Революционные страсти начала века 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Революционные страсти начала века



В XX в, положение изменилось — на арену истории вышли широ­кие массы. Политические бури не оставили в стороне культуру. Возник­ли массовое искусство и массовая наука. Храм науки перестал быть местом сбора талантливых одиночек. Наука стала социальным инсти­тутом, возглавляемым чиновниками. Изменился мир, изменились тех­нические возможности науки, изменилась научная картина мира. В на­чале века жесточайший кризис и парочка революций потрясли физику. Математики также перестали соглашаться друг с другом и стали вы­бирать собственные основания для своей науки, породив разные, не сво­димые друг к другу школы: формализм, интуиционизм, конструктивизм и т. д. XX век задал более жесткие требования к выбору учеными собст­венной позиции...

Нерешённость проблемы сознания привела к тому, что психоло­гия с момента своего становления в качестве самостоятельной науки постоянно находилась в кризисе. Неудивительно, что в нашем бурном веке революции в психологии посыпались одна за одной. Как следствие, психологи перестали слышать и понимать друг друга. Приверженцы одного направления вообще прекращают спорить с приверженцами дру­гих — они просто не замечают работы иных школ как заведомо невер­ные. Психология разламывается на непересекающиеся части, которые лишь в конце века еле-еле начинают соединяться друг с другом, но соединяться без особого разбора, не обращая внимания на противоре­чия, без всякого теоретического осмысления. И такой очевидно проти­воречивый подход гордо объявляется принципиальным эклектизмом, принципиальной некогерентностью психологического знания и прочими мудрёными словами.

Всему свое время. Наверное, вступая в XXI в., пришла пора со­бирать камни, которые с таким старанием и убежденностью упорно разбрасывались в разные стороны. Попробуем посмотреть на начало XX в. с единой позиции, стараясь не потерять накопленный в различных школах эмпирический материал. [окончание cтраницы 168]


Историческая преамбула

Революция из глубины

3. Фрейд первым объявил о свершившейся в психологии револю­ции (точнее: о коперникианском перевороте во взглядах). Его «Толко­вание сновидений» — первая большая работа, посвященная этому пе­ревороту, — вышла в 1900 г. И с неё в психологии начался XX век. Фрейд придумывает для своей психологии самостоятельное название (психоанализ), а сознание объясняет психическими процессами, кото­рые в сознании не даны, т. е. бессознательным. На первый взгляд, фан­тастическая идея — объяснять субъективно очевидное тем, что субъек­тивно не известно. Но так в науке бывает: когда прямые пути не ведут к успеху, то приходится искать нестандартные решения. И на этом пути 3. Фрейд совершил настоящий интеллектуальный подвиг.

Много веков назад Ф. Бэкон сформулировал психологический за­кон — «идол рода»: ум всегда воспринимает положительное и действен­ное скорее, чем отрицательное и недейственное, даже если это отрицатель­ное и недейственное не менее существенно, так как вызванные им ошибки находятся среди родовых заблуждений человеческого ума 1. Современные психологи уже экспериментально обнаруживают, что человеческому роду действительно свойственно игнорировать информационную ценность не-случившегося 2. Психологи любят напоминать: Шерлок Холмс не зря объяс­нял доктору Ватсону, что лающая ночью собака не доказывает ничего, а молчащая говорит, что вор был ей хорошо знаком. В любой науке пре­одоление этих идолов идет трудно. Вспомните: И. М. Сеченов припи­сал отрицательному торможению, т. е. недейственному, более важную роль в понимании психики, чем возбуждению, — и это стало событием в науке. То, что сделал Фрейд по преодолению «идола рода», не имеет аналогов. После его исследований бессознательное, определяемое ис­ключительно отрицательно — как нечто, лишенное сознания, и непос­редственно недейственное, так что изучать его можно только по кос­венным показателям, вошло в плоть и кровь не только психологических исследований, но и в мировую культуру. [окончание cтраницы 169]

___________________________

1Бэкон Ф. Соч., 1. М.. 1978, с. 307-308.

2См. обсуждение в: Трусов В. П. Социально-психологические исследования когни-тивных процессов. Л., 1980, с. 98.


 

Раздел второй

Разумеется, существование неосознаваемых психических фено­менов было уже хорошо известно из экспериментов до Фрейда. Так или иначе к описанию психических процессов, не данных сознанию, подхо­дили исследователи всех направлений. Это видно даже из нашего исто­рического обзора: В. Вундт вводит представление о поле сознания и лежащих вне этого поля процессах; вюрцбургская школа говорит о не­осознаваемой детерминирующей тенденции; Г. Эббингауз изучал неосо­знаваемое хранение информации методом сбережения; Г. Гельмгольц описывает бессознательные умозаключения; физиологи регистрирова­ли точно такие же процессы в организме животных (вроде бы лишен­ных сознания), которые у человека всегда были связаны с сознательными переживаниями; У. Джеймс подчёркивает важную роль психических обертонов. Но до Фрейда неосознаваемое, если оно и признавалось, понималось как нечто качественно идентичное сознанию, только распо­ложенное где-то за порогом сознания. Фрейд вводит бессознательное как мощную самостоятельную структуру, которая ни на что сознатель­ное не похожа и, тем не менее, управляет сознанием.

Конечно, и до Фрейда были исследования, подводящие к такому взгляду на бессознательное и сыгравшие огромную роль в становлении психоанализа. Часто в этой связи упоминают эксперименты И. Берн-гейма в Нанси (Франция). Бернгейм ввел в психологическую практику опыты с так называемым постгипнотическим внушением: испытуемо­му, погруженному в гипнотическое состояние, внушалось, что он должен сделать определенное, хотя и странное действие (например, публично принять нелепую позу), но сделать его строго через фиксированное время (скажем, ровно через час) после выхода из состояния гипнотического транса, а о самой инструкции — забыть. После такого внушения испы­туемого будили, он в течение отведенного времени вел себя вполне адекватно ситуации, незадолго перед наступлением указанного срока проявлял некоторое беспокойство, но затем все-таки в нужный момент принимал позу, заданную экспериментатором. Э. Блейлер на основании собственного опыта пребывания в гипнотическом состоянии уподоблял постгипнотическое принуждение тому, как мы уступаем рефлекторным порывам — например, чиханию или кашлю 1.

Но разве может человек нечто делать и не осознавать того, что он делает? Нет. Совершая нелепое действие и не зная его подлинных причин, испытуемый всё же находил в сознании оправдание своему пове­дению. Например, он мог сказать: «В книге «Остров сокровищ» скелет [окончание cтраницы 170]

_________________________

1Hull C.L. Hypnosis and Suggestibility. N.Y., 1933, p. 38-40.



 

Историческая преамбула

стоял в очень странной позе — я вам сейчас её покажу». Итак, поче­ му испытуемый принял эту позу? Сам он уверен: потому, что вспом-нил эпизод из книги, хотя все присутствующие знали, что именно эта поза была задана ему экспериментатором. Вот более современный пример постгипнотической инструкции: дама должна была в 10 ча­сов вечера на факультетском вечере снять одну из туфель, поста­вить её на стол и положить в нее розы (при этом ей было запрещено помнить о внушении, задание могло осознаваться ею только как соб­ственная идея). После выполнения инструкции женщина объясняла: когда-то муж подарил ей хрустальную вазу в форме туфельки, но она никогда не знала, что с ней делать. Внезапно её озарила идея. Она поняла, как разместить цветы в этой вазе, и решила немедленно по­пробовать, пока не забыла пришедшую ей в голову мысль. Когда экспериментатор попытался объяснить ей, насколько смешно сделан­ное ею, она стала настолько беспокойной и агрессивной, что экспе­римент даже пришлось прекратить 1.

Фрейд перевел на немецкий язык две книги Бернгейма и сам наблюдал подобные эксперименты во время своего посещения кли­ники в Нанси в 1889 г. Он давно пытался лечить истерию с помощью внушения и уже хорошо знал, что истерики очень часто — и тоже вполне искренне — обманывают сами себя. Вывод, который сделал из всего этого Фрейд, был достаточно логичен: человек всегда объяс­няет свое поведение, но не всегда то, что его сознанию кажется ис­кренним объяснением своего поступка, в действительности соответ­ствует его реальной причине.

Фрейд, однако, был уже представителем нового поколения психоло­гов, естественнонаучный подход к психике воспринимался им как нечто само собой разумеющееся. Он смело подрывает веру в самоочевидность сознания — основу всех мистических рассуждений 2. Раз выяснилось, что человек способен сам себя обманывать и искренне верить в то, чего на самом деле нет, то и все другие его высказывания о том, что он чув­ствует, должны быть подвергнуты сомнению и проверены. Мы не дол­жны верить человеку на слово, а должны, как положено в естественной науке, подвергать всё сомнению и перепроверять. Пожалуй, до Фрейда [окончание cтраницы 171]

______________________

1Хеллер С, Сшил Т. Монстры и волшебные палочки. Киев, 1995, с. 51. Следует, однако. иметь в виду, что некоторые авторы ставят под сомнение результаты таких экспериментов, полагая, что «подобная клоунада» требует предшествующей дресси-ровки — см. Лоренцер А. Археология психоанализа. М., 1996, с. 215.

2Фрейд не случайно предупреждал своих учеников об опасности «спутаться с ми-стикой». См. Психология судьбы. Сборник статей по глубинной психологии. Екатерин-бург, 1995, 2, с. 13.


Раздел второй

никто так глубоко не сомневался в достоверности сознательного пере­живания. Но если то, что субъективно переживается как самая досто­верная вещь на свете, т. е. наше сознание, недостоверно, то на что же мы должны опираться?

Фрейд рассуждает как истый приверженец естественной науки. Психика должна объясняться биологической целесообразностью. В начале своего научного пути он сам пишет, что упорно ищет «твёрдую почву, стоя на которой, я смог бы оставить психологическое объяснение и най­ти прочное основание в физиологии»1. В области психического, уве­ряет он, нет и не может быть ничего произвольного, недетерминиро­ванного. Следовательно, если содержание сознания обманывает нас, то оно обманывает не случайно.

По-видимому, в психике, кроме сознания, существует ещё какой-то контрольно-пропускной пункт, принимающий решения, какую ин­формацию допускать в сознание, а какую — нет. Фрейд называет этот пункт цензурой. Но как можно определить, какой была истинная ин­формация до её цензурной обработки? В стране с тоталитарным строем и беспощадной цензурой люди знают, как, читая книги, находить куски неискаженного текста автора и хотя бы отчасти понять, где цензурой наверняка были внесены искажения. Если в тексте вполне разумной кни­ги вдруг возникают какие-то логические пробелы, неувязки с осталь­ным текстом и т. п., то можно предположить, что в этом вина не автора — здесь видна не очень умелая рука цензора. Если же в книге встрети­лась опечатка, то, скорее всего, цензор читал это место в книге без особого внимания и мог не заметить то, что обычно вымарывал, — ведь в задачу цензуры входит и проверка работы корректора.

Примерно такова была логика поиска Фрейдом методических воз­можностей опытного изучения подлинного содержания сознания. Центр интересов — непроизвольные ошибки (случайные оговорки, описки, про­белы в объяснении собственного поведения, забывание имен, вещей или собственных намерений и т. д.). Обычно эти «маленькие случайно­сти» считаются не заслуживающими объяснения. Но Фрейд возража­ет: не существует ничтожных событий, выпадающих из цепи всеобщей мировой связи; если естественный детерминизм нарушится в одном-единственном месте, то рухнет всё научное мировоззрение. Он решает непредвзято проанализировать такие ошибки и определить, какую же информацию цензура не пускает в сознание. Вывод, к которому он при­ходит, — информацию, прямо или косвенно связанную с неприятными или [окончание cтраницы 172]

___________________________

1Цит. по кн.: Фромм Э. Миссия Зигмунда Фрейда. М., 1996, с. 45.



 

Историческая преамбула

нежелательными переживаниями. Цензура, по словам Фрейда, демон­стрирует «стихийное стремление к защите от представлений, могущих вызвать ощущение неудовольствия».

Вот пример анализа работы цензуры по самонаблюдениям само-го Фрейда: «Я просматриваю 1 января свою врачебную книгу, чтобы выписать гонорарные счета, встречаюсь при этом в рубрике «Июнь» с именем М-лъ и не могу вспомнить соответствующего лица. Моё удивле­ние возрастает, когда я, перелистывая дальше, замечаю, что я лечил этого больного в санатории и что в течение ряда недель я посещал его ежедневно. Больного, с которым так долго взаимодействуешь, врач не забывает через каких-нибудь полгода. Я спрашиваю себя: кто бы это мог быть — мужчина, паралитик, неинтересный случай? Наконец, при отметке о полученном гонораре, мне опять приходит мысль обо всем том, что стремилось исчезнуть из памяти. М-лъ была 14-летней девоч­кой, самый примечательный случай в моей практике за последние годы; он послужил мне уроком, который я вряд ли забуду, и исход его заставил меня пережить не один мучительный час. Девочка заболела несомнен­ной истерией, но под влиянием моего лечения произошло быстрое и не­сомненное улучшение. После этого улучшения родители взяли от меня девочку, хотя она ещё жаловалась на боли в животе, которым принадле­жала главная роль в общей картине истерических симптомов. Два ме­сяца спустя она умерла от саркомы брюшных желез. Истерия, к кото­рой девочка была предрасположена, воспользовалась образованием опухоли как провоцирующей причиной, и я, будучи ослеплен шумными, но безобидными явлениями истерии, быть может, не заметил первых признаков подкрадывающейся болезни»1. Итак, почему Фрейд не мог сразу вспомнить столь значимый для него случай? Потому что сама мысль об этом случае для него, как для врача, мучительна, и цензура старательно помогает ему, чтобы нежелательное воспоминание не по­пало в его сознание.

Рассмотрим другие примеры. Председатель собрания открывает его Фразой: «Разрешите наше собрание считать закрытым». Эта оговорка показывает, замечает Фрейд, что в действительности он не ждет от этого собрания ничего хорошего. Одна дама говорит другой: «Эту пре­лестную новую шляпку вы, вероятно, сами обделали?» Замена слова «отделали» на «обделали» ясно выражает, что на самом деле она отнюдь нехочет хвалить эту, с позволения сказать, прелестную шляпку. Моло-дой человек потерял свой любимый карандаш. Карандаш был подарком [окончание cтраницы 173]

________________________

1Фрейд 3. Психопатология обыденной жизни. В его кн.: «Психология бессозна-oгo». M., 1990, с. 254.


Раздел второй

шурина, который за день до этого резко отчитал этого молодого челове­ка за легкомыслие и лень. Как ни печальна утрата карандаша, но зато теперь не надо будет при одном его виде вспоминать о шурине...

Как ещё можно изучать работу цензуры? Фрейд обращается к специфической форме психической жизни, не полностью доступной со­знанию, — к сновидениям. Когда человек спит, то ведь спит не только его сознание, но спит и его цензура. В сознании, тем не менее, остаются какие-то впечатления от увиденных снов, которые часто после пробуж­дения кажутся запутанными и абсурдными. Раз человек видит сны, то это не случайно. Что-то они должны означать, сновидение должно иметь какой-нибудь смысл. И если человек плохо их помнит, то это тоже не случайно. Фрейд увидел в этом головоломку, которую хотел решить, а заодно надеялся с помощью анализа сновидений подобрать ключи к пониманию процессов, протекающих в сознании.

Фрейд полагал, что сон дает человеку отдохновение, восстанав­ливая самые лучшие для него условия жизни. Он так пишет о сне: «Наше отношение к миру, в который мы так неохотно пришли, кажется, несет с собой то, что мы не можем его выносить непрерывно. Поэтому мы вре­мя от времени возвращаемся в состояние, в котором находились до появ­ления на свет, т. е. во внутриутробное существование. Мы создаем, по крайней мере, совершенно аналогичные условия, которые были тогда: тепло, темно и ничто не раздражает. Некоторые ещё сворачиваются в клубочек и принимают во сне такое же положение тела, как в утробе матери. О состоянии после сна мы даже говорим: я как будто вновь родился» 1. При таком подходе к роли сна вроде бы сновидения только мешают — это же лишние раздражители.

Фрейд велик тем, что умел находить (а иногда и придумывать) сложнейшие головоломки, а потом с неменьшим блеском решать их. Нам мешают спать, говорит Фрейд, не только внешние обстоятельства, но и внутренние. Если, допустим, человеку очень хочется пить, то одно это желание может его разбудить. Сновидение имитирует исполнение желания и, тем самым, продлевает человеку сон. Вот, например, двух­летний мальчик подарил своему дяде корзину свежих вишен, отведав лишь несколько штук, — наутро он просыпается с радостным сообще­нием, что он съел все вишни во сне. Однообразное и скудное питание во время зимовки во льдах побуждает полярников видеть сны с пирше­ственно накрытыми столами. Молодой замужней женщине снится, что у нее наступили месячные, — по мнению Фрейда, очевидно, что в этом сновидении реализуется её желание не забеременеть. [окончание cтраницы 174]

_______________________

1Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции. М., 1989, с. 53-54.


Историческая преамбула

Конечно, мы очень упрощенно рассмотрели подход Фрейда к сно­видениям. Однако пока на этом остановимся и перейдем к теоретичес­кой конструкции, созданной Фрейдом. Он выделяет три подсистемы (ин­станции) личности: инстанция Я — это то, что дано нам в сознании; инстанция ОНО — некое безличное вместилище наших желаний; ин­станция СВЕРХ-Я — контролирующее, чтобы из ОНО в Я не попало ничего такого, чтобы могло нарушить деятельность Я. Содержание Я дано нам непосредственно, содержание ОНО проявляется в сновидени­ях и в других отклонениях от нормального состояния сознания, СВЕРХ-Я задает установки для работы цензуры, следы от которой мы как раз и можем изучать в ошибках, забывании и т. д. Схема обладает опреде­ленной завершенностью и логической стройностью.

Но в то же время её нельзя экспериментально доказать. Методы эмпирического исследования (анализ ошибок, сновидений и пр.) опирают­ся на теоретические понятия, которые выведены только с помощью этих же методов и ни в каком независимом эксперименте непроверяемым1 Потому и получаемые эмпирические результаты зависят от доказывае­мой теории. Действительно, в исследованиях Фрейда опыт всегда интер­претировался в созданных им теоретических понятиях и потому не мог — даже при желании, коего на самом деле никогда не бывает у создателя теории, — эти понятия опровергнуть. Только вместо одной проблемы — проблемы обоснования сознания — теперь их стало по меньшей мере три, поскольку уже не только сознание, т. е. Я, но и ОНО, и СВЕРХ-Я требуют объяснения.

Вернемся к анализу сновидений и посмотрим, куда непроверяе­мость постепенно занесла Фрейда. Четырехлетняя девочка, в связи с серьезным заболеванием впервые привезенная из деревни в город, но­чует у своей тетки в большой — для нее чересчур большой — кровати. На следующее утро она рассказала виденный ею сон, будто кровать была ей слишком мала, так что ей не хватало места. Обычная неле­пость сновидения? Нет, утверждает Фрейд. Это сновидение легко объяс­нить с точки зрения исполнения желаний, если вспомнить, что дети вы-ражают желание «быть большими». Величина кровати слишком подчеркивала маленькой гостье её собственную величину; поэтому она во сне исправила неприятное ей соотношение и сделалась такой боль­шой, что большая кровать оказалась для нее слишком маленькой. Пока всё выглядит убедительно. Вполне можно поверить, что в сновидениях Иногда встречается имитация исполнения желания, причем в зашифро-ванном, замаскированном виде, чтобы неприятное впечатление, связанное [окончание cтраницы 175]

_________________________

1Поппер К, Логика и рост научного знания. М., 1983, с. 247.


 

Раздел второй

с желанием, не помешало сну. Разумеется, сновидение, при таком по­нимании, — это ребус, который ещё надо разгадать.

Но вот новый опыт. Пациентке Фрейда приснилось, что её единствен­ная 15-летняя дочь умерла и лежит перед нею в большой коробке. Фрейд объясняет ей этот сон, и она соглашается с тем, что сновидение соот­ветствует её желанию, правда, с оговоркой: не сегодняшнему, а 15-лет­ней давности. Она в свое время не очень обрадовалась беременности и не раз ловила себя на желании, чтобы ребенок родился мертвым; однаж­ды, после ссоры с мужем, она в припадке бешенства даже стала коло­тить себя по животу, чтобы убить ребенка. Сновидение, добавляет! Фрейд, — это замаскированное исполнение вытесненных ранее из созна­ния желаний.

Дальше — больше. Люди, попавшие в тяжелую катастрофу (столк­новение поездов и т. п.), испытывают после нее тяжелое психическое состояние, которое Фрейд называет, вслед за другими авторами, трав­матическим неврозом. Такие больные, однако, в своих сновидениях по­стоянно возвращаются в ситуацию катастрофы и даже просыпаются от этого с новым испугом. Что же — и это тоже имитация осуществления вытесненного желания? Конечно! Только очень специфического жела­ния — стремления к смерти. Человек не знает о таком своем желании? Неудивительно, это вытесненное желание, которое человек не осознаёт, т. с. желание нашего бессознательного. Можно объяснить, откуда воз­никает такое странное желание. Наши влечения, желания — это лишь стремление к восстановлению какого-либо прежнего состояния. Поэто­му для живого естественно стремление возвратиться к неживому. Но в конце концов все живое умирает, и можно сказать, что целью всякой жизни является смерть1. Позвольте, спросите вы: как же тогда быть с инстинктом самосохранения? Такой инстинкт, отвечает Фрейд, обеспе­чивает каждому организму собственный путь к смерти, чтобы «избе­жать всех других возможностей возвращения к неорганическому со­стоянию, кроме внутренне присущих ему».

Впрочем, не всё в живом организме стремится к смерти, к разру­шению, к разъединению. Зародышевые клетки, наоборот, устремлены к жизни, к соединению. Они, по мнению Фрейда, противодействуют уми­ранию живой субстанции и достигают того, что нам может показаться потенциальным бессмертием, в то время как это, вероятно, обозначает лишь удлинение пути к смерти. Аналогично и в психике человека, наряду [окончание cтраницы 176]

_____________________

1Фрейд отдает отчет в том, что, высказывая подобное, он заходит в «гавань фило­софии Шопенгауэра» . См. Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. В сб. его работ.: «Психология бессознательного», М., 1990. с. 414.



 

Историческая преамбула

с влечением к смерти, наблюдается влечение к жизни, к слиянию, к развитию — сексуальные влечения. И эти влечения вполне могут быть так же не известны нашему сознанию, как и влечение к смерти. Сновидения щедро сообщают нам о таких устремлениях человека, но, разу­меется, чаще в замаскированном виде, потому что сами эти желания, как социально неприемлемые, вытесняются субъектом.

Для правильного толкования Фрейд предлагает расшифровку ти­пичных сексуальных символов сновидений. Все продолговатые пред­меты в сновидениях (палка, зонт, пилка для ногтей, трость, нож и даже женская шляпа) подразумевают мужской половой орган; коробки, ящи­ки, шкафы и другие полые предметы соответствуют половой сфере жен­щины. Лестница и подъем по ней — символ coitus'а 1. Вот сновидение пациента, имеющее, по Фрейду, ярко выраженное наличие сексуаль­ного влечения: «Между двумя дворцами стоит маленький домик; воро­та его на запоре. Жена ведет меня по улице, подводит к домику, толкает дверь, и я быстро вхожу во двор, несколько поднимающийся в гору». В этом сновидении узкий двор, подымающийся в гору, — для аналитика «несомненно» означает влагалище, и далее в том же духе.

Фрейд постоянно подчеркивает, что строит свою концепцию по образцу естественных наук, а потому открыт к восприятию ново­ го опыта. Правда, в конце жизни внезапно признался (кто знает, на­сколько серьёзно): «Все считают, что я отстаиваю научный характер своей работы и что сфера моей деятельности ограничивается лече­нием психических заболеваний. Это ужасное заблуждение превали­ровало в течение ряда лет, и мне так и не удалось внести ясность в этот вопрос. Я учёный по необходимости, а не по призванию. В дей­ствительности я прирожденный художник... Мне удалось обходным путём прийти к своей цели и осуществить мечту — остаться писате­лем, сохраняя видимость, что я являюсь врачом»2. И всё же во всех остальных своих заявлениях он всегда настаивал, что психоанализ имеет статус естественнонаучной теории и утверждал, что именно исследование бессознательного «позволяет психологии занять своё место в ряду естественных наук»3.

Из анализа сновидений (эмпирического опыта) он совершенно неожиданно для себя узнает, что бессознательным (т. е. расположенным [окончание cтраницы 177]

________________________

1См. Фрейд 3, Толкование сновидений. Ереван, 1991.

2Цит. по кн.: Хиллман Дж. Исцеляющий вымысел. СПб, 1997, с. 5. Если Фрейд не лукавил (вообше-то, лукавство не было ему свойственно), то, может быть, самой приятной наградой для Фрейда было присуждение ему Гётевской премии по литературе?

3Цит. по Грюнбаум А. Теория Фрейда и философия науки. // Вопросы философии, 1991, 4, с. 90.


 

Раздел второй

в ОНО) оказываются высокоценные душевные проявления — такие, как совесть и самокритика, — относимые им ранее к СВЕРХ-Я, потому что эти ценности как раз и защищаются с помощью цензуры. Казалось бы, этот опыт противоречит теории, следовательно, от теории надо от­казаться. Но Фрейд, повторюсь, готов отгадывать любые загадки. Итак: почему из сознания вытесняются не только нежелательные, неприят­ные и неприемлемые для нашего Я переживания, но и самые лучшие, самые благородные, которые человек искренне ценит в себе? Все очень просто. В сокращенном изложении идея решения выглядит так: высшие социальные ценности человек перенимает от своих родителей, а с роди­телями у него тоже связаны вытесненные желания. СВЕРХ-Я перени­мает эти ценности для имитации удовлетворения вытесненных жела­ний. Вот из-за связи с этими желаниями вытесняются в бессознательное и сами ценности.

Если это так, то в сновидениях можно обнаружить сексуальные стремления, о которых сам испытывающий их человек вообще ничего не знает, — например, сексуальное влечение детей к своим родителям. Более того, зачастую выявляется даже желание их убить... По имени царя Эдипа — героя трагедии Софокла, убившего своего отца и женив­шегося на своей матери, — Фрейд вводит понятие Эдипова комплекса как существующего у каждого человека. Правда, люди обычно отказы­ваются признавать такие желания. Но сознание, как отмечалось, не всегда понимает само себя. Факт сопротивления «строго научным» пси­хоаналитическим интерпретациям лишь подтверждает их правильность. Ведь эти желания не случайно были вытеснены из сознания и замаски­рованы. А значит, и не так просто снова ввести их в сознание. Попро­буйте, например, объяснить верующему, что религия — это проявление Эдипова комплекса (отношение к Богу как символическое отношение к Отцу: отца боятся и одновременно тянутся к нему и т. д.). Верующий, разумеется, не поверит, его сознание будет сопротивляться. А факт со­противления для приверженцев глубинной психологии как раз и подтвер­ждает правильность психоаналитической интерпретации.

С. Леклер, последователь Фрейда, тоже разгадывает ребусы сно­видения. Его пациентке снится сон, действие которого происходит на цинковой крыше дома. Леклер интерпретирует это так: крыша (по-фран­цузски toit) выражает личное местоимение «ты» (toi). Столь же яв­ственно (!), — рассуждает он далее, — соседствуя в фонетической логике с «toit» (крышей), напрашивается «trois» (три). Цинк крыши (cink) связан с цифрой пять (cinq) и с ее омофоном «sein», который обозначает «грудь». Всё это, по мнению Леклера, выражает «три акта материнства», [окончание cтраницы 178]



 

Историческая преамбула

т.е. 3, умноженное на «sein»1. Можно ли подобное рассуждение счи­тать доказательным?

А вот «подтверждение» психоаналитической интерпретации в исследованиях ещё одного современного аналитика, Дж. Франкла. Он внушает взрослым испытуемым младенческий возраст (что с помо­щью гипноза возможно) и требует, чтобы они не только вновь пережи­ли ощущения, которые они испытывали в младенчестве в контакте с грудью матери, но и выразили свои чувства словами. Вот воспомина­ние одного из пациентов (32 г., страдает глубокой депрессией): «Я чув­ствую сосок — ощущение прекрасное, я очень доволен. Но мать про­износит: «Ну, всё, хватит и этого, достаточно». Я ничего не могу понять. Почему достаточно? Почему нельзя ещё поесть немного? Я не голо­ден, но мне хочется продлить это чувство удовольствия. Матери долж­но же быть приятно, что мне приятно это свободное ощущение обмена нашими либидо. Как было бы замечательно, если бы грудь сама потя­нулась ко мне. Женщины странные существа, жестокие»2. Отсюда яс­ный вывод: депрессия пациента — следствие нарушенных эмоциональ­ных контактов с матерью во время кормления. Прелестно, не правда ли? И этот, и другие испытуемые весьма точно в терминах психоана­лиза описывают свои младенческие впечатления. Разве это не дока­зывает, что психоанализ действительно описывает реальность? Конеч­но, нет. Ведь младенцы не владеют психоаналитическими терминами и не знают, что такое обмен либидо. А уже познакомившийся с психо­анализом взрослый человек заранее знает, что нарушение эмоциональ­ного контакта с матерью может породить депрессию. Поэтому-то в состоянии гипнотического транса он обязательно сообщит гипнотизёру именно то, что тот хочет услышать.

Фрейд, ратуя за естественнонаучный подход, построил цель­ную, но принципиально непроверяемую конструкцию. Тем самым он создал скорее мировоззрение, чем естественнонаучную теорию. Боль­ной не принимает психоаналитическую интерпретацию своего невроза — что ж, это говорит о мощном сопротивлении и подтверждает сделан­ную интерпретацию. Больной принимает точку зрения врача на свой невроз — это тоже подтверждает психоаналитическую интерпретацию. Но это значит, что позиция интерпретатора не зависит от позиции ин­терпретируемого, ею не проверяется. Толкование одних символов как бы проверяется толкованием других — поскольку принцип толкования [окончание cтраницы 179]

______________________

1Леклер С. Бессознательное: иная логика. //Бессознательное, 3. Тбилиси, 1978, с. 265-269.

2Франки Дж. Неизведанное «Я». М., 1998, с. 46.


 

Раздел второй

всех символов одинаков, то проверить сам этот принцип становится не­возможно.

Ученик Фрейда А. Адлер изменил своему учителю, отказавшись от обожествления Эроса (сексуальные влечения) и Танатоса (влечение к смерти) в своей версии психоанализа. По его мнению, ОНО определяет­ ся стремлением к власти. И легко переинтерпретировал толкования свое­ го учителя. Это был настолько серьёзный отход от психоанализа, что дальнейшее сотрудничество с Адлером стало для Фрейда немысли­мым. В их споре опыт не играл никакой роли, ибо никакой опыт не мог доказать, кто из них прав. Каждый интерпретировал опыт по-своему и оставался при своём мнении. (Об этом уже говорилось во вступитель­ных предуведомлениях). А ведь в рамках глубинной психологии есть ещё толкование по К. Юнгу, опирающееся на представление о коллектив­ном бессознательном; толкование по К. Хорни, в котором главную роль в порождении невротических черт характера играет тревога; толкование по Э. Берну, где речь идет о специфических играх взрослых людей, искусствен­ным образом вызывающих эмоциональные переживания в процессе бесцель­ного препровождения времени, и т. д. Какая из этих концепций истинна?

Загадка сознания осталась загадкой, только ещё более запутан­ной. Оказалось, что сознание отнюдь не всегда знает, что оно знает о самом себе, и почти совсем ничего не знает о том, о чём не знает, т. е. о бессознательном. При этом сознание (Я) и бессознательное {ОНО) тесно переплетены друг с другом: сознание —• это порождение бессо­знательного, его «поздний потомок» (К. Юнг)1, но, с другой стороны, подлинно бессознательное — это то, что вытеснено из сознания, т. е. сознание — прародитель бессознательного. Конечно, из подоб­ных противоречий всегда можно найти выход, хотя их наличие редко украшает логические построения. Впрочем, как я показал в другом месте, существуют и непреодолимые логические трудности, с которы­ми сталкивается психоанализ 2. И всё же я согласен с Э. Кречмером, который написал: «То обстоятельство, что крупные и легко поддающие­ся обнаружению недостатки в методе работы фрейдовской школы не нанесли более сильного ущерба интуитивной достоверности и правиль­ности многих открытий самого Фрейда, свидетельствует о его личной гениальности» 3. [окончание cтраницы 180]

________________________________

1Я хотел написать «последователь Фрейда Юнг», а напечаталось «последорва-тель» — те, кто знают историю взаимоотношений Фрейда и Юнга, смогут приписать смысл сделанной опечатке. Но действительно ли в этой опечатке есть смысл? как это про­верить?

2См. подробнее в кн.: Аллахвердов В. М. Опыт теоретической психологии, с. 42-45.

3Кречмер Э. Строение тела и характер. М, I995, с. 324.



 

Историческая преамбула

Но самое главное в нашем рассмотрении — проблема сознания просто заменяется другой проблемой. Сознание в психоанализе не опре­деляется и объясняется через бессознательное (ОНО). Бессознатель­ное определяется апофатически — путем определения через отрица­ние 1 • В науке можно вводить ненаблюдаемые переменные, но тогда необходимо, чтобы они подчинялись каким-то законам, поддавались при­чинному объяснению. В противном случае этими переменными нельзя пользоваться. Какая бы версия глубинной психологии ни была принята (например, такая принципиально отличная от фрейдизма версия, как психология установки Д. Н. Узнадзе 2), она тут же вынуждена будет обсуждать причины, влияющие на бессознательное (у Фрейда) или до-психическое (у Узнадзе). Например, объявляется, что ОНО действует в соответствии с присущими ему потребностями, желаниями, влечени­ями. Но что это за желания? Как доказать в независимом исследова­нии, что они именно таковы, как их понимает Фрейд? Достаточно произ­вольно выглядят не только способы толкования психоаналитиков, но и их теоретические понятия.

В итоге даже все отклонившиеся от ортодоксального фрейдизма представители глубинной психологии определенно говорят о гениально­сти самого Фрейда, о его фундаментальных открытиях в психологии, но при этом считают, как Хорни, что «уважение к гигантским до





Последнее изменение этой страницы: 2016-12-28; просмотров: 76; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.205.167.104 (0.025 с.)