Откуда? Имеющий память да вспомнит

 

Я только недавно осознал, какое большое место в моей жизни занимает искусство. Музыка… Музыка пронизывает мою речь, мою походку, мое мышление… Мой голос, музыка моего голоса умеет требовать, бросая вперед и подхлестывая, – и тихо ласкать, успокаивая и сбрасывая напряжение; ставить быком жесткие стенки – и, журча, размывать чужие укрепления; реалистично опускать на землю – и поднимать над землей, выбрасывая в полет.

Но музыка внешняя, музыка Искусства чаще звучит сквозь душу, мимо души, не пропитывая собой ее основы. Меня огорчает житейская немузыкальность многих моих знакомых, чьи голоса скрежещут и никак по гармоникам не укладываются друг в друга.

Такими голосами можно только процарапать, как наждаком, но уж никак не прильнуть, не слиться…

Они не музыкальны. Они, обладая музыкальным слухом, не музыкальны жизнью, и их способность похоже напевать классические арии не преображает их существование. Самое интересное то, что способность воплощать в себе музыку не имеет почти никакой связи ни с классическим музыкальным образованием, ни с музыкальным слухом.

Искусство – это Монстр, огромный нарост на теле общества, которым люди пытаются когда заменить, а когда просто прикрыть свою душевную пустоту, душевную неуклюжесть – и свой душевный скрежет. Деятели искусства творят Красоту на холсте и в камне, где угодно, оставляя запущенным всего один участок: человеческую жизнь и душу…

Конечно, они часто приговаривают о красоте душевной и даже многие ее хотят создать. Но что они могут, если их воспитывали такие же деятели искусства и научили двигать только тонкими пальцами, но не душой? Или даже тонко чувствовать, но не то и не туда?..

Ярче всего это видно в художественных училищах. Там каждый для себя – гений (естественно), а окружающие его такие же «гении» вовсе не гении, а бездари, соперники и злобные интриганы. Порадоваться успеху другого? Да вы что, это же деятели Искусства! Им не до людей, они творят Прекрасное!

И живут, как тараканы в банке: запросто могут друг гада и съесть. Творя одновременно Высокое Искусство.

Деятели искусства в повседневной жизни не красивы, а тяжелы. Вот семья. Муж – скрипач, жена – певица, у обоих абсолютный музыкальный слух. Она всегда подпоет его волшебной скрипке, они могут даже слаженно что‑то спеть на два голоса – но, оставив поле искусства и погружаясь в жизнь, оба фальшивят и препираются на ужасных диссонансах.

Искусству – искусственное, жизни – жизненное?

К сожалению, не больше меня радует и удивительно согласованный дуэт матерного речитатива предельной напряженности (и, кстати, громкости), который сорванными голосами творят каждый вечер мои соседи‑алкоголики. Пусть инструментовка их авангардна (рычание и истошные крики на фоне бьющейся посуды), но, как партнеры, они удивительно музыкально настроены друг на друга.

С природной, животной музыкальностью у них все в порядке – у них не в порядке с головой. В оре друг на друга они живут музыкой – но какая же дрянная у них в душе мелодия!

А вот еще одна веселая семейка: папа на почве ревности к маме воспроизводит детектив с элементами триллера, мама отвечает сценами из высокой трагедии, перемежая их эпизодами скучной производственной пьесы – на кухне, сын разыгрывает театр абсурда на фоне порнографической хроники, а дочка погрязла в мелодраме, которая со стороны больше напоминает комикс…

А каков жанр вашей жизни?

 

Жизнь как произведение Искусства

 

 

Так жить, чтоб не единой долькой

Не отступаться от лица.

Чтоб быть живым.

Живым и только.

Живым и только – до конца!

 

За это – спасибо

 

Искусство лечит душу – правильно, это неплохая примочка для больной души. Искусство помогает выстоять – верно, это костыль, а для беспозвоночных еще и великолепный панцирь. Но Искусство имеет и более высокую задачу – оно может и должно стать СТЕРЖНЕМ ЖИЗНИ, делая ее Прекрасной.

Какое место занимает Искусство в моей жизни? – Такое же, как и воздух. Мои поступки – мазки художника на красочном полотне моей жизни; мое тело – это то, что я сделал как скульптор; дом моей души – мое высокое зодчество; а все вместе – моя судьба – мое главное литературное произведение.

Это мое Писание.

 

Сенека

 

Есть только одно подлинно свободное искусство – то, что дает свободу и мудрость; все прочее – пустяки, годные для детей.

Он

 

Так бывает часто: пишешь, споришь, думаешь, что ты один такой умный… А потом откроешь книжечку: ба! Да тут до тебя уже все было написано!

И всего каких‑то 1940 лет тому назад!

Самонадеянно предположу, что Сенека не будет возражать оказаться в компании с нами. Итак, писал он Луцилию…

«О музыке. Ты учишь меня, как согласуются между собой высокие и низкие голоса, как возникает стройность, хотя струны издают разные звуки. Сделай лучше так, чтобы в душе моей было согласие и мои помыслы не расходились между собою! Ты показываешь мне, какие лады звучат жалобно; покажи лучше, как мне среди превратностей не проронить ни звука жалобы!

Ты знаешь, какая из линий прямая; для чего тебе это, если в жизни ты не знаешь прямого пути?

Геометрия учит меня измерять мои владенья; пусть лучше объяснит, как мне измерить, сколько земли нужно человеку! Она учит меня считать, приспособив пальцы на службу скупости; пусть лучше объяснит, какое пустое дело эти подсчеты!

Какая мне польза в умении разделить поле, если я не могу разделиться с братом? Меня учат, как не потерять ничего из моих владений, а я хочу научиться, как остаться веселым, утратив все».

Славно?

 

 

Сказка о спорте

 

Спорт – это соревнование до последней капли пота.

Саша Селезнев, 6 лет.

 

Еще одно детское развлечение для взрослых – это спорт.

Прекрасно, когда взрослые сохраняют способность погружаться в веселую стихию игры, но взрослые игры под названием СПОРТ давно потеряли свободный характер развлечений и стали чудовищно серьезны.

Сводки о хоккейных баталиях передают почти сразу после сводок из районов боевых действий. Поля сражений – хлебные поля – поля футбольные. И дикторы практически не меняют выражения лица.

Спортсмены, как правило, очень большие дяди. Но чем их серьезные занятия отличаются от игр, в которые играются их дети?

Дети очень любят спорить. Они любят спорить, у кого папа сильнее, у кого попа крепче, кто быстрее пробежит и кто дальше плюнет.

Темы детских споров, утвержденные Международным Олимпийским Комитетом, разыгрываются каждые четыре года в торжественной обстановке.

Дети очень любят хвастать. Они любят хвастать, когда прыгнули выше другого, когда подняли больше другого, когда могут набить кому‑то морду. Взрослые дяди – спортсмены – то же самое делают по строгим правилам и в международном масштабе.

Когда хвастают дети, мы их стыдим; когда хвастают взрослые, мы им аплодируем.

 

Кому и зачем нужен спорт

 

Природе понадобились тысячелетия, чтобы сделать из обезьяны человека. А тут надо за десяток лет превратить человека в обезьяну…

Сетование тренера по гимнастике

 

Я прекрасно понимаю спорт как заработок – и для спортсменов, и для тех, кто на них зарабатывает. Деньги можно зарабатывать и на наркотиках, и на продаже оружия, и на спорте. Но что дает большой спорт, кроме больших денег для некоторых и больших зрелищ для многих?

Только не надо о здоровье. Среди профессиональных спортсменов по‑настоящему здоровых людей, а тем более долгожителей, куда меньше, чем среди людей нормальных.

Менее всего здоровы те, кто больше всех спорт защищает: болельщики. Вам само их название ни о чем не говорит? Хотя, согласен, проораться бывает не вредно, тем более на свежем воздухе футбольного стадиона, да вволю, да под пивко! «Гол!» – взревели трибуны.

Вон быки тоже любят реветь. Значит, им это зачем‑то нужно?

Кроме болельщиков, футбол очень любят смотреть кошки. Возможно, футбол им чем‑то напоминает мышиную возню?

 

Спартак – чемпион!

 

Если бы Чепышного разбудили даже ночью и спросили, что он хочет больше всего на свете, он сказал бы, не задумываясь: «Обогнать Викулайнена!»