ТОП 10:

Вопрос 43: Иранская революция



В 1903-1905 гг. антиправительственные выступления в стране идут по нарастающей, завершившись волнениями в Тегеране в декабре 1905 г. Оказалось достаточно одного неосторожного шага властей — феррашами губернатора были избиты несколько купцов, среди которых были сеиды, — и последовал взрыв. Закрылся базар и тысячи жителей Тегерана, предводительствуемыемоджтехе-дамиМ.Табатабани и А.Бехбехани, засели в бесте в святом пригороде столицы Шах Абдоль-Азиме. Через несколько дней после консультации со своими единомышленниками в Тегеране мятежные муллы направили шаху послание с требованиями отставки садр-азамаАйн од-Доуле и министра таможен бельгийца Г.Науса — ключевых фигур в правительстве Мозаффара ад-Дин-шаха — и учреждения в стране адалят-хане («домов справедливости»). Полностью подчинивший своему влиянию апатичного и болезненного шаха, Айн од-Доуле еще в самом начале карьеры садр-азама восстановил против себя нескольких влиятельных духовных лиц. Не любили атабека и в Тегеране. Население столицы считало его одним из виновников роста цен на хлеб и мясо, что было, в сущности, близко к истине; пекари и мясники Тегерана ежедневно отдавали ему часть своих доходов. С 1904 г. имена каджарского принца Айна од-Доуле и министра-бельгийца, практически являвшегося распорядителем государственной казны, часто назывались вместе в связи с проведением непопулярной налоговой реформы. Требование создать в стране адалят-хане было выдвинуто членами тегеранского «Анджоман-е махфи» («Тайного общества»), к которому принадлежали обосновавшиеся в бесте улама. После двух неудачных попыток подавить движение силой правительство было вынуждено поддержать «святое намерение почтенных моджтехедов». Но структура и полномочия адалят-хане в течение нескольких месяцев оставались объектом ожесточенных споров между двором и реформаторами. Последние настаивали на выборном характере «домов справедливости», в состав которых должны были войти представители духовенства, землевладельцев и купечества. Стремясь полнее очертить круг деятельности нового института, моджтехедМ.Табатабани заявил: «Мы не желаем уничтожения шахской власти.

Пусть она остается, но она должна быть закономерной (т.е. опираться на закон. — Т.К.). Необходим контроль над финансами». Такой поворот событий совершенно не устраивал шахское окружение. Двор заявил, что контроль над финансами — естественная прерогатива властей, а выборное начало в Иране следует понимать только как «по выбору шаха».Весной 1906 г. политическая инициатива постепенно переходит к реформаторам светского направления, среди которых были и представители высшей бюрократии. Оппозиция усилила давление на власть, заявив о необходимости введения в стране конституции и создания меджлиса — парламента. 351 Радикализация политической программы реформаторов определила специфический характер революционного движения летом 1906 г., в котором, на первый взгляд, царила лозунговая разноголосица. В прокламациях, распространявшихся в столице, в речах политических лидеров уживались требования создания адалят-хане, анджоманов, меджлиса; нередки и лексические гибриды вроде медж-лис-е адалят («собрание справедливости»). Но пестрота словесного обличья не отменяла их принципиального смыслового сходства. Речь во всех случаях шла о создании представительной структуры с широкими полномочиями. Ее общий контур был обозначен моджтехедами, а светские идеологи, «вкусившие от плодов европейской цивилизации», преобразовали первоначальный проект в программу конституционного характера. Движение за реформы вступило в свою завершающую стадию в июле 1906 г. Духовенство и столичный базар вновь объявили бойкот правительству.

Ограда усыпальницы святой Фатимы не смогла вместить толпы народа, хлынувшего в Кум. Оставшиеся в столице укрылись в бесте, организованном в саду английской миссии. Июльская забастовка в Тегеране, поддержанная крупными провинциальными центрами — Тебризом, Исфаганом, Ширазом, — заставила Мозаффара ад-Дин-шаха подписать 5 августа дастхатт (указ) о введении конституции. 9 сентября также под давлением «снизу» было утверждено положение о выборах в меджлис. Фактором, во многом определившим начало и размах революционного движения, было участие шиитского духовенства, которое выделялось своей политической активностью еще на ранних стадиях антикаджарских выступлений.

Независимое от монархии материально, оно являлось своего рода идейным оппонентом иранских правителей. Большую роль в формировании такой оппозиции сыграли догматические особенности шиизма, главным образом доктрина имамата, провозглашавшая принцип верховного руководства мусульманской общиной-государством со стороны шиитских идеологов. Разработка этой доктрины видными шиитскими богословами в течение XIX в. способствовала консолидации духовенства по такому важному вопросу, как вопрос о власти. Кроме того, высшее духовенство являлось единственной элитарной группой, связанной через своих многочисленных адептов со всеми слоями общества, включая низы. Взаимоотношения с ними поддерживались во время публичных выступлений улама, проповедей, выполнения религиозных ритуалов и функций судебного характера. Все это в сочетании с высоким общественным статусом и моральным авторитетом служителей религии обусловливало их роль как инициаторов и лидеров народных выступлений. Не отрицая необходимости заимствования у европейцев «разумных» новшеств, высшее духовенство подчеркивало, что они должны изначально соответствовать или быть приведенными в соответствие с заповедями Пророка. «Вечные и справедливые», эти законы смогли бы от имени государства закрепить политические права духовенства, придать стабильную юридическую значимость его общественной деятельности. Претендуя на солидную долю участия в управлении государством, улама принимали модель конституционной монархии (принципы которой они декларативно отстаивали вместе со светскими реформатами) только в одном случае — при сохранении, а в идеале при усилении их политических и экономических позиций в обществе. 352

В отличие от представителей шиитского духовенства, их соратники из числа фарангимоабов («уподобляющихся европейцам») испытывали большее тяготение к принципам буржуазного парламентаризма. Признание подчинения будущих реформ «истинной» вере было у них, как правило, номинальным и являлось проявлением обычного ритуального благочестия. Но это, разумеется, не означало принципиального неприятия светскими реформаторами системы идей, характера связей, стандартов поведения, свойственных местной социально-культурной среде. Так, назначенный на пост садр-азама в июле 1906 г. либерал Мошир од-Доуле сыграл немалую роль в деле упрочения конституционной монархии и был, пожалуй, единственным садр-азамом, «отставка которого в марте 1907 г. не сопровождалась всеобщей радостью и проклятиями». Но в то же время он нисколько не отступал от обычаев иранских вельмож, рассматривавших должность главным образом как средство личного обогащения, и с этой точки зрения мог также считать краткий период своего садразамства использованным весьма удачно. Взятка, подарок, подношение (пишкеш) являлись в каджарском Иране основой функционирования общества на всех его уровнях и имели легальный статус. Характерно, что обсуждение меджлисом закона, карающего лиц, уличенных во взяточничестве, прерывалось вопросами с мест, считать ли взяткой, а не просто знаком уважения начальствующих лиц, плату за назначение. Но дань традиционным формам общественных отношений, материальный и политический расчет, лишь декорированный патриотическими заявлениями, не меняют того факта, что деятельность реформаторов светского направления открывала перед страной перспективы буржуазного развития.

Отметим, что можно говорить именно о достаточно отдаленной перспективе, о самом начале капиталистической модернизации страны, коснувшейся только одной сферы бытия общества — политики. 7 октября 1906 г. первый иранский парламент открыл свои заседания. Закон о выборах, в соответствии с которым избиратели распределялись по шести куриям, был явно ориентирован на Тегеран. Меджлис имел право начать работу сразу по завершению выборов в столице, не дожидаясь приезда провинциальных депутатов. В противном случае дело угрожало затянуться на неопределенный срок. Кроме того, не было уверенности, что провинция, за исключением Тебриза, отзовется на политические инициативы тегеранского корпуса.Движение в поддержку парламента создавалось в столице ремесленниками и торговцами, связанными с местным рынком, низшим духовенством, учащимися медресе, городскими низами. Все они получили первые уроки политической грамоты во время проповедей духовенства, адаптировавшего идеи «образованного меньшинства» к уровню представлений этой традиционной, быстро политизировавшейся массы.

Но борьба за симпатии «улицы» только начиналась. Открытие парламента вызвало сильное контрдвижение, организованное и негласно возглавленное близким к шаху тегеранским имамом джом 'е. На антипарламентских митингах возле Бахаристанского дворца, где заседал меджлис, раздавались призывы к разгону этого «скопищабабидов и оплота еретиков». Ущербным был и юридический статус новой власти. В течение 1906 г. меджлис не имел своего устава и существовал лишь на основе шахского указа о введении 353 конституции. В этой сложной обстановке высшее духовенство столицы много сделало для поддержания авторитета народного собрания. Являясь его членами как бы honoriscausa (баллотироваться в меджлис они отказались), моджтехеды пропагандировали решения парламента в мечетях; по поручению депутатов была даже написана брошюра для народа, призванная подчеркнуть туземный характер новой власти, вдохновленной словом Пророка. Но, пожалуй, наиболее уязвим был парламент в решении вопросов, которые не зависели от исхода той или иной пропагандистской акции. В перечне неотложных практических задач первое место, безусловно, занимала финансовая, ибо, как заявляли сами депутаты, «деньги — ключ к дверям, за которыми сокрыты прогресс и счастье народа». Увеличить доходы казны пробовали, обращаясь к опыту реформ Амира Кабира.

Парламент добился принятия закона об отмене тиулов, сокращении пенсий членам каджарской фамилии и расходов двора, начал составление поземельного кадастра. Но предлагались и новые рецепты. Еще в ноябре 1906 г. депутаты отказались утвердить очередной англо- русский заём правительства и выдвинули проект создания Национального банка, от участия в делах которого отстранялись бы иностранцы. Но волна патриотического ажиотажа в парламенте скоро спала. Учредители банка не торопились вносить на его счет обещанные внушительные суммы и ограничивались лишь заверениями в симпатии к этому проекту. Из запланированных 15 млн. туманов уставного капитала было собрано всего лишь 5 тыс. Провал попытки создания Национального банка был вызван, в первую очередь, слабостью местного капитала, игравшего роль младшего компаньона при европейских партнерах. Экономическая нестабильность, сопутствующая любой революции, отсутствие до 7 октября 1907 г. закона, гарантирующего право собственности, и, наконец, недоверие соучредителей друг к другу лишь довершили дело. Финансовую проблему в результате попробовали решить стандартным путем — заключением нового займа и приглашением «незаинтересованного» финансового советника, которым должен был стать француз Бизо. Весной-летом 1907 г. парламент работал над составлением и редактированием Дополнений к Основному закону, которые были подписаны шахом 7 октября. Подготовка этого документа являлась для депутатов делом принципиальной важности, так как Основной закон, утвержденный Мозаффара ад-Дин-шахом 30 декабря 1906 г., определял лишь права и обязанности меджлиса. Между тем к этому времени в лагере конституционалистов наметились первые признаки раскола. Раздражение, вызываемое политическими амбициями моджтехедов, взаимная настороженность при малейших попытках коснуться вероисповедного вопроса способствовали осознанному обособлению политических позиций реформаторов и явились благоприятным фоном для налаживания контактов религиозных лидеров с правительством.

Первые шаги в этом направлении сделал Мохаммад Али-шах Каджар. Новый правитель, сменивший на троне своего предшественника в январе 1907 г., неоднократно предостерегал моджтехедов от опасного союза с теми, «кто понимает свободу в превратном смысле», заявлял об общности интересов людей религии и правительства. Используя самые разнообразные методы воздействия на депутатов — агитацию оппозиционных групп, посылку проекта конституции на утверждение духо- 354 венству атабата1, поддержку правительства и личную заинтересованность шаха, —улама добились от парламента утверждения своей редакции текста. Конституция объявляла всех жителей Ирана, независимо от вероисповедания, равными перед законом, гарантировала неприкосновенность жизни и собственности граждан; в разделе о государственном устройстве наряду с провозглашением конституционной монархии декларировались принципы независимости законодательной, исполнительной и судебной властей, оговаривались права их субъектов. Но в то же время свобода слова существенно стеснялась духовной цензурой, запрещались организации, наносящие вред «чистой» религии, и т.д. Кроме того, меджлис, являвшийся вместе с шахом высшей законодательной инстанцией, был подчинен особому совету из пяти или более авторитетных духовных лиц. Эта коллегия обладала исключительным правом отмены любого постановления парламента, если оно, по ее мнению, не отвечало требованиям шариата. Такой совет не был создан, но включение пункта о нем в текст конституции свидетельствовало о громадном влиянии ислама и его служителей, сумевших не только вовремя предъявить свои права, но и в полной мере использовать новые возможности для удержания в своих руках политической инициативы. Принятие Дополнений к Основному закону стало рубежом в развитии революции. Иранские либералы считали ее законченной и, связав свою политическую судьбу с монархией, рассматривали союз шаха и меджлиса как единственный способ проведения реформ в жизнь. Но нападки на констиционную власть не прекратились.

В декабре 1907 г. Мо-хаммад Али-шах попытался произвести контрпереворот, и хотя обстоятельства сложились не в его пользу, конфликт разрешился взаимными уверениями сторон в лояльности и клятвами на Коране. Но примирение носило внешний характер. Властный и решительный, «настоящий хозяин на троне», Мохаммад Али-шах через полгода сумел одержать победу над парламентом. 23 июня здание меджлиса по приказу шаха атаковала персидская казачья бригада во главе с полковником Ляховым, а сопротивление ополченцев-добровольцев было подавлено артиллерийским огнем. На защиту парламента, распущенного шахом, встали анджоманы и моджа-хедские2 отряды, возникшие в начале революции. Первый анджоман был создан в сентябре 1906 г. в столице Иранского Азербайджана Тебризе для наблюдений за выборами в парламент. Попытка закрыть анджоман после окончания выборной кампании обернулась бунтом против властей. Население города было готово защищать «свой меджлис» с оружием в руках и потребовало от наместника провинции Мохаммада Али-мирзы указом подтвердить законность его дальнейшего существования. Напуганный решимостью толпы, наследник престола обязал местную администрацию оказывать всемерное содействие избранникам народа. С 1907г. тебризскийанджоман фактически управлял городом, оттеснив на второй план официальные губернские власти. Инициатива тебризцев была поддержана в городах Азербайджана и других эйалетов страны. 1 Атабат — священные центры шиизма Неджеф, Кербела, Казимейн и Самарра, расположенные на территории современного Ирака. 2 Моджахед — ревностный борец. 355 Тебризскийанджоман, «к голосу которого прислушивались все депутаты меджлиса», в январе 1907 г. начал настоящую телеграфную войну с правительством.

На отказ Мохаммада Али-шаха признать конституционный характер власти и расширить права парламента Тебриз ответил восстанием. Его штабом стало местное телеграфное агентство, над зданием которого развевался красный флаг. Телеграфные депеши говорили с правительством языком ультиматумов и угрожали отделением провинции. Столь же решительно повел себя Тебриз и во время декабрьского 1907 г. столкновения шаха и парламента. В телеграммах, адресованных меджлису и иностранным представительствам в Иране, анджоман заявлял, что не признает более Мохаммада Али-шаха своим правителем, и призывал начать выборы нового шаха. К телеграфной атаке Тебриза присоединились и анджоманыРешта, Мешхеда, Казвина и Шираза, обещая парламенту свою вооруженную помощь. Кроме анджшшнов-муниципалитетов по всей стране действовали так называемые народные анджоманы — землячества и клубы. Они могли объединять лиц одной профессии3, жителей городского квартала (в единичных случаях — деревни), представителей этнорелигиозных групп, сторонников местных политических лидеров. В одном Тегеране их было около 140. Свои анджоманы имели муллы, сеиды и пишнамазы, каджарские принцы и землевладельцы, ткачи шалей, хранители обуви гробницы имама Резы в Мешхеде и рабы. В столице существовал и женскийанджоман. В деятельности этих обществ отразился весь спектр народных представлений о целях и задачах революции: от всемерной защиты, вплоть до вооруженного выступления, главного ее завоевания — парламента — до приверженности религиозным лидерам, имевшим репутацию конституционалистов только потому, что они ратовали за отказ от покупки иностранных товаров. 14 апреля 1907 г. парламент, обеспокоенный излишней самостоятельностью анджоманов в решении политических проблем, принял закон, заметно стеснявший «анархические» действия «местных меджлисов».

Скорректированный летом 1907 г., он ограничивал сферу их компетенции решением местных вопросов хозяйственного значения, хотя и вынужден был признать сам факт их существования как новой формы организации тех слоев населения, которые ранее были практически отстранены от участия в общественной жизни. В годы революции в Иране начинается оформление первых политических организаций, самой левой из которых являлась «Джамият-е эджтемаюн-е амиюн» (букв.«Общество народных социалистов»), или, как ее чаще называют, «Социал-демократическая партия (Моджахед)». Она была создана в 1905-1906 гг. усилиями закавказских большевиков, которые вели социал- демократическую пропаганду среди иранских отходников в Баку и Тифлисе. В конце 1906 г. первый филиал «Джамият-е эджтемаюн-е амиюн» возникает в Тебризе. Небольшая организация, ядро которой составлял «Тайный центр» из 12 местных «социал- демократов», начинает создание отрядов вооруженных ополченцев — моджахедов. Источником оружия и боеприпасов стал для народ- 3 На базе таких анджоманов позднее сложились первые профессиональные союзы. 356 ной гвардии тебризский арсенал, разграбленный во время первого политического кризиса в январе- феврале 1907 г. Необычайная популярность моджахедского движения, распространившегося по всему Ирану, помогает объяснить факт двойного названия общества «Джа-мият-е эджтемаюн-е амиюн (Моджахед)», стоявшего у истоков этого начинания. Движение моджахедов быстро набирало силу; в городах северного и центрального Ирана создаются нелегальные организации, называвшие себе моджахед-скими и использовавшие общую символику. Внутренняя жизнь этих местных филиалов свидетельствует о приверженности иранских «социалистов» стереотипам, унаследованным от религиозно-политических движений прошлого. Структура подразделения выстраивалась по принципу иерархической последовательности и подкреплялась системой наказаний от словесного порицания до смертной казни. Отдавалось должное и религиозно- бытовым установлениям: ораторам на митингах платили как роузе-ханам — проповедникам, приглашаемым в состоятельные дома в дни религиозных бдений.

Деятельность организаций была окутана покровом таинственности. Центральное управление и особое собрание, возглавлявшее местное отделение, были абсолютно анонимны, и любая попытка моджахедов «разведывать о них» каралась. Обаяние тайны, конечно же, привлекало молодых иранцев в отряды феда-ев, готовых жертвовать жизнью ради святого дела. Пунктирность связей между отдельными организациями, отсутствие общей программы и устава не позволяют рассматривать их как местные филиалы единой централизованной структуры, а употребление в отношении «Эджтемаюн-е амиюн» таких неравнозначных терминов, как «кружок», «группа», «общество», «партия», подчас произвольно и не отражает динамику ее постепенного станов-ления как политической организации. Иранцы (за исключением малочисленных, в 10-30 человек, групп, ориентированных на ведение «чистой» социал-демократической работы) оставались глухи к пропаганде большевистских эмиссаров, но охотно перенимали у своих наставников практические навыки по изготовлению и метанию бомб и тактику уличных боев. Являясь социал-демократической лишь номинально, «Эджтемаюн-е амиюн» стремилась объединить в своих рядах всех, кто поддерживал борьбу за «увековечивание священного народного собрания и конституции». Нейтральность ее социальной программы создавала условия для сотрудничества моджахедов с представителями крупного торгово-ростовщического капитала, связанного с землевладением. Подавляющее большинство моджахедских организаций прекратило свое существование в 1909 г. Их преемницей на политической арене стала Демократическая партия, сплотившаяся на принципах буржуазного национализма.

В деятельности «Джамият-е эджтемаюн-е амиюн», самой массовой в Иране политической организации, наиболее ярко отразились особенности процесса укоренения новации в традиционном обществе. Помещенная в контекст привычного, она подпитывается силой и энергией традиции, видоизменяется под ее влиянием, но, обретая самостоятельное бытование, сохраняет ядро нового каче- 357 ства. Так, религиозный в своей основе энтузиазм моджахедов и федаев был направлен в иное русло и вдохновлялся мирскими лозунгами. Подобную трансформацию пережила и идея меджлиса, пройдя в массовом сознании путь от «домов справедливости», воплощавших народную мечту о праведном суде, до представительной структуры европейского типа. Июньские события в столице стали прологом к началу вооруженного конфликта между сторонниками и противниками конституции в Тебризе. Город оказался разделенным на две части, сообщение между которыми отсутствовало. Стремительно менялся городской пейзаж: на пересечениях дорог, поворотах улиц возводились укрепления-баррикады или ворота, наглухо закрытые даже днем. С июля к Тебризу стали подтягиваться шахские войска и кочевые подразделения. Они должны были нанести удар по основным базам федаев на юго-востоке и севере, которые защищал отряд Саттар-хана, ставшего вождем Тебризско-го восстания. Биография Саттар-хана противоречива — контрабандист и рабочий на нефтепромыслах Баку; прилежный ученик социал-демократов; «честный разбойник», ведший во главе небольшого отряда борьбу с властями; солдат конвоя наместника Азербайджана... Трудно отделить вымысел от реальности. Но, думается, не в этом суть. Имя «персидского Гарибальди» и «азербайджанского Пугачева» на родине сопровождала иная легенда.

В глазах соотечественников сардар-емелли («полководец, вождь народа» — этим почетным званием наградил Саттаратебризскийанджоман) был истинным пути. Лути — это не просто лихой удалец с ножом, порождение бедных кварталов, каким его часто изображали европейцы. Для иранца лути прежде всего силач, богатыръ-пехлеван, вызывающий уважение своей физической силой. Она приобреталась и оттачивалась в зурхане («дом силы») под руководством опытного муршида, бывшего для своих подопечных и духовным наставником. В городах лути «держали кварталы» и являлись надежной защитой жизни и имущества их обитателей. Своему лути можно было без опасения доверить опеку семьи на время отсутствия хозяина или передать на хранение капитал. В разговорном языке лути означает «великодушный и благородный человек». В кварталах, контролируемых Саттаром, пресекались грабежи, в то время как население по другую сторону баррикад было деморализовано мародерством и насилиями шахских войск. В октябре 1908 г. сардару-е мелли и его соратникам удалось превратить разрозненные отряды федаев в повстанческую армию, которая после четырех месяцев уличных боев и двух штурмов извне полностью подчинила себе Тебриз. За несколько дней в городе наладилось естественное течение жизни, начали работу судебная и налоговая палаты. Местный анджоман заявил иностранным представителям, что принимает на себя функции меджлиса до тех пор, пока он не будет восстановлен в Тегеране. Но в феврале 1909 г. войскам центра удалось блокировать дороги, ведущие в город. В Тебризе начался голод. Полагаться на поддержку жителей, «беспомощно роптавших» и против шаха, и против революционеров, становилось все труднее. И хотя очередной штурм был отбит федаями, Саттар-хан начал переговоры. Повстанцы требовали восстановления конституции и меджлиса, полной полити- ческой амнистии и отвода шахских войск от города.

Правитель, рассчитывавший на то, что голод сделает Тебриз сговорчивее, сначала отказался принять их условия, потом согласился на подписание недельного перемирия, которое сам же и нарушил. В результате в ход была пущена дипломатическая интрига. Заручившись «сердечным одобрением» Англии, Россия под предлогом защиты иностранных подданных в осажденном городе ввела свои войска на территорию Ирана. Появление передовых русских частей под Тебризом означало конец восстания, но одновременно оно спасало жителей от угрозы погрома, который учинили бы в городе шахские войска. По разблокированной джульфинской дороге в Тебриз пошло продовольствие. Русское командование в Тебризе вело себя корректно, настаивая только на аресте и репатриации кавказских моджахедов, которых в столице Иранского Азербайджана насчитывалось несколько сотен. Искусные взрывники и бомби-сты, они составляли элитные подразделения федайской армии Саттара. Большинство кавказцев были вынуждены оставить город. Часть их, тайно переправившись через Араке, вернулись в Россию, другие сумели добраться до Решта, где уже в феврале 1909 г. к власти пришли революционеры, начавшие подготовку к военному походу на Тегеран. Их поддержали бахтиарские ханы, занявшие Исфа-ган под лозунгом спасения конституции. До 1909 г. бахтиары оставались лояльными к режиму. Вместе с шахсевенами и курдами в составе шахской армии они осаждали Тебриз, и только честолюбие популярного вождя бахтиарСамсама ос-Солтане заставило их начать борьбу с троном. Отряды гилянскихфедаев и бах-тиарская конница соединились под Тегераном и в середине июля захватили город. Мохаммад Али-шах был низложен, а чрезвычайный верховный совет возвел на престол его 14-летнего сына. В ноябре 1909 г. начал работу меджлис 2-го созыва, в стенах которого развернулась ожесточенная борьба между «умеренными», составлявшими парламентское большинство, и «крайними», или демократами.

Последние требовали установления контроля над вакфами, настаивали на расширении представительства религиозных меньшинств в меджлисе, изменении закона о выборах. Конфликт подогревался присутствием в столице вооруженных федаев, штурмовавших город в июле 1909 г., из которых и умеренные и демократы вербовали добровольцев для совершения террористических актов. Не совпадали взгляды фракций и по внешнеполитическим вопросам. Если умеренные не возражали против продолжения привычного курса, рассчитывая поправить финансовые дела правительства за счет нового англо-русского займа, то их противники были заняты энергичными поисками третьей силы. В августе 1910 г. правительство демократа Мостоуфиоль-Мамалека внесло в меджлис представление о приглашении в страну группы иностранных советников. Финансовые ведомства должны были курировать французы, а министерство внутренних дел, полицию и жандармерию — итальянцы и шведы. В конце концов выбор остановили на специалистах из США, чиновниках колониальной ад-министрации на Кубе и Филиппинах. Закон о реорганизации финансового ведомства, утвержденный меджлисом 13 июня 1911 г., был составлен так, что позволял главе миссии Моргану Шустеру пользоваться «гораздо большими правами, чем права не только министра финансов, но и всего кабинета министров». Главный казначей не только контролировал 359 все финансовые и денежные операции правительства, отвечал за составление государственного бюджета и поступление налогов в казну. Он единолично вел переговоры о займах и концессиях, организовал собственную тайную полицию с широкой сетью осведомителей, начал создание особых воинских частей — финансовой жандармерии, для которой закупал оружие. Подготовленный им проект нового займа у банкирского дома Зелигмана был нацелен на установление долговременного экономического «сотрудничества» США и Ирана. В меджлисе Шустер установил тесные контакты с демократами, которые приветствовали решительные шаги советника. Импонировало им и откровенное третирование Шустером правительства их политических конкурентов, возглавляемого одним из лидеров умеренных — крупным землевладельцем Сепахдаром.

В ноябре 1911 г. Россия, поддержанная Великобританией, потребовала уволить Шустера, чья деятельность ущемляла позиции русского капитала в стране и угрожала нарушить то относительное равновесие интересов обеих держав, которое обеспечивалось англо-русским соглашением 1907 г. о разделе Ирана на «сферы влияния». Ультиматум был подкреплен общим военным демаршем: войска союзников начали оккупацию страны. Давление России и Англии позволило правительству под формальным предлогом, опираясь на отряды бахтиар, распустить парламент, проголосовавший за отклонение этих требований. Революция 1905-1911 гг. стала важным рубежом в политической истории Ирана XX в. Ее стремительное развитие, масштаб событий были непредсказуемы. К грузу прежних проблем в то время добавились новые, решить которые конституционная власть, испытывавшая сильное давление извне, не смогла. Правительство и меджлис, дезорганизованные борьбой личных и групповых амбиций, противостоянием старой и нарождавшейся новой политических элит, оказались практически недееспособными. В обществе усилились противоречия между секулярными и религиозными силами, подогреваемые политическими убийствами и казнями. Повешенные в июле 1909 г. по приговору революционного суда аятолла Ф.Нури и влиятельный моджтехедА.Бехбехани стали для многих ша-хидами — мучениками, принявшими смерть от «любителей парижской свободы». В годы революции упал престиж центральной власти, заметно окрепли сепаратистские настроения. Их выразителем стал азербайджанский провинциальный анджоман, не раз открыто заявлявший об отделении провинции. Но гораздо большую опасность представлял усилившийся сепаратизм племен. Составлявшие около трети населения страны, племена по-разному отозвались на события новой политической смуты: туркмены и шахсевены твердо держали сторону трона, бахтиары и значительная часть курдов объединились с конституционными силами. Но этот союз оказался непрочным. Ради достижения собственных целей (расширения территорий, контролируемых племенем, основания новой «кочевой» династии после низложения Каджаров и т.д.) племенные вожди легко меняли политические баррикады, выступая то в роли защитников конституции, то ее гонителей. Верные только своим ханам, племенные армии помышляли лишь о беспрепятственном грабеже «чужих равнин» независимо от того, под каким флагом они действовали.

Участие в работе правительства начиная с 1909 г. (бахтиары, например, входили в состав всех кабинетов) и расширение представительства от племен в пар- 360 ламенте заметно повлияли на тонус буржуазных преобразований в период второго меджлиса. Войска интервентов, начавшие подавление революции, так и не были полностью эвакуированы до начала Первой мировой войны. Их присутствие ускорило утверждение иранским правительством англо-русского соглашения 1907 г. и стало впоследствии одной из причин превращении нейтрального Ирана в арену вооруженных столкновений сил Антанты и Тройственного союза.







Последнее изменение этой страницы: 2017-02-07; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.191.31 (0.011 с.)