ТОП 10:

Проводниками в русской рати были 10 сурожан-купцов, которые ездили торговать в г. Сураж (Судак) в Крыму и хорошо знали дороги в придонских степях, а также зимовья и кочевья татар.



Когда русская рать переправлялась через Оку, литовское войско подходило к г. Одоев, что по прямой линии в 115 км от Куликова поля. В таком же примерно удалении (около 125 км) находилась русская рать от Куликова поля, от которого до Старой Рязани, где отсиживался Олег со своими полками, было около 115 км. Расстояние до поля будущей битвы для всех трех группировок войск было одинаково. Ближе всех к Куликову полю находились монголо-татары, но они продвигались медленно, а их союзники бездействовали в Одоеве и в Рязани.

От устья р. Лопасня русская рать двигалась к верховьям Дона. Наступление русских разобщало союзников монголо-1атар и создавало обстановку, в которой возможно было дать сражение до подхода литовцев и рязанцев.

Вскоре была выслана третья «сторожа» — конная разведка под командованием Семена Мелика. «Только своими глазами повидайте татарски полки», — приказал разведчикам Дмитрий.

В Березуй (теперь д. Березово на большой Епифанской дороге) прискакали из «сторожи» Петр Горский и Карп Олексин, которые привезли пленного из татарской знати. Пленный [276] показал, что татарское войско находится уже на Кузьминой гати, что в трех переходах от верховья Дона. Мамай не торопится, так как ждет подхода к нему на соединение литовского войска и рязанской рати, но через три дня войско татар будет уже в верховье Дона. По сообщению пленного, Мамай не знал о движении навстречу ему сильной русской рати. На вопрос о численности татарского войска пленный ответил: «Неисчетное множество, перечесть нельзя».

Хорошо организованная разведка своевременно доставляла командованию русской рати все необходимые сведения о противнике, что способствовало правильной оценке обстановки и принятию верных решений. Мамай же стремился лишь увеличить свои силы за счет союзников и не заботился о получении сведений о русской рати, видимо полагаясь на ее пассивность вследствие опасности выдвижения к Дону под возможными фланговыми ударами литовцев и рязанцев.

Как сообщается в «Сказании о мамаевом побоище», здесь же в Березуй к русской рати присоединились псковские и брянские дружины под командованием двух литовских князей — братьев Ягайло.

Сентября русская рать подошла к устью р. Непрядва. За семь суток она прошла около 125 км (средняя скорость похода небольшая — около 18 км в сутки). Вполне вероятно, что передовые части, особенно конница, вышли к Дону раньше. 5 сентября закончилось сосредоточение здесь всей рати, походная колонна которой, несомненно, имела большую глубину. Кроме того, летописец сообщает, что Дмитрий вначале не торопился, так как ждал более точных сведений о противнике.

«И приидоша к Дону, — пишет летописец, — и сташа ту, много думающе»{166}. Великий князь Дмитрий собрал в деревне Чернова военный совет и предложил князьям и воеводам высказать свое мнение о способе дальнейших действий. Одни князья говорили: «Поиде, княже, за Дон», другие советовали: «Не ходи, занеже умножишася врази наши, не токмо татарове, но и литва и рязанцы»{167}. В «Сказании» более подробно сообщается о военном совете. На вопрос Дмитрия — здесь ли, т. е. на левом берегу Дона, останемся, или же «Дон перевозимся», литовские князья отвечали: «Аще хощеши, княже, крепка войска, то повели возитися за Дону, то несть ни единого помышляющего вспять, а велици силы ничего вешати, яко не в силе бог, но в правде: Ярослав перевозися реку, Святополка победи, и прадед твой, князь великый Александр, Ижеру реку перебреде, короля победи; тебе же, нарек бога, такоже творити подобает: аще побием, то спасемся, аще ли [277] умрем, то вси общую смерть приемем от князя и до простых людей»{168}.

Переправа через Дон имела не только моральное, но и тактическое значение, так как определяла способ действий русской рати. На левом берегу реки можно было дать только оборонительный бой. Переправившись через Дон, необходимо было действовать наступательно, т. е. сохранить инициативу в своих руках. Река в тылу русской рати при уничтожении мостов через нее обеспечивала от удара с тыла, где могли появиться литовцы и рязанцы, и от глубоких обходов татарской конницы. Теоретической основой такого решения могло быть «Поучение» Владимира Мономаха. К признанию положительного значения реки, прикрывающей тыл расположения войска, западноевропейская теоретическая мысль пришла только в период Тридцатилетней войны (XVII в.).

Выслушав мнения князей и воевод, Дмитрий заявил: «Братиа, лучши есть честна смерть злаго живота; лутчи было не ити противу безбожных сил, неже, пришед и ничтоже сотворив, возвратитися вспять; прейдем убо ныне в сей день за Дон вси и тамо положим главы своя вси за святаа церкви и за провославную веру и за братью нашу, за христианство!»{169} Великий московский князь призывал всех мужественно сражаться за веру и весь народ русский.

Было приказано срочно строить мосты для каждого полка (всего имелось пять полков) и разведывать («выпытати») броды. В этот же день, т. е. 6 сентября, по пяти мостам началась переправа через Дон. В ночь на 7 сентября русская рать переправилась через реку и уничтожила мосты, чтобы никто из воинов не думал об отступлении.

Некоторые историки (Голицын, Масловский и другие) считают, что русские войска форсировали Дон в ночь с 7 на 8 сентября, что мало вероятно и не соответствует изложению этого факта в «Сказании» и в Никоновской летописи. Вряд ли в тумане, утром, сразу после переправы можно было выстроить для боя многочисленное войско на большом поле. В такой обстановке полки перемешались бы и русская рать не сумела бы своевременно изготовиться к бою.

Данные источников дают возможность составить представление о характере, составе и структуре русской рати, переправившейся через Дон. По своему национальному характеру это было русское войско, являвшееся ополчением всей Северо-Восточной Руси, решавшим общенациональную задачу освобождения от иностранного 150-летнего ига. По своему классовому составу это было ополчение из всех слоев населения: князей, бояр, духовенства, купцов, ремесленников и холопов. [278]

Летописец сообщает, что «князь великий же по всем землям посла со смирением и умилением, собирал всякиа человеки в воинство»{170}. Этими «всякиа человеки» были: Юрка Сапожник, Васюк Сухоборец, Сенька Быков, Гридя Хрулец, которых называет летописец в качестве участников боя. О сражавшихся «простых», т. е. незнатных людях, источники говорят неоднократно. Отсюда очевиден всенародный характер ополчения.

О структуре русского войска имеются сведения в Никоновской летописи, где говорится о «конной и пешей рати». После переправы через Оку Дмитрий очень беспокоился о том, что у него было мало «пешиа рати», следовательно, можно заключить, что в русской рати преобладала конница. Воеводе Тимофею Васильевичу, оставленному на переправе через Оку, было приказано срочно направлять вслед за главными силами «пеший рати или конные». Следствием принятых мер было то, что ко времени переправы через Дон «приидоша много пешего воинства и житейстии мнози людие и купци со всех земель и градов»{171}. В результате подсчета «воинства конного и пешего» было установлено, что сил для сражения достаточно и соотношение пехоты и конницы удовлетворяет требованиям русского командования.

Три недели кочевали татаро-монголы у устья р. Воронеж, вероятно ожидая подхода литовского войска. Получив сведения о сосредоточении в Коломне большой русской рати и учитывая поражение на р. Вожа, Мамай послал к Дмитрию своего представителя для мирных переговоров. Он потребовал дань больше той, о которой раньше договаривался. Дмитрий предложил дань в размере прежней договоренности, но Мамай не согласился.

7 сентября «сторожа» под командованием Семена Мелика, имевшая задачу «да видятся с стражи татарьскими и подадять скоро весть»{172}, вступила в бой с передовыми частями противника и нанесла татарам значительные потери.

«Мамай же слышав приход великого князя Дмитрия Ивановича с всеми князьями русскими и с всею силою своею к реце к Дону, и сеченыя своя виде, и взиарися зраком, и смутися умом, и распалися лютою яростию, и наполнися аки аспида некаа гневом дышущи, и рече князем своим темным: «двинемся силою всею моею темною и станем у Дону противу князе Дмитрия Ивановича, доколе приспеет к нам светник наш Ягайло князь всею силою своею литовскую»{173}.

Семен Мелик донес Дмитрию, что татары находятся уже на Гусином броду (8–9 км от устья Непрядвы) и за одну [279] ночь могут подойти к Непрядве, а поэтому посоветовал великому князю «исполчитися, да не ускорят погании», т. е. построить боевой порядок, чтобы в этом отношении татары не упредили русскую рать.

Получив донесение от передовых частей, Дмитрий приказал своей рати строиться для боя. Построение боевого порядка было поручено воеводе Дмитрию Боброку-Волынскому (по словам летописца, «воевода нарочит и полководец изящен и удал зело, ...егоже знааху вси и боахуся мужества его ради»{174}). Помощниками Боброка были литовские князья.

Под прикрытием сторожевого (передового) полка и «крепких сторож» на флангах (об одной из этих «сторож» имеется упоминание в летописи) Дмитрий Боброк «урядиша полци и поставиша по достоянию, елико где коему подобает стоати»{175}. В центре боевого порядка находился большой полк и двор великого князя Дмитрия Ивановича, на флангах располагались полки правой и левой руки, общим резервом являлся засадный полк, в частном резерве за левым флангом большого полка находилась дружина под командованием литовского князя Дмитрия Ольгердовича. Сторожевым полком командовали князья Симеон Оболенский и Иоанн Тарусский, большим полком — московский боярин Тимофей Вельяминов, полком [280] правой руки — литовский князь Андрей Ольгердович, полком левой руки — князья Василий Ярославский и Феодор Моложский, засадным — князь Владимир Андреевич и Дмитрий Боброк-Волынский.

Боевой порядок русской рати имел большую тактическую глубину: включая сторожевой полк, общий и частный резервы, на поле боя находилось четыре тактические группы войск — передовые войска, завязывавшие бой, главные силы, изматывавшие противника, частный и общий резервы, питавшие бой и решавшие его исход. Расчленение войск в глубину и по фронту позволяло командованию влиять на ход боя. Эта задача возлагалась на частных начальников.

Когда построение боевого порядка русской рати было закончено, Дмитрий со всеми князьями и воеводами выехал на «место высоко», чтобы увидеть все войско. «И богатыри же рустии и хорюгови, яко живи пашутся, доспехи же рустии, аки вода от ветра колеблется, а шоломы на главах их, аки утреняа зоря светящеся во время ведра, еловици же шоломов их, яко пламень огненный колебашеся. Дивно бо видити и ужасно зрети таковых русских сынов собрание такового учреждениа; вси бо равнии единодушно (и), един бо за единого умрети хощет... «Рекоша же литовские князи собе: несть бо достойна такового войска (ни) при нас, ни преж нас, (ни) по нас...»{176}







Последнее изменение этой страницы: 2016-09-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.175.120.174 (0.005 с.)