент против политики протекционизма стран с развитой экономикой в отношении развивающихся;

· производительные капиталовложения, сделанные в PC на заемные средства, будут содействовать ослаблению долговой напряженности, начав приносить экономическую отдачу.

Контрольные вопросы для самоподготовки:

 

1) Как происходил процесс образования мировой валютной системы?

2) Когда и в связи с чем стал использоваться золотовалютный стандарт? Применяется ли он в международной практике в настоящее время?

3) Дайте сопоставительный анализ основных элементов Бреттон-вудской и Ямайской валютно-финансовой системы.

4) Дайте общую характеристику Европейской валютно-финансовой системы и сравните ее с Ямайской.

5) Что понимается под валютной интервенцией? Когда, как и в каких целях ее проводят? Приведите примеры.

6) Что такое девальвация? ревальвация? Объясните их сущность на конкретных примерах.

7) Что такое СДР? Каков механизм действия СДР?

8) Что такое реальная покупательная способность денежной единицы и как она определяется?

9) Что общего между СДР и ЭКЮ и чем они отличаются друг от друга? Решают ли СДР и ЭКЮ базовые противоречия валютных отношений современного мирового хозяйства?

10) Что такое валютная корзина? Каковы ее отличительные особенности сегодня?

11) Что такое валютный курс? Как он регулируется и устанавливается в настоящее время?

12) Дайте общую характеристику мирового рынка евровалют.

13) О чем свидетельствует рост доли заемных средств в авуарах ТНБ?

14) Проанализируйте основные особенности современной кредитной сферы.

15) Каким образом по структуре государственного долга можно судить об уровне развития страны? Приведите примеры.

16) В чем заключаются главные причины, обусловившие кризис долгов РС?

17) Что вы думаете по поводу проблемы урегулирования международной задолженности в современном мире?

Мировой финансово-экономический кризис:
взгляд на проблемы, противоречия и
перспективы урегулирования

Мировой финансово-экономический кризис, который продолжается с разной степенью глубины и остроты во всем мире, высветил многие проблемы развития современной глобальной экономики информационной эпохи (включая базисные механизмы ее функционирования). В этой связи в данной статье мы сочли целесообразным остановиться на некоторых основополагающих характеристиках его социально-экономической природы, исторических закономерностях генезиса, сущностных аспектах механизма функционирования, а также возможных сценариях дальнейшей реструктуризации системы международных финансово-экономических отношений. Таким образом будут освещены некоторые важнейшие, на наш взгляд, аспекты этой без преувеличения самой обсуждаемой проблематики современности.

Говоря о глубинных механизмах образования финансово-экономического кризиса, уместно начать с фундаментального глобального противоречия информационной эпохи. Его суть выражается в способе и характере взаимодействия т. наз. новых (быстрых, по А. Тоффлеру) и традиционных (медленных) экономик. Новые представлены безусловными лидерами эпохи информационной революции, первую десятку которых стабильно возглавляют США; их абсолютное меньшинство (полтора–два десятка из 182-х стран современного мирового сообщества), но именно они удачно вписались в реалии новейшего МРТ и всемирной специализации. Во многом это произошло благодаря массированным капиталовложениям в материально-техническую базу новой экономики, в человеческий (интеллектуальный) капитал – первый и наиболее ограниченный стратегический ресурс информационной эпохи, которая требует максимизации «золотых воротничков», массового внедрения hi-tech, реализации модели ресурсосбережения. Тип традиционного (медленного) хозяйствования, присущий подавляющему большинству стран, не вписывается в заданные информационной эпохой параметры и закономерно представляет собой феномен, названный в свое время П. Дракером «отключенными» экономиками. В современных условиях рубежа ХХ–ХХI веков углубление фундаментального глобального противоречия обусловило трансформацию вышеуказанной категории стран в «finished economies». Последний термин объективно характеризует динамику фундаментального противоречия информационной эпохи и уровень его нерешенности, который повышается год от года. В этом находит свое выражение неравномерность социально-экономической динамики и ее специфика информационной эпохи, выразившаяся в том числе в растущей поляризации сил в мировом экономическом сообществе, когда переход к «быстрому» типу роста возможен только с очень высокого уровня развития социально-экономической структуры, в которой доминирует третичный сектор.

Через призму фундаментального глобального противоречия информационной эпохи становится очевидным, что решения по преодолению финансово-экономических проблем и противоречий, закономерно возникающих, периодически обостряющихся и ведущих к острым системным кризисам в рамках мирового сообщества, принимаются в «центрах» (формат G-20) и отражают в первую очередь интересы (экономические, политические, социальные и пр.) стран с новой экономикой. Большинство же «неновых» экономик (не говоря уже о категории finished economies) с последствиями текущего состояния мирового финансово-экономического кризиса будут сталкиваться многие годы, особенно в социальной сфере (при растущей нехватке финансовых ресурсов на государственные и социальные программы). В свое время группа международных экспертов МВФ была абсолютно права, включив в базовые критерии развитости информационной эпохи (1997 г.) устойчивость финансовых рынков и их институциональных структур.

О насущной необходимости изменения контуров мировой валютно-финансовой системы в целях обеспечения стабильного, предсказуемого и устойчивого хозяйственного развития международные эксперты говорили задолго до наступления современного кризиса1. Длительность, многослойность и внутреннюю противоречивость процесса реформирования можно оценить по уже имеющемуся историческому прецеденту, а именно, по скорости вызревания и формирования ныне де-юре (но уже не де-факто) действующей Ямайской (Кингстонской) валютно-финансовой системы, пришедшей на смену прежней Бреттон-вудской, просуществовавшей де-юре с 1944 г. по 1971 г. (де-факто – с 1946 г. до второй половины 1960-х гг.). Контуры Ямайской валютно-финансовой конфигурации определились к 1976 г., когда и были подписаны соответствующие соглашения, начавшие действовать с 1978 г. (т.е. два года у мирового сообщества ушло на формирование соответствующих институциональных механизмов). Стоит ли говорить, что в современных условиях есть все предпосылки к усложнению и затягиванию кризисных процессов (исходя хотя бы из временнóго фактора – начало текущего кризиса официально относится к 2008 г., хотя Ямайские соглашения перестали соблюдаться задолго до этого).

Что касается контуров конфигурации будущей мировой валютно-финансовой системы, то они формируются в последнее десятилетие под воздействием роста неустойчивости мировых финансовых рынков и существенных сдвигов в расстановке сил между традиционно ведущими центрами экономической силы – прежде всего США и ЕС (евро сможет конкурировать с долларом на международном рынке только при дальнейшем укреплении экономических позиций объединенной Европы), а также Японией и КНР. При этом международная система приобрела качественно новые характеристики, а именно, произошел отрыв курсообразования от мировых товаропотоков (т.е. возникла ситуация, при которой курсы валют перестали формироваться в мировой торговле, а существуют сами по себе). Еще одной ее сущностной характеристикой стало абсолютное доминирование доллара США, который обслуживал в докризисные времена до 50% всех валютно-обменных операций, совершаемых в мире. Подобные характеристики, не имевшие аналогов в прошлом, обусловили такой расклад сил, который имел важные последствия (большой рынок долларов, евро и множество маленьких рынков). Маленькие рынки снижают ликвидность и увеличивают волатильность курсов котирующихся на них валют. Возмущения на них возникают быстрее и держатся дольше, чем на больших рынках. А большой валютный рынок способствует уменьшению волатильности курсов, что позволяет банкам иметь узкий спред, выдвигающий валюту в число наиболее востребованных на международных рынках и делающий ее валютой-посредником. Чем больше она выступает как валюта-посредник, тем выше на нее спрос, а это ведет к еще бóльшему сокращению спреда. Подобного механизма нет у валют, которые широко не используются (спред по ним и волативность на их рынках всегда больше). Это значит, что современное состояние валютно-финансовых международных отношений характеризуется сосуществованием двух неравноправных категорий разных по качеству валют. Сложившаяся ситуация, однако, не является неизменной, поскольку спреды начинают подтягиваться к минимальным значениям. Подобная тенденция крайне важна, поскольку способна привести к кардинальным изменениям в механизмах международной валютно-финансовой системы – рынки евро становятся по ликвидности сравнимыми с рынками доллара. Кроме того, ХХI век принес усиление амплитуды и частоты колебаний на международных рынках, связанное с либерализацией движения капиталов, внедрением новых информтехнологий, отрывом обменных курсов валют от цен на товары. Вышеперечисленные факторы своим кумулятивным действием ведут к росту изменчивости международной валютно-финансовой системы, оперирующей в условиях турбулентной окружающей среды. Вышеизложенное приводит к выводу об объективной обусловленности кризисного состояния международной валютно-финансовой системы. На поверхности явлений возникает видимый парадокс: любой современный кризис, приобретающий глобальный характер, начинается именно в валютно-финансовой сфере, и при этом она является наиболее регулируемой, начиная с локального национального уровня и заканчивая наднациональными регулирующими механизмами (уровня МВФ). Таким образом, во весь рост встает закономерный вопрос как относительно качества подобного регулирования, так и относительно перспектив создания принципиально нового инструментария и механизмов регулирования, в том числе и особенно наднационального уровня. На наш взгляд, основополагающее (ключевое и системообразующее) противоречие, объективно обусловливающее текущее положение дел и делающее нарастающую кризисность валютно-финансовой сферы органически имманентной современной мировой системе хозяйствования, заключается в следующем. В первую очередь, речь идет о самой конструкции мировой валютно-финансовой системы, а именно, когда, с одной стороны, основной резервной валютой де-факто многие десятилетия является не обеспеченный доллар США, а с другой, – «виртуальная» экономика многократно обошла реальную. Это привело к ставшему обычным положению дел, при котором рыночная капитализация компаний искусственно раздувается или, наоборот, сдувается (на чем делаются миллионные как минимум состояния). В этих условиях закономерным становится массовое надувание «мыльных пузырей» спекулятивной игрой на биржах (валютных и фондовых), когда миллионы и миллиарды зарабатываются из воздуха, не имея под собой реального товарного обеспечения. Ясно, что раньше или позже подобные «пузыри» схлопываются, и чем больше их размеры, тем острее последующий кризис. Таким образом, современное финансово-экономическое состояние является ни чем иным, как закономерным проявлением системообразующих ключевых противоречий, имманентных рыночному типу хозяйствования, в том числе и в ХХI веке. А если это так, то становится закономерным и наглядный пример с пирамидой Б. Мэдоффа (Bernard L. Madoff Investment Securities LLC), существовавшей многие десятилетия, и как теперь говорят и пишут в США, разрушившей американскую мечту. Действительно, десятилетия имитации деятельности и выплат доходов старым вкладчикам (из взносов новых), закончившиеся приговором по 11 пунктам обвинения и 150 годами тюрьмы гению свободного рынка, были возможны именно в условиях вышеуказанной специфики рыночного хозяйственного механизма функционирования фондовых бирж. Никуда не инвестируя полученные средства, Б. Мэдофф размещал их на банковских счетах, а ценные бумаги скупал лишь тогда, когда назначалась проверка соответствующими органами. Сами проверки носили весьма условный характер, поскольку Б. Мэдофф снискал себе в деловом мире репутацию финансового гуру, являясь фактически отцом-основателем одной из крупнейших мировых бирж – NASDAQ, на которой котируются бумаги высокотехнологичных предприятий, представляющих экономику будущего. И хотя дело Мэдоффа можно рассматривать, как внутриамериканское – их системы правосудия и системы страхования, тем не менее, здесь уместно задаться вопросами: как подобная финансовая махинация могла произойти именно в США и длиться бесконечно долго? Ведь речь идет о стране с мощнейшими фискальными и контролирующими органами, накопившей едва ли не самый большой опыт в мире в области рынка ценных бумаг и в деле защиты интересов его участников. И еще один ключевой вопрос, связанный с тем, что клиентами Мэдоффа были не столько представители американского среднего класса, сколько ведущие банки и крупные бизнесмены, то есть профессионалы высшего класса. Эти профессионалы не могли не понимать, что 15–40% годовых нереально высокий доход для страны с новой экономикой (стабильной, социально ориентированной и эффективно регулируемой). Думается, что ответы на поставленные вопросы лежат на поверхности и касаются прежде всего основополагающих ключевых элементов современной рыночной системы хозяйствования (в частности, масштабных и массовых биржевых спекуляций), а также несовершенства нынешних систем регулирования и их институтов, в том числе и особенно на наднациональном уровне и, соответственно, их неэффективности.

Итак, проблема нестабильности мировой валютно-финансовой системы вызрела давно и ждет своего разрешения. При этом общих подходов нет и в помине. Появление евро только усилило нестабильность рынка. Соотношение двух главных (пока) мировых валют, доллара и евро, крайне нестабильно и плохо прогнозируемо. Отсюда еще один ключевой вопрос – как должны регулироваться курсы валют, если традиционные приемы воздействия на эту сферу с помощью макроэкономических показателей оказываются неэффективными, а система плавающих курсов колеблется под воздействием чисто спекулятивных факторов. Нынешние стихийные колебания курсов вошли в противоречие с процессами глобализации мировой экономики. Для стабилизации финансовых рынков требуются новые международные соглашения с новыми подходами к регулированию курсов и с новым типом мировой системы. Если в ХХ веке были сформированы, а потом распались две мировые системы – Бреттон-вудская и Ямайская (Кингстонская) и каждая из них отражала определенный этап в развитии мировой экономики, то на конфигурации новой системы влияют серьезные изменения, связанные с процессами интеграции в современном мире, а также интернационализации и глобализации, находящими отражение в валютно-финансовой сфере. Доминирующая роль отдельных валют напрямую зависит от их экономической базы, экономического потенциала. В этой связи сила доллара основывается как на внутренних ресурсах американской экономики, так и опережении США своих конкурентов в области научно-технического прогресса (США контролируют до 40% мирового рынка наукоемкой продукции, ЕС – около 30%). Однако, положение не остается неизменным. В условиях интеграции растет роль объединенной Европы, потенциал которой сопоставим с США. Очевидно, что в новой системе на первых ролях будут две мировые валюты – доллар и евро. Если система останется биполярной, базирующейся на примерном равновесии сил Соединенных Штатов и объединенной Европы, то этим двум мировым центрам силы придется договариваться между собой. Кроме того, надо принимать во внимание и выраженные тенденции создания региональных валютно-финансовых объединений, по крайней мере, следующих возможных моделей интеграции. Базовой выступает модель валютного союза ЕС, предполагающая высокую степень координации финансовой и денежно-кредитной политики, соблюдение странами – участницами установленных параметров в области дефицита государственных бюджетов, инфляции, внешнего долга и др., а также наличие политической воли интегрирующихся государств. Исходя из сложного комплексного подхода реализовать данную модель интеграции в настоящее время и в ближайшей перспективе другим группам стран за пределами ЕС крайне сложно.

Вторая модель объединения основывается на соглашениях между Центральными банками об оказании взаимной кредитной поддержки в целях стабилизации взаимных расчетов (подобное соглашение заключили между собой центробанки стран ЮВА).

Третья модель – региональные объединения на основе региональных валютно-финансовых институтов. Попытку реализовать третью модель интеграции сделали в предыдущий мировой финансово-экономический кризис (1997–1998 гг.) страны ЮВА, убедившись в неэффективности деятельности МВФ. Согласно выраженному ими мнению, региональный валютный фонд был призван мобилизовать дополнительные финансовые ресурсы, особенно в период кризиса, и таким образом оперативно реагировать на проблемы стран региона (реструктуризация национальных экономик, развитие и интеграция национальных рынков капиталов, углубление процесса финансовых реформ). Создание региональных валютно-финансовых институтов способствовало бы координации усилий стран-участниц в области экономики и финансов. Итак, идеи разработки оптимальной модели региональной интеграции существуют, однако, трудности на пути ее реализации связаны в том числе и с противопоставлением будущих институтов с МВФ, ущемлением полномочий данной организации (позиция США). На самом деле, потребность в подобных региональных структурах давно назрела, и очевидно, что они могли бы реализовать региональный вектор политики МВФ на основе взаимодополнения, а не противопоставления (главное для успешного старта – договориться, в каких правовых рамках будут действовать региональные институты). С учетом сложившихся тенденций к взаимодействию развивающихся стран модель региональных объединений на основе региональных валютно-финансовых институтов выглядит на перспективу наиболее предпочтительной формой интеграции развивающихся стран, поскольку дает возможность решать их проблемы – поддержания стабильности курсов валют, совершенствования валютного регулирования, реформирования и интеграции национальных финансовых рынков.

В свете вышеуказанных моделей развития привлекают внимание идеи появления новых сильных валют, наиболее активно прокладывающих себе дорогу в ЮВА, где быстро формируются экономические предпосылки для этого (это и темпы экономического роста, и углубляющиеся взаимные связи, и растущий вес в мировой экономике). Неоднократно высказывались предположения о том, что третьей мировой валютой станет юань, хотя иена составляет ему очень сильную конкуренцию. На рубеже ХХ–ХХI веков обозначилась перспективная идея создания на основе АСЕАНовской группировки общего рынка и общей валюты в Азиатско-Тихоокеанском регионе2. Был подписан протокол о намерениях, причем активную роль в образовании нового союза играли Япония, КНР, Южная Корея. Через 10 лет (октябрь 2009 г.) обсуждение планов по созданию восточно-азиатского сообщества возобновилось3 (прошедшее десятилетие между этими двумя событиями показывает реальные сложности материализации этих, пусть и весьма востребованных, идей). Другой «модной» идеей, также отметившей свое десятилетие, стали т. наз. континентальные валюты – сначала в виде объединенных штатов Америки (во главе с американским долларом; переговоры велись между центробанками США, Аргентины, Бразилии)4, а затем – в форме создания в перспективе Центробанка и единой валюты стран Южной Америки5 (учредительное соглашение союза наций Южной Америки – УНАСУР было подписано лидерами 12 стран во главе с Бразилией).

Хотя подобные идеи порождаются объективными реалиями и тенденциями экономического развития эпохи глобализации, высказывается мнение, что появление на мировой арене трех (и тем более бóльшего числа) крупных международных валют в конечном счете придет в неизбежное противоречие с этим всемирным процессом6. Отсюда следует, что мировому сообществу рано или поздно придется искать единое платежное средство (или вырабатывать механизм согласования взаимных интересов). Правда, имеется и прямо противоположная позиция, а именно, что для создания международной валюты отсутствуют всякие предпосылки, а идеи разработки согласованной валютной политики нереализуемы. По мнению этой группы экспертов, мировая валютно-финансовая система была и останется джунглями, в которых жестко действуют принципы национального эгоизма. Другая часть международного экспертного сообщества полагает, что в условиях формирования би- или многополярной валютной системы в международный оборот может быть введена некая единая и общепризнанная мировая валюта, которая позволит создать универсальный (оптимальный) механизм регулирования международных валютно-финансовых отношений. Большим сторонником именно этой идеи выступает П. Волкер, бывший глава Федеральной резервной системы США, полагающий, что глубинные тенденции развития мировой экономики свидетельствуют о движении именно в этом направлении. Кроме него, идею всемирной валюты активно поддерживает лауреат Нобелевской премии по экономике Р. Манделл, точно предсказавший в начале 1960-х гг. во времени появление евро, а теперь сделавший прогноз, согласно которому в 2010 г. единая мировая валюта материализуется7. Еще одно громкое заявление в духе того, что современная наднациональная валюта материализовалась, было сделано летом 2009 г. на встрече лидеров «большой восьмерки». На деле речь, правда, шла лишь об обсуждении вариантов создания в будущем нескольких резервных валют, наднациональной денежной единицы (United Future World Currency), а также о необходимости реформирования международных финансовых институтов, поиска эффективных форматов взаимодействия. Так или иначе, а процессы формирования контуров будущей валютной и финансово-экономической системы продолжаются. В частности, в минувшем сентябре 2009 г. на встрече лидеров «большой 20-ки» были приняты серьезные решения. Первым из них стал пересмотр квот МВФ, который составит не менее 5% в пользу развивающихся стран, а Всемирного банка – не менее 3%. В итоговом коммюнике саммита отмечалось, что квоты будут переданы от стран, имеющих избыток по данному показателю, тем странам, которые недостаточно представлены в международных финансовых организациях. При этом страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) настаивали на 7% коррекции в пользу развивающихся экономик, а развитые западные державы, что весьма показательно, в свою очередь, настаивали на минимальном перераспределении в МВФ и Всемирном банке8. Кроме того, формат G-20 станет постоянно действующим международным институтом по реформированию мировой валютно-финансовой системы. И наконец, в итоговое коммюнике был включен пункт о взаимном мониторинге макроэкономической ситуации стран G-20. Далее были бы логичны разработка и подписание документа по образцу Маастрихтского Соглашения, послужившего основой Евросоюза, в котором страны, его подписавшие, берут на себя определенные обязательства (по уровню дефицита бюджета, госдолгу и т.п.). То есть сначала должны быть разработаны, согласованы и соблюдены ключевые принципы с тем, чтобы далее вести мониторинг их соблюдения. Так или иначе, начало было положено: G-20 стала на путь превращения из «кризисной площадки» в постоянный экономический форум, принимающий важнейшие решения мирового уровня (еще год назад это казалось невозможным). В продолжение «невозможного» на заседании министров финансов G-20 в ноябре 2009 г. Великобритания, подтвердив свой статус наиболее радикально настроенного борца за реформирование мировой финансовой системы, заявила устами своего премьера Г. Брауна о необходимости ввести всемирный налог на финансовые операции (США, как и Россия, отнеслись к данному предложению без энтузиазма)9. Суть предложения Г. Брауна заключается в том, что для предотвращения в будущем острых мировых валютно-финансовых кризисов необходимо выработать новые правила игры на финансовом рынке в духе нового социального договора между всеми участниками мировой экономики в целях поступательного движения. Первым шагом предлагается введение во всем мире налога на финансовые операции. Полученные суммы должны идти в стабилизационный фонд, рассчитанный на поддержку банков в кризисные времена. Такой налог, по мнению Г. Брауна, способен умерить склонность банков и инвестиционных фондов к риску, что сделает все мировое хозяйство более стабильным. Правда, эксперты выражают сомнения в том, что страны G-20 в вопросе введения налога на финансовые операции на международном уровне смогут продвинуться дальше деклараций. Смысл же вводить подобный налог есть лишь тогда, когда это будет сделано во всех странах; в противном случае банки неприсоединившихся стран получат конкурентное преимущество, а эти страны станут новыми оффшорными зонами. Также остается открытым вопрос о том, как именно в случае введения такого налога должны быть выстроены компенсационные механизмы: если предполагается создание стабилизационного фонда для банков, то возникает серьезная проблема – получается, что одни банки будут расплачиваться за ошибки других, что ухудшит конкурентную среду. Словом, через призму традиционных рыночных механизмов, включая не менее традиционные биржевые спекуляции, предложение о введении всемирного налога за финансовые операции, означающего в том числе, на наш взгляд, новый уровень банковской взаимозависимости и взаимофинансирования в условиях кризисов (когда государственное дотирование может быть сущест<



Последнее изменение этой страницы: 2016-09-05; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.231.243.21 (0.017 с.)