ПОЧЕМУ ЛЕНИН НЕ ПОССОРИЛСЯ С ТРОЦКИМ. 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ПОЧЕМУ ЛЕНИН НЕ ПОССОРИЛСЯ С ТРОЦКИМ.



Дореволюционная Россия была богатой страной. Очень богатой. Ее достояние накапливалось веками. Она выдержала Мировую войну, выдержала куда более разорительную гражданскую – и у нее еще оставалась масса ценностей для разворовывания! На складах в больших количествах сохранялись лес, сырье, продукция отечественных заводов и фабрик. Как только установились торговые связи с Западом, все это начали подешевке сбывать за рубеж. И иностранцы охотно покупали качественные русские товары по бросовым ценам. Продавались они за старыми клеймами, а ведь многие владельцы российских фирм оказались к этому времени в эмиграции. Узнавая продукцию своих предприятий, стали заявлять об этом – фактически шла торговля краденным. Но “священное право собственности”, так высоко чтимое на Западе, в данных случаях не признавалось. Иностранные суды неизменно отказывали в исках прежним хозяевам [139].

Продолжалась и утечка золота. После “паровозного заказа” для этого нашлись другие предлоги. Например, в голодном 1921 г. вдруг понадобилось приобрести “секретный гардероб” для 10 тыс. сотрудников ЧК и пошить обмундирование для войск особотделов, пограничников, чекистов, ВОХР. Уж текстильная-то промышленность России занимала одно из ведущих мест в мире! И в зону фронтов не попала, разрушена не была. Нет, все было заказано за границей! За золото. “Секретный гардероб” – на 350 тыс.руб., обмундирование – на 1,5 млн [30].

Распространялась по стране и сеть иностранныз концессий. Троцкий в данном вопросе распоряжался по сути единолично и бесконтрольно. Даже имел чистые бланки с подписью Ленина – то есть все решения Льва Давидовича заранее одобрялись и подлежали исполнению. И все же отношения Владимира Ильича и Троцкого были далеко не безоблачными. Между ними сохранялась очень даже ощутимая дистанция. А в описываемое время стал намечаться отчетливый конфликт. Ленин не мог не понимать, что “аождь номер два” набрал слишком уж большую силу. И что такое могущество представляет опасность для него самого. Причем если Свердлов, имея огромный вес в советском руководстве, всегда демонстрировал полную верность и лояльность вождю, Троцкий, наоборот, вел себя вызывающе. Выпячивал свой особый статус, подчеркивал независимость, пренебрегая даже видимыми “правилами игры”.

Жил по-царски в Архантельском, во дворце князя Юсупова, где его окружал свой “двор”. При этом “дворе” проходили свои приемы, переговоры, совещания, о которых Лев Давидович не считал нужным информировать правительство. На заседания Политбюро и Совнаркома он всегда опаздывал, если вообще соизволивал заглянуть. И старательно показывал, насколько обсуждаемые вопросы для него мелки и не интересны. Демонстративно приносил с собой здоровенный английский словарь, книги, открывал их, усевшись за дальним столом и начинал учить английский язык [138].

В 1921 г. Ленина, видать, допекло. И он попытался окоротить Льва Давидовича. Троцкий своей спесью и высокомерием вызывал неприязнь и у других советских руководителей. Поэтому для Владимира Ильича было совсем не трудно собрать против него блок сторонников. Кстати, в конфликтных внутрипартийных ситуациях Ленин хорошо умел это делать. С одними обменяться конфиденциальными записками, с другими перемолвиться при личной встрече, и настроить в определенный момент выступить вместе. В партии уже была отработана методика “почетных ссылок” – удаления из Москвы нежелательных или провинившихся фигур. Принималось решение, что на таком-то участке работа представляет особую важность, в связи с этим нужно усилить там кадры. Этим способом пользовался еще Свердлов. Когда его отношения с Лениным стали портиться, Владимир Ильич принялся высылать в дальние командироски самого Свердлова. А после смерти Якова Михайловича из Москвы разослали на “важные участки” многих видных “свердловцев” [182].

Тот же метод был применен против Троцкого. По поручению Ленина секретарь ЦК Молотов составил перечень “важных должностей”, на которые можно переместить Льва Давидовича. В списке фигурировали варианты: назначить председателем Петроградского Совета, наркомом труда, направить на Урал или на Украину. И 16 июня Ленин внес в Политбюро предложение – освободить Льва Давидовича от поста наркома по военным и морским делам и назначить наркомом продовольствия Украины. Повод – выправлять критическое положение с продовольствинем. Постановление было принято [138].

Но… ни на какую Украину Троцкий так и не поехал! И с должности наркомвоена не ушел! Из Москвы даже не двинулся. И прежнего рабочего кабинета оставлять даже не подумал. Стал обиженно спорить. Необычно? Но это факт. Постановление принято, назначение офирмлено, а Троцкий, который запросто расстреливал людей за нарушения дисциплины, больше месяца приказ не выполняет. И Ленин, не терпевший недисциплинированности, почему-то такое положение терпит. После принятия постановления не предпринимает больше никаких решительных шагов для его исполнения. А 27 июля Троцкий посетил Ленина, состоялась их беседа с глазу на глаз. О чем уж они говорили, навсегда осталось тайной. Однако сразу же после встречи Ленин отменяет свое решение!

Откуда еще раз напрашивается вывод – Ленин успел попасть в некую зависимость от Троцкого. И, очевидно, дело было не только в том, что через Льва Давидовича осуществлялись связи с Западом. Этот фактор Владимир Ильич должен был учесть, когда готовил удар против “вождя номер два”. Эпизод с назначением на Украину показывает, что Троцкий имел и какие-то другие сильные рычаги давления на Ленина. Знал нечто такое, что Ленину хочешь не хочешь приходилось смиряться. Один из троцкистов и биографов Льва Давидовича Нагловский упоминает, будто между Лениным и Троцким существовало некое “джентльменское соглашение”.

Насколько оно было “джентльменским”, мы с вами вправе усомниться. Но сам факт, что какое-то соглашение было достигнуто, по7дтверждают дальнейшие события. Сразу после упомянутой встречи Ленин пишет беспрецедентный документ, единственный в своем роде! “Проект единогласного постановления” Политбюро. Да-да, именно единогласного. Сам заголовок подсказывал, что члены Политбюро просто обязаны проголосовать “за”. За отмену прежнего постановления о назначении Троцкого на Украину. И мало того, после состоявшегося конфиденциального разговора Ленин почему-то счел нужным ублажать Льва Давидовича. В проекте, правда, подчеркивались обязанности наркома, указывалось, что на будущее “тов. Троцкий уделяет больше внимания военной работе”. Но кроме этого определялось, что он “берет в окрестностях Москвы в аренду ряд промышленных и сельскохозяйственных предприятий”, с которыми “проводит опыт хозяйствования” [138].

История с этими предприятиями, получившими название “Московского комбинированного куста” (МКК) или, коротко, “Москуста”, также выглядит довольно темной и наводит на размышления. Конечно, Ленин уступил их Троцкому (и настаивал, чтобы Политбюро проголосовало “за”) не из государственных соображений и не из личных симпатий. В августе 1921 г. Владимир Ильич направляет записку председателю Совета Труда и Обороны Каменеву: “Пришлите мне, пожалуйста, точный список заводов, фабрик, совхозов и всех прочих предприятий, взятых в управление Троцким… Не знаете, взял ли он (и мог ли взять) что-либо помимо Вас (прямо от наркомов)?” Вдогонку первой пошла вторая записка: “Пожалуйста, узнайте, и нельзя ли сделать, чтобы Вам он должен был сообщить все случаи приарендования?” [138] Выходит, что Троцкий хапал себе предприятия, никого не спрашивая и не информируя! И в дополнение к тому, что набрал, мог самовольно “приарендовывать” еще – что понравится! А глава правительства и партии просит председателя СТО – “нельзя ли сделать” так, чтобы Лев Давидович хотя бы сообщил, что он взял!

Ну а весной 1922 г. вскрылись истинные результаты функционирования “Москуста”. Его проверила инспекция Наркомата Рабоче-крестьянский инспекции и выявила, что Троцкий набрал в аренду лучшие, “нормально работающие предприятия”, а “полгода спустя в финансовом и техническом отношении они находятся в жалком состоянии и требуют для своего восстанвления огромных средств”. Причем указывалось, что деньги от казны выделялись, для этого Госбанк открыл Троцкому три счета. Несмотря на это, оказалось, что крупные предприятия МКК “безусловно убыточны”, вести их эксплуатацию можно “только их-за спекулятивных возможностей рынка”. Вывод следовал: “Торговые обороты Москуста имели совершенно обратные результаты перекачивания государственных запасов на вольный рынок” [138]. Словом, МКК превратился в обычную отмывочную “кормушку”, хозяином которой являлся Троцкий. Не только иностранным хозяевам угождал, а и свой карман не забывал. Но и это ему сходило с рук! Даже после того, как открылись столь вопиющие злоупотребления, никаких практических мер не последовало.

Что является еще одним доказательством зависимости Ленина от Троцкого. Но никакого доверия и искреннего товарищества, о котором Лев Давидович по своему обыкновению привирает в мемуарах, между ними не возникло и не существовало. Какое уж тут доверие? Когда от открытого выступления против Троцкого по неизвестным нам причинам пришлось воздержаться, Ленин стал предпринимать меры, чтобы осаживать его исподтишка. Подобный опыт тоже имелся. В начале 1919 г. Ленин использовал против Свердлова Калинина, а сам, вроде бы, оставался до поры до времени в стороне, “беспристрастным судьей” [182]. Ну а естественным “противовесом” Троцкому был Сталин.

В сентябре 1921 г. Троцкий выступил с предложениями о приостановке демобилизации армии, о реконструкции и наращивании военно-морского флота. Оба проекта Политбюро отвергло. 14 сентября приняло постановление о сокращении флота, а 21 сентября решило продолжать демобилизацию. При этом была создана комиссия по военным вопросам под председательством Сталина. Его таким образом (уж ясное дело, не без подачи Ленина) запустили в чужую “епархию”, в область, где до сих пор безраздельно распоряжался Троцкий.

И Иосиф Виссарионович, когда начал разбираться в делах военного ведомства, столкнулся с вещами, совершенно для себя неожиданными и непонятными. Узнал вдруг об огромных заказах вооружения, которые делались за границей. Один – на 10 млн. золотых рублей, другой, на авиацию – на 3 млн. В октябре 1921 г. наркомвоен сделал еще один заказ, на закупку в Германии винтовок и пулеметов на 12 млн. руб. И в дополнение к этому заместитель Троцкого Склянский требовал отпустить еще 500 тыс. золотых рублей “для экстренных специальных нужд Наркомвоена”.

Картина получалась совсем уж странная. Страна голодала, армия сокращалась, а военные заказы росли! И если покупку аэропланов еще можно было объяснить, то приобретать в Германии винтовки и пулеметы было просто абсурдно. Не говоря уж о собственных оружейных заводах в Туле, Питере, на Урале, в России скопились колоссальные избытки оружия. Их бесплатно, в знак дружбы, отдавали Кемалю-паше. Получалось, свое оружие дарили туркам, а в Германии покупали за золото! Даже Красин, находившийся в Англии, был поражен этим и писал, что такой заказ никак не может быть целесообразен “из соображений экономических, политических, военно-технических”. В общем это был еще один “паровозный заказ”.

И Сталин вмешался. Писал Троцкому, что “предложения Красина кажутся серьезными”, что 12-миллионный заказ ему “не понятен”, и вообще ему известно “только о 3 млн., отпущенных на авиацию”. Поэтому Иосиф Виссарионович потребовал рассмотреть вопрос на Политбюро, запросил у Троцкого предоставить материалы по этому заказу. В результате деятельности сталинской комиссии была отвергнута судостроительная программа, которую пытался протолкнуть Лев Давидович (Россия вымирала – а ей надлежало заказывать за рубежом дорогостоящие корабли), стали пересматриваться объемы военных закупок.

Но как только Сталин встал поперек дороги Троцкому, он тут же получил нового врага. В лице… Крупской. На первый взгляд, конфликт Иосифа Виссарионовича и Надежды Константиновны не был связан с военными делами, произошел совершенно по другому поводу. Но по времени он четко совпал с периодом, когда Сталин принялся “копать” под Троцкого. И, имея в виду дальнейшие события, которые развернутся вокруг постели больного Ленина, на этот конфликт стоит обратить внимание. С августа 1921 г. на Сталина было также возложено руководство отделом агитации и пропаганды, хотя он пытался отказаться от этого назначения. По линии Агитпропа ему был подчинен и Главполитпросвет, где работала Крупская. А в ноябре она принялась жаловаться на Сталина мужу. Критиковала его методы работы, обвиняла, что он раздувает бюрократические штаты, намереваясь создать чуть ли не новый наркомат. И обработать Ленина она сумела очень хорошо. Владимир Ильич завелся, рассердился. Вынес вопрос о деятельности Сталина в Агитпропе на Оргбюро.

Но когда Иосиф Виссарионович узнал о нежданных “тучах” над своей головой, он направил вождю письмо: “Т. Ленин, мы имеем дело либо с недоразумением, либо с легкомыслием. Т. Крупская читала проект т. Соловьева, мною не просмотренный и Оргбюро не утвержденный… Т. Крупская поторопилась. Она опять поторопилась… Сегодняшнюю записку вашу на мое имя я понял так, что Вы ставите вопрос о моем уходе из Агитпропа. Вы помните, что работу в Агитпропе мне навязали (я сам не стремился к ней). Из этого следует, что я не должен возражать против ухода. Но если Вы поставите вопрос именно теперь, в связи с очерченными выше недоразумениями, то Вы поставите в неловкое положение и себя, и меня (Троцкий и др. подумают, что Вы желаете это “из-за Крупской”, что я согласен быть “жертвой” и пр) что нежелательно”. Из слов “опять поторопилась” видно, что кляуза мужу была уже не первой. А Ленин, получив данное письмо, действительно остыл, устыдился и вопрос о снятии Сталина спустил на тормозах [138].

Произошел еще один характерный случай, показывающий, что против Сталина велись усиленные интриги. В 1921 г. в связи с окончанием гражданской войны была организована грандиозная “чистка” партии. Из нее изгоняли “попутчиков”, “примазавшихся”, случайных людей, которые во время войны во множестве примыкали к коммунистам из карьерных соображений, изгоняли “перекрасившихся” эсеров, меньшевиков, анархистов, объявивших себя большевиками. Пока шли бои, в них нуждались, а теперь нужда отпала. Впрочем, бывшие меньшевики из кругов, близких Троцкому, вроде Ларина, Стеклова и пр. благополучно сохранили партбилеты и посты. Успешно прошли “чистку” и такие типы как Блюмкин – его разбирала комиссия во главе с самим председателем ЦКК Сольцем и не вспомнила ни о левоэсеровском прошлом, ни об убийстве Мирбаха, ни о провале с Гилянской республикой [12].

А вот жена Сталина Н.С. Аллилуева работала в Управлении делами Совнаркома, была одной из личных секретарш Ленина. И парторганизация Управделами исключила ее из партии за “пассивность”! [78] Случай был совершенно беспрецедентный. Семьи советских лидеров уже почитались неприкосновенной “номенклатурой” (еще не называясь этим словом). И выпад против супруги деятеля такого ранга как Сталин не мог быть случайным, хотя и вписывался в рамки формальной партийной демократии. Те, кто организовал это, должны были чувствовать за собой очень мощную поддержку. Но в данном случае сам Ленин принял сторону Аллилуевой, благодаря его личному заступничеству она осталась в рядах РКП(б) и секретариате [93, т. 51]

Да и Сталин, несмотря на все “подкопы”, несмотря на наушничество Крупской, был Ленину необходим – в качестве орудия против Троцкого. Вовсе не случайно Иосиф Виссарионович, сохраняя пост наркомнаца, назначается еще и наркомом Рабкрина – Рабоче-крестьянской инспекции. В задачи коей входили ревизии народного хозяйства и управления. В том числе, осуществлялась упомянутая проверка “Москуста”. И вовсе не случайно как раз после этой проверки, в марте 1922 г. на XI съезде партии троцкист Преображенский принялся критиковать “совместительство” Сталина: “Мыслимо ли, чтобы человек был в состоянии отвечать за работу двух комиссариатов и, кроме того, за работу в Политбюро, Оргбюро и десятке цекистских комиссий”. Защитил Иосифа Виссарионовича Ленин. Относительно Рабкрина указал – “для того, чтобы уметь обращаться с проверкой, нужно, чтобы во главе стоял человек с авторитетом, иначе мы погрязнем, потонем в мелких интригах” [93, т.45]

Но в ту пору Сталин никакими инспекциями был еще не в состоянии пресечь махинации Троцкого. Они принимали все больший размах. Так, осенью 1921 г. Россию посетили братья Хаммеры. Дети того самого социалиста-богача Джулиуса Хаммера, который опекал Льва Давидовича в Нью-Йорке, а потом стал финдиректором “Совбюро” в США. Он, кстати, постарался одним из первых закрутить выгодные дела с большевиками. Еще в начале 1920 г. направлял товары в Ригу, декларируя их, как адресованные для Латвии. В Риге пункт назначения меняли, и через эстонское “окно” грузы попадали в Россию. Правда, Джулиуса Хаммера в Америке посадили. Но вовсе не за связи с коммунистами и не за торговые аферы. Ранее отмечалось, что он имел еще один бизнес, с подпольными заведениями для абортов. Вот на нем и погорел, попал за решетку. Ну а его детки явились продолжать и развивать семейный гешефт.

Успех превзошел все ожидания. Лев Давидович принял их истинно “по-царски”. Лично представил Хаммеров Ленину, подарил им 30-комнатный особняк в Москве. Возил на Урал, демонстрируя склады с мехами, платиной, самоцветами. Показывал рудники, которые иностранцы могут взять в концессии, убеждая, что в России “имеются неограниченные возможности для вложения американского капитала”. Причем широким жестом “хозяина” подарил гостям богатейшее асбестовое месторождение. Под руководством Арманда Хаммера была учреждена Уральская асбестовая концессия [150].В октябре 1921 г. братья подписали с Наркоматом внешней торговли первый (из 123!) договоров. Хаммеры обязывались: “Мы привозим первую партию пшеницы…”, а взамен они получали “русские товары – церковные ценности, художественные ценности, кустарные изделия и краску, нефтяное масло по соглашению сторон”. Кстати, обратите внимание, что и Хаммеры брались поставлять зерно “для голодающих”. Которое можно было вовсе не привозить из Америки, а купить внутри России или в Таллинском порту, подменив накладные.

Зазывали и других покупателей. В США в 1921 г. с блеском прошла выставка русских ценностей и товаров, которые большевики могли предложить зарубежным партнерам. Руководили мероприятием Чарльз Крейн и Ольга Каменева, сестра Троцкого. Имя Крейна, главы компании “Вестингауз Электрик” в этой книге тоже встречалось – в связи с его причастностью к Февральской революции. А для Ольги Каменевой специально была создана новая структура, Международный отдел ВЦИК, который она возглавила.

Чужеземным бизнесменам требовалось обеспечить возможность финансовых операций в России. И в январе 1922 г. министр торговли США Герберт Гувер (он же – руководитель АРА) выступил в госдепартаменте, представив разработанную в его ведомстве новую схему валютных отношений с “новым государственным банком” в Москве [139]. Это был созданный Советским правительством Роскомбанк, прообраз Внешторгбанка. Он представлял собой синдикат, в котором участвовали некоторые бывшие российские банкиры и иностранцы. Под представительство Роскомбанка было отдано в Петрограде здание бывшего Сибирского банка. Через который когда-то Ашберг переводил деньги большевикам. Ну а возглавил Роскомбанк… сам Ашберг. Вице-президентом и начальником иностранного отдела стал американец Макс Мэй из компании Моргана “Гаранти Траст”. От Советской стороны в правление вошли Шейнкман (из Госбанка) и Таратута (Шмуль Арон Рефулов) – который еще в 1907 г. оказал важнейшие финансовые услугу партии, соблазнил несовершеннолетнюю сестру фабриканта Шмидта, чтобы получить его наследство. Что ж, старых подвигов не забыли, оценили.

Кроме того, в совет директоров вошли немецкий банкир Виттенберг, бывшие российские банкиры Шлезингер, Калашкин, Терновский (из Сибирского банка). Но, напомню, этот банк был в 1918 г. куплен британским правительством, поэтому и его представители теперь выступали от лица не российского, а английского капитала. Который был представлен и другими фирмами. Одним из крупных британских инвесторов стала компания “Руссо-Эйшиэтик Консодидейтед Лимитед”. Она состояла в числе кредиторов еще царского и Временного правительств. Но, в отличие от других банков, долги которым аннулировались, “почему-то” получила от большевиков компенсацию в 3 млн фунтов [139]. Через Роскомбанк потекли деньги для оплаты иностранных товаров и услуг, платежи за российские товары. Сверхвыгоды были очевидными. Но и этого оказалось недостаточно. В дополнение к изрядным прибылям, к торговым и финансовым привилегиям, консорциум фирм, вошедших в “Роскомбанк”, получил от Советского правительства еще и огромные концессии в России.

 





Последнее изменение этой страницы: 2016-07-15; просмотров: 108; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.87.250.158 (0.013 с.)