ТОП 10:

РЕСИНТЕЗИРОВАНИЕ СЕМЕЙНЫХ УБЕЖДЕНИЙ



 

Принципы

 

Когнитивные истории начинаются с семьи клиента. Семья — это самый первый источник убеждений клиента, он остается главным на протяжении всей его жизни. Клиенты обучаются не только определенному поведению, но и определенному образу мыслей. Детьми они доверяли родителям как единственному источнику истины. Маленькому ребенку родители казались та­кими влиятельными, что он решил, что непреклонная сила не­пременно переводится в непреклонную правду. Хотя, как пока­зывает опыт, власть родителей по мере взросления клиентов над ними ослабевает (и вместе с ней уверенность в родительской пра­воте), убеждения их матери и отца всегда будут занимать в сис­теме их мировоззрения особое место.

Семья включает в себя не только родителей клиента, в нее могут также входить братья и сестры, бабушки и дедушки, дяди и тети, племянники, племянницы, двоюродные братья и сестры. Все члены семьи могут иметь одно и то же центральное убежде­ние. Жизненным ориентиром семьи может быть: «Мы особен­ные» или «У нас есть один нелицеприятный маленький секрет». Эта философия может быть такой же характерной семейной осо­бенностью, как и вздернутый нос, склонность к плоскостопию или рыжие волосы. Клиенты даже через длительное время после того, как они оставили родную семью, могут носить в себе при­витые в ней установки.

Многие клиенты не видят важности семейных убеждений, потому что считают, что их собственные установки существенно отличаются от родительских. Зачастую они заблуждаются. Кли­енты, приверженные противоположным по отношению к роди­тельским В, все же могут иметь связанные с ними когниции.

Одни могут обусловливать другие. Например, в семье могли при­давать особое значение внешнему виду. Сына могли учить начи­щать до блеска ботинки, правильно одеваться, стричь волосы, чистить ногти и т. д. А сын мог быть уверен в обратном. Покинув отчий дом, он мог немедленно выбросить купленную родителя­ми одежду и заменить ее неряшливой, отпустить длинные и жир­ные волосы, не чистить ногти. Он мог думать, что освободился от родительского влияния, но он ошибался. Схожи ли его убеж­дения с родительскими, или они им противоположны, общим элементом является то, что это лишь реакция на свою семью. Мысленно семья все еще определяет выбор его одежды.

Другой тип убеждений может также проиллюстрировать зна­чимость семейных установок. Существует такая разновидность когниций, которая не является ни схожей, ни противоположной фамильным ориентирам. Это синергичные убеждения, которые совмещают установки родителей и ребенка. Как кусочки мозаи­ки, эти В подходят друг другу. Семьи могут так воспитывать своих членов, что все индивидуальные В образуют синергичный паттерн. Это становится семейным танцем, в котором каждый исполняет немного отличное движение, но все движения син­хронизированы друг с другом. Например, отец, находясь в при­дирчивом настроении, может сделать тангоподобное па: «Поче­му дети теперь такие безответственные? Когда я был ребенком, у меня не было машины, пока мне не исполнилось 25». Мама про­тиворечит ему вальсом: «Оставь детей в покое. Всем их друзьям разрешают пользоваться машинами, так почему они не могут?» Сын делает движение в стиле джайв: «Я достаточно взрослый, чтобы иметь собственную машину». А дочь пытается исполнить ча-ча-ча, плача в своей комнате: «Мне здесь никто ничего не разрешает».

 

 

Метод

 

1. Нарисуйте схему, изображающую основных членов семьи клиента. Перечислите их имена и возраст и отразите при по­мощи стрелок важность для клиента отношений с ними. Про­верьте, включили ли вы родителей, бабушек, дедушек, дя­дей, тетей или других членов, имеющих на клиента значи­тельное влияние.

2. Перечислите основные убеждения, принципы, ценности и установки, которых придерживаются люди из схемы. По­смотрите, нет ли убеждений, которые разделяют большин­ство членов.

3. Посмотрите, не можете ли вы свести эти принципы к не­скольким центральным убеждениям.

4. Как семья привила эти центральные убеждения? Как ее чле­ны поощрялись за исполнение этих принципов и как нака­зывались за неверие в них?

5. Опишите, в каких поступках семья вашего клиента отлича­ется от других семей из-за своих убеждений?

6. Сравните фамильные убеждения с теми, что перечислены в основном списке убеждений клиента. Сколько из них соот­носятся между собой? Зависимы ли они, схожи, противопо­ложны или синергичны?

Пример

 

Пожалуй, примером наиболее запутанного семейного танца и синергичных В может стать шарканье алкоголика. Играет вся семья. Начинает отец, который каждый вечер напивается. Он теряет четы­ре места работы за год, его забирают трижды за мелкие правона­рушения, и заканчивает он в вытрезвителе. Остальная семья отве­чает хорошо отточенной хореографией. Мать убирает за отцом, выручает его из тюрьмы и звонит его начальнику, чтобы предупре­дить, что тот снова нездоров. Дочь обвиняет мать в том, что та плохая жена, и сама устраивается на работу. Сын чувствует обде-ленность вниманием и пытается его привлечь, воруя машины и на­капливая долги за героин, в то же время обвиняя маму и папу в том, что они плохие родители.

Для терапевта разбить этот танец крайне сложно, потому что партнеры в нем очень преуспели. Это может быть в терапии основ­ной проблемой. Многие алкоголики в состоянии бросить пить, на­ходясь вдали от семьи и в нетерпеливом окружении. Но когда они попадают домой, танец начинается заново. Из-за того что отец бро­сил пить, вся семья сбивается с шага. Матери больше не для кого играть роль няньки, поэтому она чувствует себя потерянной и бес­полезной. Дочери больше не надо замещать роль жены, а сын так завяз в привычке к кокаину, что ему больше некого обвинять, кроме себя. Некоторые семьи выходят благодаря переменам из строя настолько, что совместными усилиями пытаются вернуть отца к вы­пивке. С их точки зрения, танец изменился, и это плохо, потому что в старом, по крайней мере, была знакомая музыка и они умели его исполнять.

Постепенно многие семьи искусно подводят отца к выпивке, оставляя по всему дому открытые бутылки с виски и обвиняя отца в том, что трезвый он еще хуже, чем пьяный. Все хотят снова вер­нуться к шарканью алкоголика. Трезвость нарушила этот танец.

 

 

Комментарий

 

Ваш клиент мог выбрать в качестве модели одного члена семьи, а не всю ее в целом. В этом случае сравните убеждения вашего клиента с убеждениями модели. Ею не обязательно может быть родитель. Ключевые члены семьи являются для клиента наибо­лее яркими и важными.

Дополнительная информация

 

Дисфункциональные когниции у детей рождаются и формируются в системе семьи (Alexander, 1988; Kendall, 1991). Вмешательства в про­блемы семейной системы уже очень широко обсуждались. Роберт Таиб-би разработал упражнение с экстенсивно управляемыми образами, при помощи которого ресинтезируются семейные убеждения (Taibbi, 1998). Также обратитесь к следующим книгам и статьям за обзором других когнитивных техник, использующихся в семейной терапии (Bedrosian & Bozicas, 1993; Ellis, 1991; Ellis et al., 1989; Munson, 1993; Reinecke, Dattilio & Freeman, 1996; Shcwebel & Fine, 1994).

ВЫЖИВАНИЕ И УБЕЖДЕНИЯ

 

Принципы

 

Если клиентов учит убеждениям их личная история, то по­чему они сохраняют одни убеждения и отвергают другие? Общее число убеждений, с которыми клиенту приходилось сталкивать­ся, гораздо больше числа тех, что стали частью их когнитивной системы. Или, говоря другими словами, почему некоторые В клиентов длятся долго и становятся пандемичными в их жизни, в то время как другие угасают и превращаются в шепот?

Самый простой ответ состоит в том, что некоторые убежде­ния более полезны для клиентов, чем остальные. Если их учи­тель — прагматизм, то всю жизнь он учит их верить в опреде­ленные вещи и смотреть на мир определенным образом. Если их собственная логика не может объяснить, почему они должны думать так или иначе, тем хуже для логики. Их опыт снова и снова учит их одним и тем же принципам.

Убеждения клиентов возникают из практического взаимо­действия сил, с которыми им приходится сталкиваться. Их убеждения выбираются ими для разрешения тех специфичес­ких внешних и социальных проблем, в которые они вовлечены. Паттерны и схемы, имеющиеся у них в отношении себя и их мира, существуют потому, что они воспринимают эти установки как лучшие из тех, которые могли бы помочь им справиться с жизнью. Во многих случаях, возможно, почти во всех, эти уста­новки, скорее, приносят им боль, нежели помогают, но убежде­ния выбираются не по их актуальной пользе, а по воспринимае­мым качествам. Терапевту может помочь исследование полезно­сти В клиента наряду с их ложностью или истинностью.

 

 

Метод

 

1. Пересмотрите основной список убеждений клиента.

2. Помогите ему решить, улучшает или ухудшает его способ­ность решать специфические насущные и социальные про­блемы приверженность таким мыслям.

3. Если убеждение не помогает, помогите ему спланировать стратегию его изменения.

4. Если когда-то убеждение было полезным, чего нельзя ска­зать о нем в настоящее время, помогите клиенту осознать перемену.

Пример

 

Я выдаю некоторым из своих клиентов памятку, которая объяс­няет, как человечество пришло к отдельным своим убеждениям.

 

 

Комментарий

 

На практике ваших клиентов будет интересовать больше не то, как человечество научилось верить в определенные идеи, а то, как они сами пришли к своему образу мыслей. В этом может помочь исследование прошлого, того, например, когда были сформированы их убеждения. Вы можете обнаружить, что пер­воначально В были адаптивными и помогали клиенту спра­виться с обстановкой, сложившейся в то время. Вам необходимо показать клиенту, что когда-то полезное и адаптивное может стать дезадаптивным и разрушительным теперь.

Если мы принимаем посылку о том, что клиенты выбирают убеждения, исходя из их прагматической адаптивности, как мы можем объяснить следующие, явно неполезные факты?

1. Поступки, которые наносят клиенту физический вред, на­пример употребление кокаина, спиртного или курение.

2. Поступки, за которые общество наказывает, например со­вершение уголовных преступлений.

3. Самопожертвование ради другого, например спасение ре­бенка из горящего здания.

Какая практическая выгода от этих поступков? Согласно теории прагматизма, люди не должны совершать подобные вещи, но они их совершают. Может быть, что-то не так в теории?

Несмотря на эти примеры, теория все же верна. Наша ошиб­ка в том, что мы не видим настоящую выгоду от этих поступков. Определение вознаграждения поможет нам понять, почему кли­енты продолжают вести себя подобным образом. Давайте при­глядимся к каждому из этих примеров.

Поступки, приносящие нам вред (такие, как употребление кокаина), не противоречат теории, потому что боль появляется гораздо позже, после удовольствия. Клиенты, злоупотребляю­щие спиртным или наркотиками, могут искать немедленного вознаграждения и игнорировать отсроченные последствия. Не­медленное подкрепление для многих наркотиков называется «кайф». Некоторые люди зависимы от стимуляции, им нравит­ся ощущать, как эндорфины выбрасываются в их мозг. Такие клиенты ищут приключений: кто-то любит кататься на амери­канских горках, кто-то — быструю езду в автомобиле, прыжки с тарзанки или затяжные прыжки с парашютом.

Проблема в том, что кайф временный, длится всего лишь несколько минут или часов. В конечном счете у наркоманов нач­нутся ломки, а у алкоголика — похмелье, но несмотря на болез­ненные дни, которые, как они знают, им предстоят, многие кли­енты выбирают несколько минут удовольствия. Они могут ду­мать, что на этот раз боль их минует, или они могут ее просто игнорировать из-за сильного желания удовольствия.

Если выгода за злоупотребление химическими веществами — временное удовольствие, то какая может быть выгода от крими­нальной деятельности? Возбуждение? Удовольствие от запуги­вания? Финансовые приобретения?

Все вышеперечисленное и еще больше. Самое поразительное в консультировании преступников состоит в том, что они гово­рят себе о совершенном преступлении. Большинство уголовни­ков, с которыми мы работали, считали, что они не сделали ниче­го неправильного. При этом мы не имеем в виду, что они наста­ивали на своей невиновности — почти все в тюрьме претендуют на невиновность. Мы имеем в виду, что даже те, кто частным образом признавался в совершенном преступлении, отрицали, что сделали что-то неправильно, хоть это и противозаконно. Многие из осужденных преступников приводили наивные, невинные объяснения нарушению закона. Они говорили мне во время ин­тервью на консультации:

«Все воруют, мне просто не повезло, что меня поймали». «Она заслужила того, чтобы ее побили, потому что это еще та стерва».

I «Эти богатые люди в огромных домах... все деньги у них, а у | меня нет ничего. Я имею право вломиться и забрать все, что я

смогу».

«Я осчастливил мир тем, что убил подонка».

«Я скрывал товар своего друга, потому что просто пытался

ему помочь».

«Я ограбил магазин, потому что мне нужны были деньги».

«Я ударил копа, потому что он мне надоедал. Я имел право».

Я консультировал немногих преступников, которые считали себя недостойными и виновными в совершенном.

Это человеческая черта. Многим людям очень трудно думать о себе плохо. Я-концепция требует того, чтобы они видели себя в лучшем свете. Они могли совершить несколько чудовищных дея­ний, но найдут для себя то или иное оправдание. Например, некоторые серийные насильники считают себя посланниками Бога, которые должны наказывать женщин за их безнравствен­ное поведение. В их глазах их поступки были не только не гре­ховными, но даже благими и законными: они исполняли божью волю, избавляя мир от порочных женщин. Кажется, что, если постараться, клиенты могут рационализировать любое свое по­ведение.

Практическая выгода для многих нарушителей закона зак­лючается не в деньгах, не в возбуждении или выражении фрус­трации. Позитивные ощущения они черпают и из своих соб­ственных извращенных рационализации.

Конечное последствие их криминального акта — заключение в тюрьму, и это им не нравится. Но наказание не изменяет их поведение; поразительно, но они не связывают наказание с пре­ступлением. Я спрашивал заключенных в тюрьме: «Как вы здесь оказались?» Немногие отвечали: «Потому что я нарушил за­кон» . Вместо этого большинство отвечало: «Потому что Джо втя­нул меня, сукин сын!», или «Копы нашли в моей машине крэк, когда остановили меня за превышение скорости», или «Эта сука так громко закричала, когда я ее стукнул, что соседи позвонили копам». Когда я спрашивал их: «Что бы вы могли сделать в бу­дущем, чтобы избежать заключения?» Вместо того чтобы гово­рить что-то вроде: «Я не должен грабить магазины, распростра­нять кокаин и бить жену», они отвечали: «Я должен избавиться от Джо!», «Не гони, когда у тебя в машине крэк», «Обзавестись старой леди, которая не орет так много».

Это доказывает точку зрения касательно наказания. Чтобы наказание подействовало, недостаточно того, что оно сильное. Гораздо важнее, чтобы человек, подвергающийся наказанию, видел связь между своим поступком и этим наказанием. Боль­шинство нарушителей закона не видит этой связи. Из-за своего искаженного мышления они не видят ничего такого, что бы они сделали неправильно, поэтому нет причины, чтобы прекращать свое криминальное поведение.

Наконец, осталось третье противоречие прагматизму, и оно кажется наиболее показательным. Что может быть наградой тем героям и героиням, которые жертвуют своими жизнями ради других?

В некоторых случаях может быть все просто — восхищение человечества. «Разве мистер Смит не чудесный человек?» —очень мощное подкрепление, если вы мистер Смит. Если всего лишь несколько человек могут наблюдать самопожертвование клиента, ему кажется, что рукоплещет все человечество. Как много молодых людей представляют восторженный взгляд своей девушки, когда они воображают, что заряжают автомат? Тот факт, что их девушка вряд ли подумает: «Он такой большой, сильный, замечательный герой», а скорее: «Я не хочу выходить замуж за идиота, который заряжает автоматы», к этой фантазии не имеет отношения.

 

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-06; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.179.0 (0.01 с.)