ТОП 10:

Диана Фрэнсис Спенсер (1961–1997)



Леди Диана Фрэнсис Спенсер родилась 1 июля. Она была третьей дочерью виконта Олторпского, графа Спенсера. В 1981 году вышла замуж за принца Чарльза. В июне 1982 года родился принц Уильям, в сентябре 1984 года — второй сын, Гарри. В 1992 году супруги официально объявили, что живут отдельно. В 1997 году Диана погибла вместе с любовником в автомобильной катастрофе.

* * *

Смерть принцессы Дианы потрясла Англию — площадь перед Букингемским дворцом была завалена цветами, на асфальте горели сотни поминальных свечей. Тысячи людей выстаивали в огромной очереди по семь часов, чтобы только расписаться в книге соболезнований. В день похорон принцессы в стране объявили минуту молчания. Самые разные люди стремились отдать принцессе последнюю дань любви и восхищения: уже создан благотворительный фонд её имени, скоро будут запрещены противопехотные мины — именно за это ратовала Диана в последний год своей жизни.

Семья была если и не очень состоятельной, то вполне аристократической. Графский титул Спенсеры получили от короля Карла I. Мать Дианы, в девичестве леди Фермой, родом из Ирландии. Среди предков Дианы по отцовской линии были послы и премьер-министры. Спенсеры состояли в родстве со многими знатными английскими фамилиями. Королева Елизавета была крёстной матерью младшего брата Дианы.

Диану воспитывали в традициях старых аристократических семей. Главное правило — соблюдать дистанцию между родителями и детьми. Четверо детей Спенсеров были окружены боннами и гувернантками, но редко общались с отцом и матерью.

Когда Диане было 7 лет, родители развелись. В 1968 году развод был редкостью — у себя в школе Диана и её младший брат Чарльз были единственными детьми из неблагополучной семьи, как сказали бы сейчас. Мать переехала в Лондон, у неё начался бурный роман с американским бизнесменом Питером Шанд-Киддом, который ради неё оставил семью и троих детей. В 1969 году они поженились.

Успехи Дианы в учёбе были далеко не блестящими. Зато она прекрасно танцевала, была отменной чечёточницей — в 1976 году даже выиграла школьный танцевальный конкурс. Только высокий рост (178 см) не позволил Диане стать балериной. Уже будучи принцессой Уэльской, Диана удивила американцев, исполнив на одном из приёмов в Белом доме рок-н-ролл с Джоном Траволтой.

Окончив престижную школу в Вест-Хёте, Диана два года провела в Швейцарии — училась кулинарии, шитью и ведению домашнего хозяйства. Она изнывала от скуки, к тому же овладеть французским было выше её аристократических способностей.

Ей было 16 лет, когда она познакомилась с принцем Чарльзом. Поначалу наследник английского престола ухаживал за старшей сестрой Дианы, Сарой Спенсер. Знакомство было мимолётным, более глубокие отношения начались тремя годами позже. Но Чарльз был чрезвычайно любезен с хохотушкой Дианой. На совершеннолетие отец подарил Диане квартиру в Лондоне. Она стала вполне самостоятельным человеком: сидела с детьми и подрабатывала воспитательницей в детском саду. Обстирывала и обглаживала знакомых молодых людей. Не гнушалась убирать чужие квартиры. Её почасовая ставка составляла один фунт.

И вот однажды, зарабатывая кровный фунт в час протиранием пола, Диана сообщила своей хозяйке, что приглашена на царскую охоту. Ей предстояло провести уик-энд с членами королевской фамилии. «Вот это да! — удивилась хозяйка. — Может, когда-нибудь ты станешь королевой Англии!» Но Диана, словно Золушка из сказки, тогда не верила своему счастью.

…Принцу Чарльзу шёл 33-й год. Он был самым завидным женихом Англии и считался покорителем женских сердец: ни одна девушка не могла устоять перед его титулом. Королева Елизавета и принц Филипп были обеспокоены затянувшимся романом Чарльза с Камиллой Паркер-Боулз, женой армейского офицера Эндрю Паркер-Боулза. Отношения длились с 1972 года, но на роль будущей королевы Камилла не подходила никак.

Говорят, принц Филипп сам предложил Чарльзу жениться на Диане. Она была молода, здорова, красива и знатна. Её выбрали, как породистую лошадь в королевскую конюшню.

День, когда Чарльз сделал ей предложение, был самым счастливым в жизни юной воспитательницы детского сада. Как вспоминал её брат, Диана светилась от радости.

29 июля 1981 года Диана Спенсер шла к алтарю собора св. Павла, за ней тянулся восьмиметровый шёлковый шлейф. Семьсот пятьдесят миллионов зрителей перед телеэкранами всего мира с благоговением следили за церемонией бракосочетания одной из самых красивых женщин с одним из самых богатых женихов. Как сказал архиепископ Кентерберийский, «в такие волшебные мгновения рождаются сказки».

Накладки в семейной жизни молодых начались тут же. Произнося имя будущего супруга, Диана что-то напутала и выговорила имя его отца. Чарльз вместо традиционного «обещаю разделить с тобою всё, что мне принадлежит» сбился и сказал «разделить с тобою всё, что тебе принадлежит». (Кто-то из родственников принца съязвил: «Уж тут-то он не оговорился».)

Эти досадные оговорки многие впоследствии принимали за пророчества.

В июне 1982 года родился принц Уильям, в сентябре 1984 года — второй сын, Гарри. Этот период был, пожалуй, самым счастливым в их браке: Чарльз обожал Уильяма и отказывался от прогулок, чтобы лично его искупать. Диана, памятуя о собственном несчастливом детстве, вызвалась сама воспитывать детей, хотя Чарльз предлагал пригласить нянек и гувернанток.

И тем не менее, Чарльз ни на минуту не прерывал романа с Камиллой Паркер-Боулз. Диана кипела от ревности и негодования.

Постепенно Диана становилась героиней масс-медиа. Красотою принцесса явно затмевала своего супруга — рядом с ней он всегда казался не очень умелым телохранителем. Все фотокамеры были нацелены на неё, и, говорят, Чарльз болезненно переживал свою вторую роль при красавице жене. Когда он появлялся один, толпа не скрывала своего разочарования. «Я здесь, очевидно, затем, чтобы держать букеты», — шутил принц во время их поездки в Австралию.

Чарльз так часто пренебрегал женой, что, в конце концов, случилось неизбежное. В 1989 году Диана подпала под чары пылкого взгляда торговца автомашинами Джеймса Джибли. И стала лёгкой добычей. Как раз в это время разбилась её мечта о сказочном королевском счастье: сердце принца Чарльза оказалось более холодным, чем плохо отапливаемое британское поместье.

Потом пришло отрезвление: неужели она действительно хочет замуж за продавца подержанных машин? Должна ли она, скажем, вести его бухгалтерские книги? Стоять в магазине, пытаясь сбыть видавший виды «ягуар»? Любовь не выдержала столкновения с действительностью.

На смену ей пришло новое большое и страстное чувство. Инструктор верховой езды майор Джеймс Хьюитт тоже был молод, силён, красив и всегда готов. Он был единственным любовником, связь с которым Диана открыто признавала. Бурный роман длился целых пять лет, вплоть до 1994 года. Потом Хьюитт предал Диану, выпустив книгу своих откровенных воспоминаний. В считанные секунды превратившись в миллионера, он на иудины сребреники купил дом в сельской местности и открыл конноспортивную школу.

Если бы Диана осталась с ним, то сегодня она чистила бы скребницей лошадей. Тоже отнюдь не сказочная перспектива.

К 1987 году разлад в королевской семье стал достоянием прессы. Принц и принцесса уже не могли скрывать взаимной неприязни. Официальные приёмы, на которых они должны были по этикету присутствовать, доставляли обоим нестерпимые страдания. А если дело доходило до поцелуев, выходил полный конфуз: в одном случае Диана после поцелуя непроизвольно вытерла губы, во втором случае — отвернулась в последний момент, и Чарльз чмокнул её куда-то в ухо.

Перелом в духовной жизни Дианы наступил в 1989 году: она встретила доктора, излечившего её от булимии; нашла в себе силы и «выяснила отношения» с Камиллой; увлеклась астрологией и йогой. Постепенно её подсознательный бунт против фальши отношений, сложившихся в королевской семье, превратился во вполне осмысленный вызов. Принцесса боролась за своё человеческое достоинство во всеоружии красоты и обаяния. От неё нельзя было отмахнуться, как некогда от 19-летней ничего не понимавшей девочки. Она объявила войну Виндзорам. И, как сейчас понятно, её выиграла. Пусть даже ценой своей трагической смерти.

С 1992 года супруги официально объявили, что живут отдельно. Чарльз хотел «тихого» развода: по английскому законодательству супруги, пять лет прожившие врозь, считаются разведёнными. Многие надеялись на примирение: ведь разведённый принц терял шанс стать когда-нибудь королём. Но в декабре 1995 года Диана выступила в одной из самых популярных передач Би-би-си «Панорама». Её интервью тогда смотрело несколько миллионов зрителей. Она поведала всему миру печальную историю своего «звёздного» брака. Оказалось, она с самого начала знала о романе принца с Камиллой Паркер-Боулз, который продолжался даже после замужества. «В том браке нас всегда было трое, — заявила Диана. — Это слишком много».

В 1994 году Диана нашла утешение в лице торговца произведениями искусства, миллионера Оливера Хора. Их связь продолжалась до тех пор, пока этому женатому человеку не надоели анонимные телефонные звонки, которыми леди Ди донимала его из ревности. Насчитав 300 таких звонков, Хор от неё отвернулся.

В 1995 году его преемником стал Уилл Карлинг, капитан британской национальной команды регбистов — человек с грубым обаянием британского рабочего класса. Связь оборвалась почти мгновенно, как и брак спортивного героя. Очень уж скоро сведения об его тайных встречах с Дианой стали достоянием общественности. Жена Карлинга подала на развод.

Почти так же протекали любовные приключения Дианы с торговцем недвижимостью Кристофером Вэлли, аристократичным Филиппом Данном, светловолосым сорвиголовой Дэвидом Уотерхаузом. Никто из них не дал ей чувства защищённости и теплоты, в которых она так нуждалась.

И Диана поняла, что для всех этих людей она была лишь самым желанным трофеем Великобритании. Женой будущего короля, так сказать, будущей королевой.

Но кто страдает, тот учится. Когда её брак с принцем Чарльзом распался, Диана по горло была сыта вниманием аристократических сливок общества. Она пустилась в осознанный поиск мужчин «из настоящей жизни». Ни один из её последующих любовников не стоял на «высшей ступени лестницы» британского общества.

В результате развода Диана получила 23 миллиона долларов США. Согласно двусторонней договорённости, она сохранила титул принцессы Уэльской и равные с Чарльзом права на воспитание детей; за ней остались резиденция во дворце Кенсингтон и кабинеты во дворце Сент-Джеймс. Кроме того, Диана по-прежнему считалась полковником двух воинских подразделений: Light Dragoons и Princess of Wales' Royal Regiment. Она потеряла возможность стать королевой и соответственно именоваться её королевским величеством. Диана хотела стать «послом Британии в мире» — так она называла свою новую профессию. Но Елизавета ей в этом отказала.

Развод мало повлиял на популярность Дианы: британцы по-прежнему любили принцессу. За Чарльзом же закрепилась слава человека, предавшего одну из самых обаятельных женщин в мире.

В августе ушлый репортёр умудрился сделать снимки Дианы в объятиях её возлюбленного, Доди аль-Файеда. Фотограф заработал на поцелуе Дианы 3 миллиона долларов.

Семейство Файедов долгое время безуспешно пытается получить английское гражданство, несмотря на то, что отец погибшего Доди, египетский миллиардер Мохаммед аль-Файед, ежегодно платит британской казне несколько миллионов фунтов стерлингов налогов. Он владелец империи супермаркетов «Хэрродз», куда входит и самый известный в мире лондонский универмаг. Сам Доди занимался продюсированием голливудских кинофильмов, собирался снять в главной роли Диану в фильме о слонах в Африке. Но никакие деньги, включая взятки членам парламента, до сих пор не помогли Файедам купить респектабельность и получить английский паспорт.

Связь Уэльской принцессы Дианы с толстосумом Доди шокировала британское общество. Последние несколько месяцев они стали очень близкими друзьями, хотя впервые встретились десять лет назад, когда команда Доди выиграла матч в поло у команды принца Чарльза. И впервые за многие-многие годы Диана выглядела счастливой! Это был не флирт, это была любовь. А в августе распространился слух, что разведённая английская принцесса и мусульманский донжуан вот-вот объявят о помолвке и скорой свадьбе.

Египтянин действительно имел скандальную славу. Перед чарами богатого ловеласа не смогли устоять известные киноактрисы и состоятельные дамы, например, Брук Шилдс, Джулия Робертс, Дэрил Ханна, Джоан Уэлли, внучка Уинстона Черчилля и дочь знаменитого певца Фрэнка Синатры. Замкнула этот донжуанский список леди Ди, ради которой Доди бросил манекенщицу Келли Фишер, закатившую по этому поводу грандиозный скандал на страницах европейской печати.

«Мы, конечно, не расисты, но всё же интрижка с Доди аль-Файедом — это уж слишком», — шептались в светских клубах Лондона. Эту брезгливость можно сравнить лишь с той, которую испытали американцы, когда Жаклин Кеннеди вышла замуж за греческого миллиардера Аристотеля Онассиса. Но по сравнению с Доди Онассис — аристократ в двадцать пятом поколении.

Как бы то ни было, Диана выбрала свой путь сама. И даже ажиотаж вокруг её имени в прессе был вольно или невольно спровоцирован в том числе ею самой.

В утешение живущим остаются легенды. Диана, как Грейс Келли и Мэрилин Монро, отсчитав годы своего земного существования, превратится в обожествлённый идеал. Драматическая история её жизни — как принцесса пожертвовала королевским титулом за право быть личностью — останется самым ярким мифом XX века.

Инесса Арманд (1874–1920)

Деятель революционного движения. Участница революции 1905 года. В 1911 году преподавала в партийной школе в Лонжюмо. В 1915 году представляла большевиков на Международной конференции. С 1919 года заведовала женским отделом ЦК. Возлюбленная лидера большевиков В. И. Ленина.

* * *

В конце декабря 1909 года Владимир Ильич Ульянов (Ленин) и Надежда Константиновна Крупская, его верная жена, переехали в Париж. Именно здесь великому революционеру суждено было встретить Инессу Арманд. Эта «Русская француженка» оставила глубокий сердечный шрам в душе лидера большевиков. Крупская не могла не знать, что сорокалетним мужем овладели сильные чувства. По свидетельству другой пламенной революционерки Александры Коллонтай, Крупская была в курсе их отношений и знала, что Ленин был очень привязан к Инессе, и не раз выражала желание уйти. Ленин удержал её.

Инесса Арманд была дочерью французских актёров Натали Вильд и Теодора Стефана. В пятнадцать лет вместе с сестрой она приехала в Россию к своей тёте, которая давала уроки музыки и французского языка в богатой семье Арманд. Глава семьи Евгений Евгеньевич Арманд был владельцем лесов, поместий, доходных домов в Москве, фабрик в Пушкино. Выходцы из Франции, они тепло встретили Инессу и Рене Стефан, появившихся в их семье с тётушкой-гувернанткой.

Инесса вышла замуж за Александра Арманда, Рене — за Бориса.

Счастливая и благополучная жена Александра Арманда прониклась идеями брата её мужа, Владимира, который в своих революционных воззрениях пошёл дальше старшего брата. Тем более он оказался ближе Инессе не только по взглядам, но и по чувствам. Они страстно полюбили друг друга. Благородный Александр отпустил любимую жену с четырьмя детьми, и она поселилась с новым мужем на Остоженке в Москве. Вскоре у них появился ещё один ребёнок — сын Владимир.

Владимир-старший, попав под революционное влияние жены, слепо пошёл за нею. И вскоре оказался в тюрьме, затем ссылке и в конце концов в эмиграции.

Инесса бежала из мезенской ссылки через Финляндию за границу, где встретилась с уже переправившимся туда мужем. Через две недели после её приезда Владимир Арманд умер. Инесса, стоически пережив удар, переехала в Париж, где хотела «поближе познакомиться с французской социалистической партией».

Инесса говорила, что физическое влечение часто не связано с сердечной любовью. Она сказала, — это было в 1920 году, — что в её жизни только раз эти два чувства совпали — по отношению в Владимиру Арманду…

Итак, в 1910 году она встретила Ленина. Может быть, именно поэтому Крупская считала, что «в Париже пришлось провести самые тяжёлые годы эмиграции». Но, к чести Крупской, она не стала устраивать мещанских сцен ревности и смогла установить с красивой француженкой дружеские отношения. Та отвечала Крупской тем же.

Арманд, по удачному выражению А.И, Солженицына, став «подругой Ленина», приняла правила игры «троих». Она смогла проявить дружеские чувства и к жене любимого человека.

Ленину были не чужды страсти, увлечения, интимные переживания. Об этом, например, свидетельствует письмо Арманд Ленину из Парижа в Краков: «…Расстались, расстались мы, дорогой, с тобой! И это так больно. Я знаю, я чувствую, никогда ты сюда не приедешь! Глядя на хорошо знакомые места, я ясно сознавала, как никогда раньше, какое большое место ты занимал в моей жизни, что почти вся деятельность здесь, в Париже, была тысячью нитей связана с мыслью о тебе. Я тогда совсем не была влюблена в тебя, но и тогда тебя очень любила. Я бы и сейчас обошлась без поцелуев, и только бы видеть тебя, иногда говорить с тобой было бы радостью — и это никому бы не могло причинить боль <…>. Я немного привыкла к тебе. Я так любила не только слушать, но и смотреть на тебя, когда ты говорил. Во-первых, твоё лицо оживляется, и, во-вторых, удобно было смотреть, потому что ты в это время этого не замечал. Крепко тебя целую. Твоя Арманд».

Письма (а их было немало) более чем красноречиво свидетельствуют о подлинном характере отношений Инессы Арманд и Владимира Ульянова.

Биографы считают началом их романа весну 1911 года, когда наконец социалистам удалось устроить под Парижем в деревне Лонжюмо партийную школу.

Крупская была великим конспиратором. Ради победы революции она была готова на всё. Если Ленину суждено было влюбиться в Инессу Арманд и это помогло делу революции, Надежда Константиновна готова была подняться выше обывательских представлений о любви, супружеской верности и собственной женской гордости. Всё было подчинено великой идее.

Весной 1912 года чета Ульяновых засобиралась в Краков, поближе к России. Заторопилась в Польшу и Инесса. Она стала тенью семьи…

Когда Арманд не было вблизи, Ленин писал ей письма. Пожалуй, мало кому он написал так много писем, как Инессе. Иногда это были многостраничные послания.

После приезда в Россию, «в революцию» (Инесса, конечно, была с семьёй Ульяновых в знаменитом «пломбированном вагоне» в одном купе), Ленин, захваченный вихрем событий, встречался с Арманд уже реже, чем за рубежом.

Но революция быстро надорвала силы не только Ленина, но и его любимой. Инесса горячо бралась за любое дело, которое ей поручали партийные руководители. В своих дневниках Инесса, совсем незадолго до кончины, записала: «…Теперь я ко всему равнодушна. А главное — почти со всеми скучаю. Горячее чувство осталось только к детям и к В. И. Во всех других отношениях сердце как будто вымерло. Как будто бы, отдав все свои силы, свою страсть В.И. и делу работы, в нём истощились источники любви, сочувствия к людям, которыми оно раньше было так богато. У меня больше нет, за исключением В.И. и детей моих, каких-либо отношений с людьми, а только деловые… Я живой труп, и это ужасно».

Ленин всё реже встречался с «русской француженкой». Он уже не принадлежал себе, он принадлежал великому делу революции. Правда, Владимир Ильич писал довольно часто записки Арманд: справлялся о её здоровье и её детей, посылал продукты, покупал ей калоши, отправлял на Арбат личного врача для лечения заболевшей Инессы…

Она хотела поехать в родную Францию, хоть ненадолго вырваться из объятий революции и восстановить растраченные силы. Позвонила Ленину, но тот был занят и ответил запиской, в которой опасался, что в Париже её арестуют, и советовал отправиться на юг, «к Серго на Кавказ». Арманд последовала его совету.

Мог ли знать Ленин, что, отговорив Инессу от поездки во Францию, он пошлёт её туда, где она встретит свою смерть?

Через месяц пришла телеграмма: «Вне всякой очереди. Москва. ЦЕКа РКП. Совнарком. Ленину. Заболевшую холерой товарища Инессу Арманд спасти не удалось точка Кончилась 24 сентября точка Тело перепроводим в Москву Назаров».

Арманд по совету Ленина поехала сначала в Кисловодск, однако там было небезопасно — много банд, и она перебралась в Нальчик. По дороге заразилась холерой. 24 сентября её не стало.

Вероятно, Ленин пережил мучительные часы после получения рокового известия. Серго Орджоникидзе ещё пару дней назад сообщал, что у Инессы всё в порядке. Потрясение Ленина было огромным. Александра Коллонтай рассказывала, что когда 12 октября 1920 года «мы шли за её гробом, Ленина невозможно было узнать. Он шёл с закрытыми глазами и казалось — вот-вот упадёт». Она считала, что смерть Инессы Арманд ускорила смерть Ленина: он, любя Инессу, не смог пережить её ухода.

Два треугольника составила Инесса в своей запутанной и бурной жизни: любовный и революционный. Результат и итог любовного треугольника она выразила в письме бывшему мужу и другу всей её жизни Александру Арманду: «Я только теперь поняла вполне, как я была избалована жизнью, как я привыкла быть окружённой людьми, которые мне близки, которых я люблю и которые любят меня. И когда я подумала о том, как мне стало невыносимо тяжело, когда я очутилась совсем одинокой, тогда как столько людей всю жизнь одиноки, мне стало даже неловко перед самой собой».

Д'Этамп (1508–1576)

Фаворитка Франциска I. Она была фрейлиной Луизы Савойской, когда король её впервые увидел, вернувшись из плена в Испании. Король выдал её замуж за Жана де Бросса, которому дал титул д'Этамп. Отличаясь большим умом, необыкновенной красотой, она оказывала заметное влияние на Франциска I до самой его смерти.

* * *

Освободившись из плена, король Франции Франциск I въехал в Париж, в котором уже вовсю кипело веселье. Луиза Савойская, желая порадовать сына, собрала вокруг себя целый рой красавиц, которые надеялись привлечь внимание короля.

Расцеловавшись с матерью, Франциск I не преминул окинуть всех их взглядом знатока. Неожиданно во взоре его зажглось любопытство. В толпе девиц он узнал юную блондинку, которую заприметил до ухода на войну в Павию. Её звали Анна, и она была дочерью Гийома де Пислё, сеньора де Эйи, командира пехотной тысячи, стоящей в Пикардии.

«Надо только представить себе, — говорил Дрё дю Радье, — юную особу семнадцати-восемнадцати лет, прекрасно сложённую, блеск молодости которой усугубляется прекрасным цветом лица, живыми глазами, полными огня и сообразительности, и перед вами предстанет мадемуазель де Эйи, в том что касается её внешнего облика». И добавляет: «Что касается её ума, он был не только приятным, тонким и игривым, но также основательным, обширным и чутким к красотам искусных творений. За ней даже закрепилась репутация самой образованной среди красавиц и самой красивой среди образованных».

Мадемуазель де Эйи совершенно не случайно прибыла в Байонну на встречу молодого монарха. Луиза, и раньше часто подыскивавшая любовниц сыну, подумала, что эта молодая особа с явной склонностью к интригам, может быть, сумеет окончательно вытеснить из его сердца мадам де Шатобриан.

И тогда между двумя фаворитками началась борьба не на жизнь, а на смерть, к радости всего двора, который с азартом подсчитывал в этой борьбе очки и со знанием дела оценивал удары, наносимые ниже пояса.

Дуэль растянулась на месяцы, и король, обожавший Анну де Пислё, но всё ещё любивший Франсуазу, был этим крайне утомлён. Вынужденный без конца утешать одну и успокаивать другую, король больше уже не находил времени для государственных дел и от этого приходил в отчаяние. В то время как вся Европа не отводила пристального взгляда от Франции, Франциск должен был сочинять любовные стишки, чтобы поочерёдно умиротворять обеих гарпий и не дать им истребить всё вокруг огнём и мечом.

В 1528 году, сражённая высокомерием Анны де Пислё и непостоянством короля, Франсуаза вернулась в Шатобриан, где муж, как обычно, принял её очень тепло. Но, покинув двор, она не обрела желанного покоя. Злоба новой фаворитки продолжала преследовать Франсуазу даже в Бретани.

Однажды Анна де Пислё потребовала у Франциска I забрать у мадам де Шатобриан драгоценности, которые он ей дарил. «И не потому, что они дорого стоят и представляют художественную ценность, — говорил Брантом, поведавший эту историю, — тем более что жемчуг и драгоценные камни не были тогда в моде, как раньше, а потому, что Анне нравились выразительные надписи, выгравированные или нанесённые иными способами, которые сестра короля, королева Наваррская, сама сочиняла и выполняла». Франциск уважил её просьбу.

Анна де Пислё торжествовала. Ей не удалось полностью выжить мадам де Шатобриан, с которой король регулярно переписывался; однако она заняла пост официальной фаворитки и сохраняла его в течение шестнадцати лет, к большому несчастью Франции.

Разумеется, Анна де Пислё втайне надеялась, что теперь, используя своё влияние на короля, она сможет играть и политическую роль, устроит свою семью и сможет оплачивать своих ставленников. Но Франциск, опьяневший от свободы, не слушал её советов и ознаменовал начало своего реального царствования тем, что сделал великодушный подарок Франсуазе де Шатобриан. Он отдал бывшей фаворитке, которую так ненавидела Луиза Савойская, доход от Суэвской сеньории в провинции Блезуа.

В начале 1532 года, оставив Анну де Пислё в Фонтенбло и королеву Элеонору в Блуа, король покинул свой замок в сопровождении пятнадцати тысяч человек, которые обычно следовали за ним во всех его поездках, и направился в Шатобриан, чтобы стать гостем Жана де Лаваля, этого редкостного по своей снисходительности мужа.

При виде короля радость Франсуазы не имела границ. На протяжении шести недель, с 14 мая по 22 июня, в Шатобриане устраивались великолепные праздники в честь августейшего гостя.

В благодарность за это он сделал несколько дорогих подарков своему другу монсеньору де Шатобриану, а затем, расставшись с этим образцовым мужем, не спеша возвратился в Амбуаз, где иссушённая злобой Анна де Пислё поджидала его почти четыре месяца.

Хитрая фаворитка, как только узнала, что король вернулся, улеглась в постель и с видом страдалицы принялась стонать: «Оставьте меня, дайте мне умереть!» Потом она заперла дверь в свою комнату и отказалась принимать пищу, заходясь при этом «такими громкими рыданиями, что не нашлось при дворе человека, который бы не признал, что она слишком уж переигрывает».

Разумеется, сразу по приезде Франциску I сообщили, «в каком скорбном состоянии пребывает всё это время мадемуазель де Пислё». Разволновавшийся король бросился к её постели.

Никто не знает, о чём они говорили. Известно только, что король, явившись в спальню Анны в десять часов утра, вышел оттуда на следующий день в четыре часа пополудни и «казался таким утомлённым, как если бы он гнался за оленем»…

Но что бы там ни было, одно бесспорно: они помирились. Вечером улыбающаяся и вновь расцветшая Анна де Пислё появилась в великолепном платье и села во главе стола рядом с королём Франции.

Король долго думал, чем бы порадовать ту, чьи мыслимые и немыслимые желания он и так давно уже выполнил. Наконец его осенило, и собственная идея показалась ему великолепной: своей любовнице он решил преподнести мужа.

Этот странный подарок вовсе не означал, что король собирался расстаться с Анной. Напротив. Он желал «возвысить» её, то есть дать ей возможность занять определённое положение, и более того, даровать титул, чтобы она была почитаема при дворе.

Для этой цели он избрал человечка хотя и неприметного, но знатного происхождения, а главное, не очень ревнивого и способного с тем же изяществом, что и монсеньор де Шатобриан, выполнить роль «снисходительного мужа».

Только тут Жан де Бросс понял, какую неблагодарную роль навязывает ему Франциск I. От него требовали стать официальным рогоносцем и получать за это плату. Поразмыслив, он решил, что в обмен на согласие получит состояние, к тому же у него будет возможность заключить в объятия самую красивую женщину во Франции, и он принял предложение.

На придворных этот брак произвёл сильнейшее впечатление. Фаворитку встретили с большим почтением, а Клеман Маро даже сочинил стихотворение, в котором в несколько жеманной форме обыгрывал новый титул дамы — герцогиня д'Этамп — и название знаменитой древней долины Тампе в Фессалии, прославленной Вергилием.

Франциск I, желая соблюсти приличия, подарил герцогине д'Этамп особняк на улице Ирондель, но тут же приказал построить рядом другой «с потайными дверями, через которые можно было незаметно проникать из одного дома в другой».

Второй особняк был украшен девизами и галантной символикой, говорившими о любви короля к фаворитке. Один из символов изображал пылающее огнём сердце, помещённое между альфой и омегой, что, по-видимому, должно было означать, что «для этого вечно пылающего сердца любовь является и началом, и концом».

Но герцогиня д'Этамп была любовницей иного склада, чем мадам де Шатобриан. Она мечтала добиться милостей и для себя, и для своей семьи. У неё, кстати, было около тридцати братьев и сестёр. И она смело принялась за дело, пользуясь каждой секундой передышки между двумя объятиями, когда любовники останавливались, чтобы перевести дух, и пыталась вырвать у замученного тяжёлой работой короля новые назначения или продвижения по службе.

В результате все Пислё были обеспечены важными должностями, по преимуществу церковными, поскольку любовница короля «была дамой набожной»…

Надо отметить, что если герцогиня д'Этамп клеветала, называя Диану де Пуатье «морщинистой старухой», то Диана не особенно ошибалась, говоря, что фаворитка обманывает короля.

Но Франциск I был слишком привязан к белокурой герцогине, чтобы пойти на разрыв, даже в припадке ревности. Это подтверждает следующая история. Однажды, когда король был на охоте, фаворитка поставила мадемуазель Рене де Колье в коридоре, у слухового окна и сказала: «Как только вы увидите, что его величество въезжает во двор, постучите в дверь моей комнаты». Мадемуазель, разумеется, задремала, и Франциск I, пройдя в комнату любовницы, нашёл её в объятиях молодого Кристиана де Нансе. Так что обвинения вдовы Великого сенешаля получили неожиданное подтверждение. Несколько мгновений герцогине Этампской казалось, что она пропала. Король понял, что скандал вынудит его прогнать неверную, и предпочёл сделать вид, что не узнал её.

Борьба между фаворитками приобрела такой ожесточённый характер, что весь двор разделился на два лагеря. Никто уже не вспоминал о войне с императором, торопясь примкнуть к сторонникам ретивой герцогини Этампской или надменной вдовы Великого сенешаля.

Узнав, что герцогиня Этампская поддерживает протестантов, Диана де Пуатье ещё больше укрепилась в своей католической вере. Не теряя времени, она вызвала к себе Великого Магистра Монморанси, чтобы убедить его в необходимости открыть королю глаза на опасность раскола, который может очень быстро разделить Францию и расшатать королевский трон.

Мысль о том, что личный поэт её соперницы ускользнул от костра инквизиции, отравляла Диане жизнь, и она решила взять реванш, распустив слух о том, что герцогиня д'Этамп обманывает короля с протестантами. Этот клеветнический слух быстро достиг ушей Франциска I, но не дал того эффекта, на который рассчитывала Диана де Пуатье. Напротив, король, желая уверить фаворитку в своём неизменном доверии, взял протестантов под свою защиту.

Озабоченный желанием убедить всех, что распускаемые Дианой де Пуатье слухи нисколько не влияют на его отношение к фаворитке, король всё заметнее подчёркивал своё расположение к ней и дошёл до того, что стал публично интересоваться её мнением о государственных делах. И вскоре она уже присутствовала на королевском Совете.

Пользующаяся абсолютным доверием преждевременно ослабевшего из-за неумеренного сластолюбия монарха, очаровательная герцогиня всерьёз поверила, что она любовница Франции.

Все вокруг боялись её и унижались перед ней. Маргарита Ангулемская писала по этому поводу: «Главное — постарайтесь убедить её в той любви, которую король Наваррский и я питаем к ней, и что, если бы можно было объяснить, как велика эта любовь, она бы согласилась, что никогда ещё ни одно человеческое существо не было так любимо другим».

Её вполне официально принимали верховные иерархи церкви, а на одном вечернем приёме её видели пьющей одновременно с кардиналом Феррарским и королём из кувшина с тремя носиками…

К ней обращались, когда надо было добиться самых высоких постов в армии, в магистратуре или в управлении финансами. Таван в своих «Мемуарах» написал, не скрывая раздражения: «При этом дворе женщины делают всё, что хотят, даже генералов и полководцев».

А пока дофина пыталась произвести на свет потомство, герцогиня д'Этамп и Диана Пуатье продолжали борьбу с помощью клеветы, разогревавшей умы и вызывавшей что ни день всё большее противостояние католиков и протестантов.

Эта опасная игра, затеянная двумя женщинами, «чья ненависть била через край», создавала в стране атмосферу гражданской войны, которая так напугала короля, что он впервые, не прислушавшись к сетованиям любовницы, предоставил 24 июня 1539 года парламенту право подписать постановление, по которому ересь объявляется вне закона.

Узнав об этой новости, герцогиня д'Этамп устроила ужасающую сцену, плакала, топала ногами и рвала зубами носовой платок; однако монарх остался непреклонным.

Протестанты, разумеется, не пожелали отречься от своей религии, и по стране запылали костры, к великой радости Дианы де Пуатье, которая лелеяла мечту увидеть на одном таком костре герцогиню Этампскую.

Но фаворитка была спокойна. Она знала, что, пока жив король, её никто не тронет, и продолжала интриги, стремясь женить принца Карла на одной из дочерей Карла Пятого.

После смерти Франциска I герцогиня Этампская, укрывшись в Лимурском замке, проводила дни в страшной тревоге. Она постоянно ждала ареста по приказу Дианы де Пуатье, публичного суда, жестокого обращения и заточения в тюрьму. Но она плохо знала вдову Великого сенешаля. Женщина в высшей степени осторожная, Диана не желала создавать опасный прецедент, жертвой которого она сама могла стать. Её снисходительность, смысл которой разгадали лишь немногие близкие ей люди, удивляла простой народ, надеявшийся, что после смерти короля фаворитка лишится всех владений и будет осуждена за ересь и сожжена на площади.

Диана де Пуатье торжествовала, видя свою соперницу поверженной, считала, что за неё отомстила судьба, и потому отказалась от мысли преследовать её ещё и за ересь. Вот почему, укрывшись за стенами Лимурского замка, госпожа д'Этамп имела возможность совершенно безбоязненно исповедовать избранную ею религию.

Но очень скоро из-за болтливости слуг стало известно, что король Генрих II завладел драгоценностями бывшей фаворитки с тем, чтобы подарить их Диане де Пуатье, и это немного обнадёжило простой люд, которому немало пришлось претерпеть от капризов прекрасной Анны.

Жан де Бросс, герцог Этампский, её муж, живший в Бретани, однажды утром появился в Лимуре, полный решимости настоять на своих супружеских правах, а также востребовать причитающиеся ему по должности деньги, которые в течение пятнадцати лет он не получал по вине экс-фаворитки.

Бедняжка удовлетворила его желание, а затем подписала бумагу, по которой передавала мужу принадлежавшие ей поместья Шеврез, Дурдан и Лимур. После этого он приказал ей одеться: «Вы скоро отправитесь в Бретань, где впредь будете жить».

Через несколько часов носилки, сопровождаемые вооружёнными всадниками, доставили герцогиню в мрачный замок Ардуинэ, где ей предстояло пробыть в заточении восемнадцать лет.







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-14; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.231.228.109 (0.036 с.)