ТОП 10:

РЕСИНТЕЗИРОВАНИЕ КРИТИЧЕСКИХ ЖИЗНЕННЫХ СОБЫТИЙ



 

Принципы

 

Удаление исторических корней неадекватного восприятия у клиентов может стать для многих из них удачной корректирую­щей стратегией. Поэтому современные терапевты охотно вклю­чают в свой арсенал в качестве его стандартной части направлен­ные на достижение этого техники. Ложное восприятие чаще все­го формируют критические события прошлого. Поскольку у клиентов сохранилась о них память, то, для того чтобы изме­нить их нынешнее мышление, им обычно необходимо исправить когнитивны* ошибки, допущенные при неблагоприятных прош­лых событиях.

Метод

 

1. Клиент должен расслабиться.

2. Используйте составленный вами список критических собы­тий его жизни (см. главу 3).

3. Иногда вы можете счесть, что более подходящим будет заме­нить обобщенный список на более конкретный. 'В таком спис­ке перечислены события, связанные с симптоматикой кли­ента. Например, если у вас тревожный клиент, попросите его составить три списка основных приступов паники, которые у них были — один для детского периода, другой для подрост­кового и третий для взрослого. Или, работая с синдромом отсроченного стресса, задействуйте другие три списка: собы­тия до травматического события, во время него и после.

4. Предложите своему клиенту подробно описать эти события.

5. После разговора с клиентом вы должны удостовериться, что убеждения, которые сформировались благодаря травми­рующему событию, все еще вызывают у него проблемы в на­стоящем.

6. Обсудите также с клиентом, как изменились его эмоции и поведение из-за сформированных во время критического со­бытия убеждений.

7. Помогите клиенту переинтерпретировать старые события, прибегнув к новым, более полезным убеждениям. Попросите его воспользоваться преимуществом отдаленности события во времени и пространстве и тщательно его исследовать, что­бы при помощи зрелых рассуждений можно было исправить прошлое ошибочное восприятие.

8. Прибегните к корректирующему воображению, чтобы кли­ент мог пересмотреть событие, представив, что он думал и вел себя разумно.

9. Пересмотрите все основные критические события, выявите убеждение и попросите клиента представить, что он исправ­ляет ситуацию.

Пример 1. История Марка

 

Марка направил ко мне другой когнитивный терапевт. Он стра­дал агорафобией, в течение пяти лет посещал нескольких терапев­тов, и у него наблюдался некоторый прогресс. Он был способен ездить во многие места и обычно действовал без чрезмерного стра­ха, но все еще не мог справиться с одним страхом — он не мог летать. У него было несколько практических сеансов in vivo с пси­хиатром, у которого был собственный самолет, но все безуспешно. Он так и не мог летать.

Мы провели полный анализ мыслей, которые у него имелись относительно полетов, и нашли, что они вполне типичны для агора-фобиков. Марк не боялся разбиться, он боялся впасть в панику, находясь в воздухе. Он боялся, что во время паники он окажется запертым в самолете.

Его центральным убеждением было не наше открытие: преды­дущие когнитивные терапевты тоже его определяли, но прошлые попытки оспаривания не срабатывали. Никто из них прежде не иден­тифицировал и не работал с историческими корнями его убежде­ния, поэтому они все еще были целы. Мы решили потревожить эти корни, чтобы изменить его настоящие убеждения.

Марк очень много работал и рьяно выискивал исторические предтечи своих иррациональных мыслей. Мы нашли внешний сти­мул, который запускает формирующие фобию иррациональности.

 

Возраст 2-6 лет

Критическое событие: гиперопекающая мать.

Иррациональная идея: «Жизнь опасна, я нуждаюсь в ком-то, кто бы меня защищал. Я не справлюсь в этом мире один».

Исправленная идея: «Мама излишне опекала меня из-за соб­ственных страхов, а не из-за моих предполагаемых слабостей. Жизнь для меня не более опасна, чем для кого-либо другого. Я могу жить в этом мире так же эффективно, как и другие».

 

Возраст 6-12 лет

Критическое событие: избалованность.

Иррациональная идея: «Жизнь должна быть такой же легкой, как и была когда-то».

Иррациональная идея: «Я не должен чувствовать боль».

Исправленная идея: «Из-за неправильного воспитания у меня сложились ложные ожидания, что все мои желания должны испол­няться без особых усилий с моей стороны. Это убеждение не только ложно, но и вредно для меня. Чтобы получить то, что они хотят, люди должны работать. Чем раньше я это усвою, тем счастли­вее буду».

 

Возраст 12-16 лет

Критическое событие 1: отвержение сверстниками из-за изба­лованного поведения.

Иррациональная идея: «Ужасно, когда тебя все не любят».

Иррациональная идея: «Если я буду совершенным, меня по­любят».

Иррациональная идея: «Чтобы быть совершенным, я должен все

контролировать».

Корректирующая идея: «Дети не любили меня, потому что я был избалован и требовал, чтобы они обращались со мной так же, как и моя гиперопекающая мать, но они не делали этого. Мой перфек-ционизм и попытки всех контролировать были одной из причин их отвержения, а не способом его исправить».

Критическое событие 2: увидел, как товарища стошнило в клас­се, и наблюдал, как одноклассники начали его избегать.

Иррациональная идея: «Люди не будут отвергать меня, пока я контролирую все физиологические процессы, протекающие в моем

теле».

Корректирующая идея: «Ни одно человеческое существо не мо­жет контролировать все свои физиологические симптомы, многие из которых инстинктивны. Попытки добиться этого могут привести к

серьезным проблемам, я трачу все свое время и всю свою энергию, стараясь контролировать то, что не подвластно моему контролю. Люди, скорее всего, отвергают меня из-за этой странности».

Критическое событие 3: паника относительно того, что ему ста­нет плохо во время путешествия на машине. Начал бояться паники самой по себе.

Иррациональная идея: «Сейчас я должен контролировать все психологические процессы, происходящие у меня внутри, чтобы люди не отвернулись от меня».

Корректирующая идея: «Вместо того чтобы жить, я трачу свою жизнь на то, чтобы наблюдать, как функционирует моя психика».

Критическое событие 4: каждый раз, когдаг он думал о путеше­ствии в самолете, его охватывала паника.

Иррациональная идея: «Я не смогу контролировать свой страх в самолете и не смогу сбежать, следовательно, окажусь в нестерпи­мой ситуации».

Корректирующее убеждение: «Что из того, если я испугаюсь и мне будет стыдно? Будет лучше, если это произойдет, чем растра­чивать жизнь на то, чтобы пытаться контролировать эти чувства».

Пример 2. История Рональда

 

Иногда бывает сложно обнаружить связанные с настоящими эмоциями критические события прошлого. Эти ассоциации могут быть скрытыми.

Например, клиент из Денвера страдал тревогой, которая была поистине загадкой. Рональд, мужчина средних лет, пришел ко мне из-за периодических внезапных и очень сильных приступов паники. Эти паники случались раз в четыре-пять месяцев, и причину найти было невозможно. Я составил подробный список всех прошлых при­ступов Рональда и затем использовал функциональный анализ, что­бы собрать полный список возможных причин и стимулов, которые имели место непосредственно перед приступами. В опросник я включил такие вопросы: «Были ли вы рассержены? Сексуально не­удовлетворены? Были ли у вас проблемы'с женой? Не меняли ли вы своих привычек в питании? Были ли у вас неприятности на работе? Были ли вы очень уставшим или подавленным? Думали ли вы о событиях своего детства?»

В опроснике было более 80 пунктов, я успешно использовал его для многих других клиентов. Чаще всего я обнаруживал один и больше стимулов, которые имели место непосредственно перед тем, как клиент начинал ощущать тревогу, и не происходили, когда он ее не испытывал. Но для Рональда я не мог найти ни одной ассоциации, у его паники не было обычных пусковых механизмов. Я попытался так или иначе помочь ему, используя релаксацион­ный тренинг и некоторые когнитивные упражнения, хотя знал, что, пока не найду специфические ассоциации и точные стимулы, эф­фективно корректировать его тревогу я не смогу- Я пытался исполь­зовать пистолет, когда была нужна винтовка.

Несмотря на то что консультации не решали его проблему, Ро­нальд продолжал их посещать, потому что они помогали ему в иных вопросах и потому, что ему было любопытно, смогу ли я вообще когда-нибудь понять, в чем тут дело. Но это было сложно. Его при­ступы паники случались настолько нечасто, что трудно было за что-нибудь зацепиться. Наконец я попросил Рональда приостановить консультации, позвонить мне, когда у него опять случится приступ — днем или ночью, в рабочий день или в выходной, — и прийти в мой офис.

Однажды ночью несколько месяцев спустя Рональд мне позво­нил. У него только что был приступ паники. Когда Рональд пришел в мой офис, он еще испытывал тревогу. Наконец-то сама тревога сидела передо мной, и я ее мог наблюдать непосредственно.

Мы вспомнили все, что случилось в течение дня с момента, когда он проснулся, до первых признаков страха. Он исследовал свои мысли, чувства, воспоминания, что он ел в тот день и т. д.

Мы так и не нашли ни одного пускового механизма — ничего знаменательного, никаких необычных травм, фрустраций или конф­ликтов, — был обыкновенный день, пока не случился приступ. Мы продолжали поиски. Рональд смотрел телевизор, поэтому я нашел программу и проверил все передачи, которые он посмотрел за день, не могла ли какая-нибудь запустить панику, но ничего не обнару­жил. Он читал утреннюю газету, поэтому мы проверили все новости того дня. Опять ничего. Мы проверили спортивную рубрику, карика­туры, объявления, передовицу — ничего. Наконец, как раз перед тем, когда я уже был готов выкинуть газету, я заметил ежедневный прогноз погоды. В нем говорилось, что над Денвером около десяти вечера пройдет фронт необычно высокого давления. Мне вдруг при­шло в голову, что в это же время Рональд начал испытывать тревогу. В качестве безумной догадки я спросил Рональда, не почувство­вал ли он каких-нибудь погодных изменений.

Рональд сказал: «Забавно, что вы вспомнили об этом, но я дей­ствительно их почувствовал. У меня было это жуткое чувство прямо перед паникой. Я не могу его описать, но это было похоже на то, как ' будто давление на кожу изменилось — стало сильнее, что ли». «Было ли у вас подобное ощущение давления раньше?» Он не мог припомнить все детали, но помнил, что это чувство было у него и раньше.

Не будучи до конца уверенным, я дал Рональду домашнее зада­ние. Я попросил его пойти в библиотеку и достать прогнозы погоды на те дни, когда у него случались приступы паники. Ему надо было попробовать найти что-то общее во всех них.

Пару недель спустя он связался со мной. Он был очень взволно­ван и сказал, что нашел только один элемент, общий для всех ситу­аций. Он выяснил, что перед каждым приступом давление воздуха было необычно высоким и его значение в каждый из этих дней в точности совпадало. В точности!

Это казалось странным. Как могло давление воздуха вызывать приступы паники? После некоторой детективной работы мы обнару­жили объяснение.

Приблизительно 15 лет назад в жизни Рональда произошло кри­тическое событие. Однажды ему позвонили на работу из местной больницы и сообщили, что его отец попал в автомобильную аварию и находится в критическом состоянии. Его попросили срочно по­дойти в больницу, потому что долго отец может не продержаться. Он запрыгнул в свою машину и помчался в госпиталь, паникуя, что может не успеть. Можно догадаться, какая была в тот день пого­да — над Денвером проходил фронт необыкновенно высокого дав-, ' ления. К тому времени, когда он приехал в больницу, было слишком поздно. Его отец умер.

Может показаться странным, что скорбь, тревога и чувство вины у Рональда из-за смерти отца ассоциировались с давлением возду­ха. Он не замечал этого, но его мозг связал эти два события. По­зднее, спустя годы после инцидента, в его мозге все еще хранилась эта связь, поэтому каждый раз, когда давление воздуха достигало определенного уровня, начинался приступ паники.

Кто-то может вполне резонно спросить, почему тревога проас-социировалась с атмосферным давлением, а не с любым другим стимулом, например с температурой, временем суток, ведением машины, авариями, больницами или чем-то еще. Мы не знаем. Однако что-то в изначальном происшествии сделало атмосферное давление наиболее выделяющимся и наиболее чувствительным для образования связей.

Как только мы нашли причину, стало достаточно просто бороть­ся со следствиями, формируя новые ассоциации с давлением воз­духа, но в случае Рональда нам не нужно было делать это, чтобы разбить связь. Ему не нужно было работать над ресинтезом, потому что он нашел пусковой механизм и сердцевина его тревоги была удалена. Это происходит со многими клиентами, страдающими от приступов паники. Когда Рональд осознал реальную причину своего страха, это сместило такую его мысль: «Я беспокоюсь без каких-либо причин. Должно быть, у меня серьезные нарушения». Эта мысль часто сопровождает тревогу. Рональд не впадает больше в панику, когда атмосферный фронт повышенного давления проходит над Денвером.

Этот случай является хорошим примером того, что любая эмо­ция может оказаться связанной с критическим жизненным событи­ем самым непредсказуемым образом. Все, что доступно мозгу, мо­жет быть связано с любым стимулом, сопровождающим критичес­кое событие. Мне приходилось наблюдать великое множество таких стимулов: мех, красный цвет, форма облака, кислотная рок-музыка, полная луна, фильм «Гражданин Кейн», животные Южной Америки, глубокий вдох, книги по астрономии, зеленые ванные комнаты, пе­реполненный живот, занятия любовью. В таких случаях будет по­лезным помочь клиенту найти связи с критическим событием.

 

 

Комментарий

 

Многие виды терапии исследуют исторические корни настоя­щих проблем. КРТ отличается тем, что делает акцент на пре­дыстории дезадаптивных убеждений клиента. Мы не утвержда­ем, что необходимо или полезно синтезировать эту предысторию с такими высшими абстракциями, как эго-состояния, психосек­суальные стадии развития, фиксация, неосознаваемые архети­пы, регрессия или катексис. Выявление происхождения из про­шлого настоящих убеждений помогает клиенту понять, почему они думают так или иначе, таким образом лучше подготавливая их к изменению когниций.

Дополнительная информация

 

Доступные работы по исследованию исторических корней дисфунк­циональных убеждений есть у Гуидано (Guidano, 1987, 1991; Guidano & Liotti, 1983). Формирование посттравматического стрессового синдро­ма зависит не только от тяжести травматического критического собы­тия, но и от интерпретации причин произошедшего (Monat & Lazarus, 1991). Критические события могут создавать слишком обобщенные предположения о жизни: «Я никогда не должен показывать свою сла­бость» (Williams, 1996b).







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-06; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.169.76 (0.011 с.)