Глава XIII. Нормальность в понимании МЭРТ



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Глава XIII. Нормальность в понимании МЭРТ



 

Питаться слухами я не хотел. Я вышел на официальный сайт Министерства экономического развития и торговли (МЭРТ). Там было сказано, что официального готового текста нет, что этот текст «дорабатывается с учетом выступления В.Путина на расширенном Госсовете 8 февраля 2008 года», а также ходит «для уточнения и согласований» по министерствам, ведомствам и бизнес-корпорациям.

Я категорически не хотел цепляться за дефекты недоработанных документов. Все, что меня интересует из тогдашнего опыта столкновения с начальной фазой разработки, отчасти, конечно же, являющейся ответом на (стратегическое, как я уже показал) обращение высшего руководства России к теме развития, – это негативная диалектика. Диалектика, порожденная определенными типами текстов о развитии и контекстами, в которые эти тексты обрамлены.

Подобная негативная диалектика в чем-то напоминает оперативную магию, в которой попытка создания НИК–2 – это заклятие, а аппаратные отклики – это духи, явившиеся к сотворившему заклятие магу.

Такой метафизический тип прочтения моего тогдашнего хождения на сайт МЭРТ не имеет ничего общего с поддержкой имевшей быть либерально-фрондерской критики МЭРТовского начинания. Я не буду корректировать свой тогдашний опыт соприкосновения с первичным материалом. Я, занявшись политической теорией развития, назвался груздем. Назвавшись, – полез в МЭРТовский кузов. Полез с самыми что ни на есть благими намерениями. И уж никак не с тем, чтобы похихикать по поводу того, что нынешнее поколение... будет жить при путинизме... Поскольку я, увы, не уверен, что нынешнее поколение будет жить – не только на территории России в виде поколения ее суверенных граждан, но и вообще, – то, по мне, хоть «при путинизме», хоть как. Почему бы нет?

Один мой преуспевающий и очень толковый знакомый как-то разоткровенничался. «Представим себе, – сказал он, – что никаких реформ в СССР бы вообще не было. Что не приходили бы к власти никакие яркие личности, а один Черненко сменял бы другого. Сколько было процентов роста? 3 процента в год. Сколько лет прошло с 1985 года? Больше 20. Сколько это с накопленным ростом? Ровно удвоение ВВП! Ну, и были бы у всех хорошие квартиры, приличные дачи и машины в диапазоне от "Запорожца" до "Волги"».

А дальше мой знакомый (у которого есть несоизмеримо больше) наклонился ко мне и яростно прошептал: «А что, обязательно надо больше?»

Я не против того, чтобы жить вместе с нынешним поколением «при-МЭРТиально». Я просто должен быть уверен, что поколение будет жить. И хоть в сколь-нибудь уважаемом и узнаваемом государстве. А уж в великом – так тем более. ВЕЛИКАЯ Россия обязательно должна быть РОССИЕЙ. Иначе не бывает. Мне другого и не нужно. А кто там будет рулить, кто не будет... Переживем.

Так что я начал читать документ МЭРТ с большим энтузиазмом. Но вскоре обнаружил... Чтобы не растекаться мыслью по древу (документ все же большой), буду формулировать по пунктам.

Первое, что я обнаружил, – это полное отсутствие анализа реализации предыдущей Концепции развития до 2010 года. Той Концепции, которую группа Г.Грефа делала в 2000–2001 годах. То есть анализа нет ВООБЩЕ. Вообще, понимаете? Абсолютно неясно (я бы сказал, непристойно неясно), в чем состоят достижения, провалы, заделы, что нуждается в корректировке, что требуется продолжать, а что менять, на чем настаивать и от чего отказываться.

Западная бюрократия – не Гегели. Реальные западные концерны и корпорации не состоят из яйцеголовых (хотя и яйцелоголовые там есть). Но даже самая кондовая бюрократия или самый упрощенный корпоративный менеджмент не вывесит новую Концепцию без анализа предыдущей.

Второе, что я обнаружил, – это отсутствие мало-мальски внятного (пусть не детального, но сколь-нибудь вразумительного) анализа текущего социально-экономического состояния России. То есть образа реальности, от которого необходимо отталкиваться при любом долгосрочном планировании.

Мне рассказывают, в какой точке Б я должен оказаться, но при этом не говорят, в какой точке А я нахожусь. Я понимаю, что культура стратегического проектирования претерпела за последние двадцать лет страшный и во многом невосполнимый урон, да и в 1985 году была не ахти какая. Но элементарные нормативы чиновно-бюрократического описания утеряны быть не могут. Согласно этим нормативам, без точки А нет точки Б.

Так что это все значит?

Третье, что я обнаружил, – отсутствие серьезного обсуждения возможных сценарных вариантов развития России, связанных с общемировым социально-экономическим и военно-политическим контекстом и его возможной динамикой. Между тем это решающий момент.

Мне скажут: «Да это все заморочки, политология, а люди серьезным экономическим делом занимаются».

Прежде всего, нужно установить, что это не заморочки, а стандарт. Не бывает серьезной Концепции без сценариев. Все это понимают. И вряд ли кто-то станет отрицать, что мир переживает непростой экономический период. Это тоже вроде все понимают. Что же касается того, что люди занимаются не заморочками, а очень серьезным делом, то... как не согласиться?

Они очень серьезным делом занялись, эти люди.

Они, например, выдвигают в качестве безусловного позитива то, что Россия – ура! – достигла беспрецедентной для развитых стран открытости своей экономики. И называют цифру: внешнеторговый оборот в 2007 году составил 45% ВВП.

Я не экономист, и у меня железные нервы. Но тут мне захотелось, чтобы налили... То ли десять грамм нитроглицерина, то ли 250 грамм спирта... Лучше второе. Потому что (сообщаю для справки) у ЕС внешнеторговый оборот со странами за пределами сообщества около 18% ВВП. Примерно столько же у США. А в Китае он составляет около 17% валового внутреннего продукта.

Для неспециалиста поясню. Если вы качаете нефть, продаете ВСЕ, что выкачали, а на выручку ввозите ВСЕ необходимое для жизни, то у вас внешнеторговый оборот составляет 200% ВВП. В каком-нибудь Тайване внешнеторговый оборот даже намного больше тех 45% ВВП, от которых так «балдеют» в МЭРТ. Но это страна без амбиций, страшно зависящая от экспорта и импорта. Это не США, не Китай и не Европейский Союз. Так от чего балдеть-то? От того, что экономический суверенитет подорван? От того, что пропорции, которые имеют абсолютное значение для передовых стран мира, глубоко смещены в сторону зависимости, в сторону неспособности выстоять в условиях сколь-нибудь неблагоприятной конъюнктуры?

Но, может быть, такая конъюнктура исключена? Так ведь нет!

Четвертое, что я обнаружил, – это констатация возможных изменений конъюнктуры. В Концепции прямо говорится, что «предстоит глобальная структурная перестройка мирового хозяйства», что налицо борьба противоречивых тенденций глобализации и регионализации, что неизбежно будут расти риски и возможны кардинальные перестройки в мировой финансовой системе.

Так мы от чего балдеем-то? От того, что при изменении внешней конъюнктуры (а прогнозируются изменения на уровне глобальной структурной перестройки мирового хозяйства) все затрещит по швам? В США и Китае затрещит, а у нас не затрещит?

Пятое, что я обнаружил, – это успокоительное утверждение, согласно которому у нас почему-то не затрещит. У всех затрещит, а у нас нет. Потому что, как утверждает Концепция, российская экономика защищена от воздействия внешних шоков «резервными активами в почти 500 млрд. долларов».

Минуточку!

В той же Концепции говорится, что наш ВВП по паритету покупательной способности составляет 1,9 трлн. долларов. Внешнеторговый оборот, как мы уже узнали, – 45% ВВП. То есть около 850 млрд. долларов. Если затрещит как следует (а в истории бывали внешние шоки, приводившие к сокращению внешнеторгового оборота вдвое и более), то «подушка» наших резервов может быть «съедена» года за полтора-два. А такие шоки порой длятся по несколько лет. Так почему у нас не затрещит? И что надо сделать, чтобы не затрещало? Накопить «подушку» втрое большего объема? А если (и об этом сейчас все говорят) произойдет резкое обесценивание наших резервов, размещенных в разного рода бумагах, номинированных в долларах и евро? Чем тогда мы будем гасить внешний шок?

Шестое, что я узнаю, касается стратегической цели. Оказывается, стратегическая цель – «достижение уровня экономического и социального развития, соответствующего статусу России как ведущей мировой державы XXI века». Что значит «статусу»? Почему у всех ведущих мировых держав XXI века внешнеторговый оборот меньше 20% ВВП, а у нас уже 45%? Это означает, что мы стремительно движемся в сторону завоевания этого самого статуса?

Цель – декларативно-неопределенна. Сопряженные блоки описания никак не увязаны с целью. Считать это все полноценным «образом будущего» для Концепции как документа, регламентирующего нашу жизнь, невозможно. Для этой прискорбной констатации совершенно не нужно быть злопыхателем или таким ревнителем свободы, которому на развитие наплевать. Для этой констатации надо просто относиться серьезно к развитию, а не сюсюкать по его поводу.

Между тем сюсюканье (в духе этого самого «сю-сю-реализма») в Концепции не исчерпывается вышеизложенным. И постепенно приобретает гротескно-фантасмагорический характер. Потому что вдруг оказывается, что «достижение этой (стратегической. – С.К.) цели означает формирование качественно нового образа будущего России к концу следующего десятилетия». То есть к моменту завершения срока реализации данной концепции? Значит, настоящий образ будущего мы сформируем после того, как дойдем до цели? А идти к ней мы будем без образа будущего?

Прочтя это, я зауважал не только Константина Устиновича Черненко (которого я, в общем-то, всегда уважал). Я зауважал самые кондовые комсомольские и партийные бумаги, рожденные в недрах глубокого брежневского застоя. Потому что там были хоть какие-то представления о концептуальной обязательности...

Седьмое, о чем я узнал, касается конкретных целевых ориентиров.

Назову наиболее показательные:

– «выход на стандарты благосостояния развитых стран»,

– «высокое качество и комфортные условия жизни населения»,

– «изменение социальной структуры в пользу среднего класса»,

– «инновационное лидерство в мире».

Ничего против этого я не имею. Я просто не понимаю, за счет чего это будет достигнуто. И не понимаю, как можно об этом не сказать. Ведь за все надо платить, не так ли? Какова мобилизационная (как минимум, трудовая, если кто-то боится слова «мобилизация») ЦЕНА? Кто ее заплатит? Почему будут платить и нести издержки? Народ не может получить «на халяву» такие показатели жизни и такое лидерство. Ну, так?

Восьмое, о чем я узнал, – это что государство не должно подменять бизнес своей активностью, но должно лишь «создавать условия для успешного развития бизнеса» и что «именно частный бизнес является основной движущей силой развития».

Тем самым государству фактически запрещается роль реального Субъекта Развития даже в ключевой – экономической – сфере, которой в основном и посвящена Концепция. А при обсуждении проблемы инновационного развития в качестве «субъектов развития» перечисляются компании, разрабатывающие новые технологии, работники науки, образования, здравоохранения и т.д.

Интересно узнать, кто так осуществлял развитие, преодолевая весьма проблемную ситуацию в короткие сроки? И почему государство не должно быть Субъектом Развития? Что это за фобия? И как она соединяется с державностью и вертикалью власти? Если развитие является сверхцелью и основным ориентиром, то почему государство должно самоустраниться от реализации своей же сверхцели? И чем оно тогда занимается? Вот главное, что меня волнует!

ЗАЧЕМ ОНО ТОГДА ВООБЩЕ НУЖНО?

Никто не оспаривает необходимости частного бизнеса. Есть огромное количество направлений, востребованных жизнью. Жизнь не может быть сведена к одному стратегическому направлению (развитию). Пусть бизнес работает там, где надо. И пусть чиновники ему не чинят препятствий. Пусть бизнес конкурирует или соучаствует с государством и в том, что касается стратегических направлений развития.

Но любой мировой опыт – хоть в развитых, хоть в развивающихся странах – показывает и доказывает, что не иметь механизмов реализации стратегического целеполагания в виде мощного государственного предпринимательства и управления большим бюджетом (особенно в условиях, когда ставятся цели выхода из кризиса и развития) эффективное государство НЕ МОЖЕТ. Ну, не может и все.

Посмотрите, как в нынешнем кризисе британское государство национализирует крупнейший «просевший» банк и как американское государство меняет законодательство и «нерыночно» вливает в экономику многие сотни миллиардов долларов. Послушайте главу МВФ Доминика Стросс-Кана, который твердит, что «рыночные» меры для выхода из кризиса недостаточны, и призывает развитые страны к наращиванию антикризисной активности госбюджетов.

То есть везде, включая наиболее последовательно-либеральные «рыночные» развитые страны, государство от обладания инструментами решения таких проблем отказаться не может. (О странах вроде Китая или Индии, заявивших своим исключительным приоритетом форсированное развитие, я уж и не говорю.) А у нас, согласно рассматриваемой Концепции, государству от них нужно отказаться. И как я должен к этому относиться? Серьезно?

Девятое концептуальное откровение состоит в том, что лишь глубоко демократическая Россия может осилить задачу быстрого развития. Тут же уточняется: «Только реализовав формулу "демократия – человек – технологии" и воплотив ее в повседневную практику жизни общества, Россия сможет реализовать свои потенциальные возможности и занять достойное место среди ведущих мировых держав».

Ребята, кто подменяет высший приоритет идеологическими «заморочками»? Но ведь и подменять надо уметь! Студенту известно, что все успешные быстрые модернизации – как старые (вроде голландской, британской или французской), так и новые (японская, корейская, тайваньская, малайзийская, китайская) – это авторитарные модернизации, с решающей ролью государства в управлении развитием и достаточно жестким сокращением пространства для демократических процедур.

Одесский автомобилист-частник хотел подвезти женщину за умеренную мзду. А та негодовала, что он не таксист. Частник ей возразил: «Мадам, вам бы шашечки или ехать?»

Вот и хочется спросить, надо ли «ехать»? Или нужны «шашечки» демократии? Ведь никто не возражает против демократии. Никто не хочет заменять ее авторитаризмом ради авторитаризма. Но либо развитие действительно высший приоритет, и идеологии умолкают. Либо... Либо все будут навязывать свои идеологические приоритеты, и тогда не будет никакого развития.

В одной памятной мне телевизионной дискуссии Г.Резник и В.Никонов спорили о том, совместима ли свобода с традицией. Г.Резник утверждал, что наша традиция несовместима со свободой. В.Никонов ему оппонировал. То есть дискуссия шла между сторонниками формулы «свобода минус традиция» (либеральная партия) и сторонниками формулы «свобода плюс традиция» (консервативная партия). Я, будучи третьим участником дискуссии, кожей ощущал наличие еще одного молчащего персонажа. Того, для которого желанной формулой является «традиция минус свобода». Вы скажете, что его нет? Ну, говорите, говорите... Прячьте голову под крыло... Дождетесь... Ждать осталось недолго.

Между тем дискуссионное пространство из двух переменных (свобода и традиция) – это тупик. Вырваться из тупика мы можем лишь введя пространство из трех (трех, а не двух!) переменных:

СВОБОДА, ТРАДИЦИЯ и РАЗВИТИЕ.

Нам надо не сюсюкать о развитии. Нам надо понять, что без развития обессмысливаются и традиция, и свобода. Что же касается несвободы, то она всегда отвратительна. Но может быть хотя бы отчасти оправдана только развитием. И чем больше несвободы, тем больше должно быть развития, чтобы хоть как-то несвободу оправдать. Да и преодолеть.

Пока СССР форсированно развивался, несвобода была как-то терпима. Хотя весьма и весьма издержечна. Но когда СССР перестал ускоренно развиваться (застой), то даже меньшая несвобода (а несвободы при Брежневе, конечно, было меньше, чем при Сталине) стала абсолютно невыносимой. И мы получили то, что получили.

Первая задача – не подменить развитие политическими играми.

Вторая задача – не подменить развитие странными «сю-сю» на тему развития. Отнестись к развитию серьезно. Без пафоса, без восклицательности, но серьезно. Авторы Концепции называют много прекрасных конкретных долженствований. Например, стабилизация численности населения и занятых в экономике. На основе чего? Оказывается, что на первом месте «эффективное регулирование миграции». А затем уже следует повышение здоровья нации и уровня социального оптимизма. Ну, ладно, миграция так миграция. Что еще должно состояться к 2020 году?

ВВП на душу населения должен увеличиться с 13,7 тысяч долл. в год до 30 тысяч... Средний уровень обеспеченности жильем должен составить 30-35 кв. м. на человека... Россия должна занять не менее 10% на мировых рынках высокотехнологичных товаров и интеллектуальных услуг по 4–6 и более крупным позициям... Доля высокотехнологичного сектора в ВВП должна подняться с 10 до 17–20%... Производительность труда должна увеличиться в 2,4–2,6 раза... Среднемесячная зарплата должна подняться с 526 долл. до 2700 долларов... Должна быть создана разветвленная транспортная сеть, обеспечивающая высокую территориальную мобильность населения и глобальную конкурентоспособность на рынках транспортных услуг... Должно быть завоевано лидерство в интеграционных процессах на евразийском пространстве... Россия должна превратиться в один из глобальных центров мирохозяйственных связей... Она должна стать одним из мировых финансовых центров... Должна, должна, должна...

Простые расчеты показывают, что для такого рода «комплексных прорывов» ни у какой России не хватит никаких денег и других ресурсов. Приходится предположить, что «долларовые» цифры названы «лукаво», в надежде на неуклонную и быструю девальвацию доллара.

Кроме того, ни сегодня, ни в обозримом будущем у частного российского капитала нет и не будет тех триллионов, которые нужны на реализацию перечисленных амбициозных задач. И (что показывает весь мировой опыт) частный капитал никогда не инвестирует даже те (скромные по сравнению с такими задачами) деньги, которые у него есть, в проекты с огромными сроками окупаемости и низкой нормой прибыли. А именно такие проекты и предполагает в большинстве сфер деятельности и отраслей рассматриваемая Концепция.

Частный капитал не может реализовать поставленные задачи. А государство (единственный возможный «генеральный субъект» мобилизационного развития!) не должно их реализовывать. Но, как мы прочли в этой Концепции, должно... помогать частному капиталу реализовать то, что он не может реализовать по определению» Мы же должны радоваться тому, что реализовывать будет тот, кто не может реализовать. А также тому, что внешнеторговый оборот составляет у нас 45% от ВВП.

Тут уместен только один главный вопрос: А ЭТО РАЗВИТИЕ КОМУ-ТО НУЖНО? МЭРТу ОНО НУЖНО? Если развитие нужно и это позволяет его катектировать (энергетизировать), то оно может быть НИКом. В этом случае оно НИКовское, в противном случае... Никакое. Ну, так какое же оно?

Возможно, ответ поможет получить еще одна формулировка Концепции: о том, что мы должны сочетать «догоняющее» и «опережающее» (прорывное) развитие. Причем опережающе развивать нужно «секторы, которые определяют специализацию России в мировом хозяйстве и национальные конкурентные преимущества».

Поскольку специализация постсоветской России уже сложилась в сфере таких ее «национальных конкурентных преимуществ», как огромные запасы энергоносителей и сырья, приходится предположить, что именно в этих отраслях (где, в принципе, экспортных доходов частного бизнеса и привлеченного зарубежного капитала может оказаться достаточно для масштабных долгосрочных инвестиций) и будет «по факту» происходить «опережающее развитие».

Но это очень оригинальное «опережающее развитие». Что оно опе­режает? Нынешние темпы исчерпания ресурсов на территории РФ?

Подобные недоумения возникли, повторяю, еще весной 2008 года при прочтении эскиза Концепции социально-экономического развития, сделанного МЭРТ по горячим следам тогдашних выступлений Путина и Медведева, посвященных проблеме стратегического развития.

25 ноября 2008 года была окончательно утверждена Концепция социально-экономического развития до 2020 года. Теперь это был уже не двадцатистраничный эскиз, а целый труд объемом почти в двести страниц. Понимая, что обсуждать эскиз Концепции при наличии ее же в законченном и утвержденном виде нельзя, я внимательно прочел этот объемный труд. Открыв его первую страницу, я был абсолютно готов к тому, чтобы в корне пересмотреть все свои первоначальные, по эскизу сотворенные проблематизации. Но чем больше я погружался в прочтение, тем сильнее становилось мое недоумение. К концу прочтения оно приобрело яростно сосредоточенный характер.

Прежде всего, потому, что все, вызывавшее недоумение при прочтении первых эскизных набросков, не только не было исправлено, но, напротив, было резко усугублено. В сущности, я оставил-то в этой книге свой первоначальный (в газете «Завтра» по горячим следам напечатанный) критический разбор Концепции МЭРТ лишь для того, чтобы показать: свой долг экспертов мы полностью выполнили. Мы напечатали текст, по возможности корректный и острый одновременно, сразу же после того, как МЭРТ начал работать над Концепцией и предъявлять обществу свои первичные результаты. У меня есть основания считать, что наша экспертиза (как в силу своей публичности, так и по другим причинам) не осталась незамеченной всеми, включая МЭРТовский коллектив, работавший над Концепцией. И почему-то мне кажется, что окончательный вариант Концепции возник чуть ли не по принципу «от противного»: «Тут нам какие-то замечания делают, указывая на то, что это плохо, и это, и это... Так мы все то, что оппоненты считают плохим, усугубим. Это для оппонентов то-то и то-то плохо, а для нас – замечательно».

Итак, окончательная Концепция вызывала странное чувство. Бросался в глаза разрыв между характером целей и средств. Разрыв абсолютно недопустимый и хорошо понятный авторам Концепции. Цели носили директивный характер. А средства... Все перечисленные в Концепции средства были связаны с опорой на стихийно-рыночное начало. То есть на то, что полностью зависит от конъюнктуры и качества рыночных агентов. Везде, где только можно, делался жесточайший акцент на инициативе частного капитала. В самых крайних (и немногочисленных) случаях говорилось о создании систем частно-государственного партнерства. Но даже это было, скорее, экзотикой. Государство как субъект развития? Вопреки всей мировой практике, такой характер отношений между развитием и государством концепция полностью и демонстративно игнорировала.

Далее был полностью отброшен сценарно-вариантный подход. В конце полного текста Концепции прямо написано, что «Концепция базируется на инновационном сценарии, который наряду с использованием конкретных преимуществ как в традиционных секторах (энергетика, транспорт и аграрный сектор), так и в новых наукоемких секторах и экономике знаний предполагает прорыв в повышении эффективности человеческого капитала, развитии высоко- и среднетехнологичных производств и превращении инновационных факторов в основной источник экономического роста».

При этом роль государства в создании инновационной экономики, согласно окончательному вердикту концепции, должна быть ничтожна: «Государство сосредоточится на создании потенциала для будущего развития путем придания инновационного характера системе образования, модернизации сектора научных исследований, компенсации "провалов рынка", осуществления целевой поддержки отдельных направлений технологического развития, выделяемых в качестве приоритетных, а также создания системы стимулов для наращивания инновационной активности».

Рузвельт, создававший проект «Управление долиной Теннесси», понимал участие государства в технологическом прорыве иначе. И не он один. Создатели Концепции достаточно профессиональны для того, чтобы проанализировать мировой опыт и понять степень несоответствия этому опыту заявленной в Концепции минимизации роли государства. А это значит, что работа шла под идею, причем идею сугубо либеральную. При том, что никто, нигде и никогда не обеспечивал прорыв (то есть форсированное развитие) с опорой на либеральные принципы.

Созданный в Концепции либеральный перекос не случаен. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с предлагаемыми механизмами «инновационности», основанными на коммерческом привлечении зарубежного опыта и технологий. О каком опережающем развитии можно после этого говорить? И цели, и принципы их реализации, и конкретные механизмы говорят о том, что речь идет о вялом, догоняющем развитии. В лучшем случае, об этом!

Ядром всех разделов Концепции является экономическая либерализация и максимальная коммерциализация всех сфер жизни России, включая не только все «производящие» сектора экономики, но и науку, образование, культуру. Постоянно звучит – в разных вариациях – тезис о необходимости уменьшения государственного вмешательства в деятельность экономических агентов. Везде, где речь идет об инвестировании, написано, что основную роль должен играть частный капитал, в том числе и на условиях концессий. При всем моем желании поддержать ЛЮБУЮ идею развития России, я не имею права отказаться от констатации того, что разговор о концессиях реанимирует все, что связано с экономической десуверенизацией России. Что сам механизм концессий фактически забыт во всем мире. А если и вспоминается, то как отвратительный реликт эпохи империализма.

А когда понимаешь, что Концепция предусматривает сохранение плоской налоговой шкалы (равного налога для бедных и богатых, чего нет ни в одной стране мира), а также сокращение государственного бюджета, то возникает дежа вю из эпохи Гайдара, а также смутное (сразу же отвергаемое) подозрение: не Гайдар ли писал этот текст? Не его ли Институт проблем переходного периода?

Ощущение дежа вю усиливается при прочтении всего того, что посвящено в Концепции отношениям России с развитыми странами мира. Авторы Концепции – яростные и даже немного старомодные приверженцы предельной открытости России странам Запада. В Концепции подчеркивается, что Россия обязательно вступит в ВТО, а затем и в ОЭСР (Организацию экономического сотрудничества и развития, объединяющую развитые страны мира). Ставится в качестве чуть ли не главной цели внешнеэкономической политики создание в России «одного из мировых финансовых центров, способного гораздо эффективнее привлекать капитал, чем национальная кредитно-финансовая система».

Чем больше погружаешься в чтение окончательного текста Концепции, тем больше понимаешь, что предлагаемая Концепция развития России, по сути, является концепцией наращивания зависимости. В самом деле, с одной стороны, в Концепции утверждается, что у России есть неоспоримые «конкурентные преимущества» в сфере развития инновационной экономики (экономики знаний) и высоких технологий. С другой стороны, признается, что без привлечения современных западных технологий и более того – западных компаний и их опыта – задачи модернизации практически всех отраслей российской экономики решить не удастся. Не сказано прямо, что такой же подход рекомендуется для модернизации нашего ВПК. Но поскольку такой подход рекомендуется для модернизации всего в целом, то, видимо, и ВПК это тоже касается.

С одной стороны, в Концепции утверждается, что накопленная «резервная подушка безопасности» при ее разумном расходовании позволит без особых затруднений пройти этап мирового экономического кризиса, который якобы закончится максимум в 2010 году. Но, с другой стороны, говорится, что для обеспечения инновационного развития Россия должна в несколько раз увеличить приток иностранных инвестиций.

Однако авторы Концепции – не олухи и не дети! Они же знакомы с мировой экономической историей вообще и историей последних десятилетий глобализации в особенности. Они же не могут не понимать, что вся мировая экономическая история (а история последних десятилетий – в особенности) неопровержимо показывает, что в случае открытия слабой экономики (а российская экономика рассматривается в Концепции как слабая по отношению к той, откуда должны прийти инвестиции) начинает функционировать «принцип сообщающихся сосудов». То есть все ресурсы развития (финансовые, кредитные, интеллектуальные, знания, технологии, и так далее) начинают утекать из страны в направлении более сильных экономик.

Если даже авторы Концепции недостаточно знакомы с опытом мировой истории, они не могут быть совсем уж чужды всему тому, что касается опыта их собственной страны. Россия уже напоролась на эти грабли в период, который именуется теперь «ужасными 90-ми годами». Авторы предлагают еще раз напороться на то же самое? Пусть им выпишут командировку в Латинскую Америку или Юго-Восточную Азию. Там на эти грабли в разных странах напарывались в основном по одному разу, но с такой силой, что потом никакие усилия вестернизированных элит не могли заставить общество повторить эксперимент. Видимо, считается, что у нас общество никогда ничему не окажет никакого осмысленного сопротивления. Может быть, это и так. Но при чем тут тогда развитие? Кроме того, чем ближе общество к состоянию комы и безволия, тем в большей степени экспертное сообщество должно брать на себя те функции, которых общество взять не может, и хотя бы говорить правду – обеспокоенно и ответственно.

Есть в Концепции фрагменты, вызывающие уже не только недоумение, но и... не хочется говорить сострадание, но как иначе сказать? Например, на этапе реализации Концепции до 2012 года предполагается рост зарплат, превышающий рост производительности труда. А что такое рост зарплат, превышающий рост производительности труда? Это проедание неполученных доходов. Но ведь именно в этот период предполагается (в том числе и в самой Концепции) снижение валютных поступлений от сырьевого экспорта. А что такое снижение валютных поступлений от сырьевого экспорта? Это проедание так называемой «резервной подушки безопасности».

А еще предлагается (в той же Концепции, между прочим) повышение социальных выплат непроизводственному сектору. Повышаются пенсии, пособия, зарплаты военным. А откуда на все это возьмутся деньги? Ведь речь идет о том, что «подушку» будут проедать ускоренно, с разных, так сказать, концов. И серьезного повышения доходов от инновационного экспорта на этот период не предполагается. Когда с популистскими целями в ходе предвыборной кампании даются завышенные обещания – это хотя бы понятно. Но зачем это делать в Концепции? Ведь ее никто, кроме специалистов, не прочитает.

Иногда хочется руками развести от прямых несоответствий, которыми изобилует Концепция, причем не несоответствий мировому опыту, а несоответствий своим же собственным положениям. В Концепции предполагается, например, использование для защиты внутреннего рынка «таможенно-тарифных» мер ограничений импорта. Но в Концепции также предлагается вступать в ВТО. Правила ВТО не позволяют использовать «таможенно-тарифные» меры для ограничений импорта. Так что же, собственно, имеют в виду авторы Концепции? Или им кажется, что подобные несоответствия можно прикрыть употреблением броских (и ничему в мировой литературе не соответствующих) словечек?

Почему надо называть уровень монетизации экономики России (обеспечения ее денежным предложением) «финансовой глубиной»? Что такое «финансовая глубина»? И не лучше ли было уменьшить сразу и количество ничему не соответствующих слов, призванных поразить внимание дилетантов, и количество несоответствий одних положений своей Концепции другим?

В Концепции – в самом конце и вскользь – обозначены те издержки, которые предстоит принимать на себя адресатам. То бишь населению России. Речь идет о повышении до рыночного уровня тарифов на электроэнергию, газ, ЖКХ, транспорт. О «необходимости достижения равной доходности продаж газа на внутреннем и внешнем рынке».

Все экспертные оценки (а их пруд пруди) показывают, что это станет тяжелейшим ударом для большинства предприятий России. А также чревато неприемлемыми социальными нагрузками для населения. Ведь вряд ли предприятия России к предлагаемому в Концепции времени станут конкурентоспособными на мировых и внутренних рынках в результате инновационной модернизации.

А вот что будет, если инновационная модернизация «прикажет долго жить», а цены на газ повысят до мировых? Это, так сказать, «понятно до боли». Понятно также, почему это нужно «Газпрому». Но речь же идет о национальной Концепции. Для нации же и страны это абсолютно губительно.

Вот что выясняется прежде всего при анализе объемного труда, призванного вывести нас на новые рубежи.

Но к этому «прежде всего» все не сводится. Помимо заданности определенными (уже показавшими свою губительность) принципами, помимо небрежностей и корпоративных ангажементов, есть еще одно свойство Концепции, которое нельзя назвать иначе, как «странность».

Конечно, можно только приветствовать то, что X съезд «Единой России» не отказался от развития в условиях кризиса. Но разве можно отказаться от детального рассмотрения кризиса как контекста и фактора? Это же называется «отрыв от реальности»! То есть экономический аутизм.

Должно ли вообще заявляемое в Концепции соотноситься с реальностью хоть как-то? В Концепции, например, задается либеральный принцип руководства экономикой. Между тем правительство, подписавшее Концепцию, уже применяет дирижистские антикризисные меры, которые диаметрально противоположны всему, что предписывается Концепции.

Налицо алармистские заявления А.Кудрина о том, что если государство будет наращивать госрасходы нынешними темпами, то резервов не хватит даже на три года. Кудрин сам по себе, Концепция сама по себе? Кудрин не член правительства, утвердившего Концепцию 25 ноября 2008 года?

Налицо официальное заявление замглавы МЭР А. Клепача о том, что в России уже наступила рецессия. Налицо официальные экспертизы, предрекающие стране уже в следующем году глубокий экономический спад и глубоко дефицитный бюджет и призывающие Думу срочно заняться секвестром трехлетних бюджетных проектировок.

Рассматриваемая Концепция является концепцией в полном смысле слова? Или ее можно называть «снами о развитии» (сон первый – инновационный, сон второй – инвестиционный и так далее)?

Оппоненты могут мне сказать, что Концепция – это всего лишь пиар. Что-ж, это было бы грустно. Но еще грустнее, если это не пиар. А в том-то и дело, что, судя по выступлениям Путина и Медведева в конце 2008 года (если мне не изменяет, конечно, психологическое чутье), речь идет не о пиаре, а о символе веры. Путин и Медведев, как мне кажется (доказать тут нельзя ничего, но без интуиции аналитика невозможна), в каком-то смысле рассчитывают на реализацию Концепции. И вот тогда становится не только грустно, но и страшно.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-20; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.214.224 (0.02 с.)