ТОП 10:

Капитан «Титаника» Эдвард Дж. Смит.



 

Когда «Титаник» еще стоял на якоре в Саутгемптоне, капитан Смит вызвал всеобщую сумятицу, потребовав в последнюю минуту заменить старшего помощника У. М. Мэрдока Г. Т. Уайлдом, служившим у Смита в этой должности на «Олимпике». Компания без возражений удовлетворила требование своего командора, и Уайлд на данный рейс был переведен с «Олимпика» на «Титаник». Но это вызвало серьезные перестановки. У. М. Мэрдок вынужден был занять место первого помощника Ч. Г. Лайтоллера, тот – место второго помощника Дэвида Блэра, а последний – уйти с судна. Остальные четыре офицера «Титаника» остались на своих местах. Произведенные перестановки, хотя, возможно, у капитана Смита для замены старшего помощника были серьезные основания, вызвали огорчение. Бесспорно, были разочарованы У. М. Мэрдок, в последний момент смещенный на более низкую ступень служебной лестницы, и Лайтоллер, уже работавший первым помощником на «Оушенике». Недоволен был и Блэр, поскольку ему пришлось собрать свои вещи и уйти с «Титаника». В письме, которое он сразу же написал сестре, Блэр жаловался: «Это замечательное судно, и я очень огорчен, что не смогу принять участие в его первом плавании». Через несколько дней, вероятно, он уже не так сожалел об этом.

Проблемы были не только у офицеров, но и почти у всей команды. Большая часть механиков, матросов, кочегаров, смазчиков и стюардов пришла на «Титаник» в основном за неделю до отплытия. Это был слишком небольшой срок, чтобы создать слаженную команду и привыкнуть без труда ориентироваться на столь огромном судне. Ситуацию осложнила и крупная забастовка шахтеров, проходившая именно в тот момент, когда «Титаник» должен был выйти в море. Нехватка угля затронула все крупные судоходные компании, и «Уайт стар лайн» не была исключением. «Титанику» для его 159 ненасытных топок требовалось 650 тонн угля в день, и для того, чтобы ему вообще отправиться в рейс, компания вынуждена была отказаться от плановых рейсов своих судов «Оушеник» и «Адриатик», а их уголь передать в бункеры «Титаника». Но и этого оказалось недостаточно, и «Уайт стар лайн» закупила топливо у других судов, в частности у американского «Нью-Йорка».

Многие члены команд небольшого «Оушеника»[4] и еще меньшего «Нью-Йорка», также оставшегося у причала, были наняты на «Титаник». На огромном судне они чувствовали себя растерянно, особенно члены команды «Нью-Йорка», когда утром поднялись на борт «Титаника», готовившегося к отплытию. Они не знали ни как выглядит судно, на котором им предстояло работать, ни должным образом свои обязанности, они даже не были знакомы друг с другом. Не лучше чувствовали себя и матросы «Олимпика», переведенные на «Титаник», поскольку их судно было поставлено на ремонт после недавнего столкновения с крейсером «Хок».

Отмена рейсов нескольких судов компании «Уайт стар лайн» привела к тому, что значительное число их пассажиров пересело на «Титаник». Одни приветствовали такое изменение, другие вовсе не были от него в восторге. Плавание на «Титанике» было дорогостоящим удовольствием, и билет II класса стоил дороже билета I класса на тех судах, на которых люди собирались совершить путешествие; кроме того, многих пугала именно огромность судна. Других не устраивало то, что это было его первое плавание. Ведь такое событие для каждого судна всегда связано с массой всевозможных суеверий.

Несколько важных особ, которые собирались принять участие в первом рейсе, отказались от него. В их числе был и Дж. Пирпонт Морган, находившийся в это время в Лондоне и намеревавшийся на «Титанике» вернуться в Соединенные Штаты. Он был не совсем здоров и по совету врачей уехал лечиться на французский курорт Экс. По тем же причинам отказался от участия в первом плавании лорд Пирри, президент судоверфи «Харленд энд Волфф». Американский посол во Франции отменил плавание из-за задержки своего преемника. Так же поступил и Генри Клей Фрик, один из ближайших сотрудников американского миллионера Эндрю Карнеги. Промышленный и финансовый магнат Альфред В. Вандербилдт и его жена отказались от поездки перед самым отплытием. Их камердинер, горничная и багаж остались на судне и через четыре дня утонули вместе с «Титаником».

 

Почти перед самым полуднем на «Титанике» раздался удар сигнального колокола и над Саутгемптонским заливом далеко разнеслось эхо судового гудка, извещавшего, что самое большое судно в мире выходит в плавание. Друзья и родственники пассажиров, журналисты, фотографы и прочие посетители спешно прощались, обменивались пожеланиями и устремлялись на берег. Последними покинули судно портовые чиновники. Буквально перед тем, как был поднят трап, примчались несколько запыхавшихся кочегаров с матросскими чемоданами через плечо и стали настойчиво требовать пропустить их на судно. Сержант, стоявший у трапа, отказался пропустить их на палубу. Они препирались и жестикулировали, пытаясь объяснить причины своего опоздания. Но сержант был неумолим. Решительным жестом он прервал дискуссию, трап был убран, и опоздавшие остались на берегу, продолжая шумно протестовать. До конца своих дней эти люди, вероятно, были признательны неизвестному сержанту, который благодаря непреклонному чувству служебного долга и дисциплине не позволил им ступить на последний трап, соединявший «Титаник» с причалом, и тем самым буквально спас им жизнь.

Через некоторое время на судно прибыл лоцман Джордж Боуйер. Как только он ступил на палубу, на мачте взвился флаг, оповестивший о его присутствии. Затем лоцман представился капитану Смиту, стоявшему на мостике. Командиры судов, приходивших в Саутгемптон, называли Боуйера «дядюшка Джордж». Он был одной из наиболее известных фигур в порту, где его предки служили лоцманами из поколения в поколение. Сам он начал службу с двенадцати лет, более тридцати лет проводил суда, и «Уайт стар лайн» всегда прибегала к его услугам, когда выходило в море или возвращалось в порт одно из ее судов. После непродолжительного разговора с капитаном лоцман отправился удостовериться, все ли готово и на местах ли офицеры: старший и второй помощники капитана на баке, первый помощник на корме, третий на кормовом мостике, четвертый на ходовом мостике у машинного телеграфа, готовый передавать команды лоцмана и капитана в машинное отделение, пятый помощник на ходовом мостике у телефона. На причале для отдачи швартовых приготовилась целая бригада: пятнадцать человек у носа и пятнадцать у кормы «Титаника».

Как только капитану Смиту доложили, что последний трап убран и закреплен, лоцман взялся за дело. Его команду «Подать буксиры!» пятый помощник капитана передал по телефону на нос и на корму. Вскоре был принят доклад, что команда выполнена. Слабое подрагивание корпуса указало на то, что глубоко под палубами заработали машины. Последовали новые команды лоцмана. На причале отдали швартовы, крепившие нос и корму к мощным береговым тумбам, и матросы быстро выбрали их, намотав на вьюшки. Затем принялись за дело буксиры. Более чем 250-метровый корпус «Титаника» сантиметр за сантиметром начал удаляться от причала. Наконец лоцман скомандовал: «Малый вперед!» На ходовом мостике четвертый помощник капитана перевел ручку судового телеграфа, в машинном отделении раздался звонок, и два бортовых винта пришли во вращение. «Титаник» пошел в море.

 

«Титаник» покидает Океанский док 10 апреля 1912 г.

 

За сложными маневрами отплытия наблюдали сотни пассажиров, находившихся на прогулочных палубах «Титаника», и тысячи людей на берегу. С верхней палубы прощался с женой и детьми Брюс Исмей, в воздухе мелькало множество разноцветных платков и шляп, отплывавшие передавали последние слова приветствий, а в ответ неслись выкрики из толпы.

И тут произошло нечто такое, что могло окончиться очень печально. В гавани у стенки стояли пароходы «Нью-Йорк» и «Оушеник». В тот момент, когда «Титаник» проходил мимо «Нью-Йорка» и носовые части обоих судов оказались почти на одной линии, шесть стальных тросов, которыми был пришвартован «Нью-Йорк», неожиданно натянулись, раздался треск, похожий на выстрелы из револьвера, и тросы лопнули. Их концы засвистели в воздухе и упали на набережную в испуганную, разбегающуюся толпу. Освободившийся «Нью-Йорк», будто под действием неведомой силы, кормой вперед стал неудержимо приближаться к огромному корпусу «Титаника». Матросы на палубе «Нью-Йорка», подгоняемые криками офицеров, помчались на корму, готовую вот-вот удариться о борт «Титаника», и начали сбрасывать за борт кранцы. Капитан Смит мгновенно приказал застопорить машины. Тут один из буксиров, которые минуту назад помогали «Титанику» отойти от причала и теперь сопровождали его в качестве почетного эскорта, спешно обошел «Нью-Йорк» со стороны набережной, закрепил трос, брошенный ему с палубы, и всей мощью своих машин попытался оттянуть судно назад к берегу. Всем с затаенным дыханием наблюдавшим за этой драматической ситуацией казалось, что усилия буксира тщетны, однако в самый критический момент, когда столкновение было почти неизбежно, «Титаник» проскользнул мимо кормы «Нью-Йорка», от которой его отделяло всего несколько десятков сантиметров. Сразу вслед за этим всасывающая сила, возникшая из-за перемещения больших масс, связанного с движением громадного судна и работой его винтов, пошла на убыль.

Но хлопоты с «Нью-Йорком» на этом не кончились. Несмотря на тщетные усилия небольшого буксира, развернутый под углом к причалу, он продолжал медленно двигаться в сторону стоявшего на якоре «Оушеника». Его носовая часть метр за метром приближалась к судну. Вновь в лихорадочной спешке забегали матросы, чтобы на месте возможного столкновения вывесить кранцы. «Нью-Йорк» практически уперся в борт «Оушеника», но это, к счастью, не вызвало никаких повреждений. И только потом с помощью еще одного буксира удалось оттащить «Нью-Йорк» к месту стоянки.

После предотвращения столкновения с «Нью-Йорком» машины «Титаника» опять заработали, и колосс стал медленно приближаться к выходу из гавани. Когда он проходил мимо «Оушеника», драматическая ситуация повторилась. Толстые канаты, которыми был пришвартован «Оушеник», натянулись, как струны, и портовым служащим на берегу пришлось приложить немало усилий, чтобы успеть оттеснить людей на безопасное расстояние. «Оушеник» приближался к «Титанику» с такой силой, что было видно, как он накренился. Но на сей раз, к счастью, тросы выдержали. Когда «Титаник» отошел на достаточное расстояние и начал выходить из гавани в воды реки Ит-чен, натяжение тросов «Оушеника» ослабло, и судно закрепили на месте стоянки.

 

«Титаник» едва избегает столкновения с американским пароходом «Нью-Йорк». Буксир на переднем плане пытается оттащить корму «Нью-Йорка» от борта «Титаника».

 

Через двадцать лет жена театрального импресарио Рене Харрис в интервью крупному американскому журналу вспоминала, как она с палубы «Титаника» наблюдала за инцидентом с «Нью-Йорком» и «Оушеником». В этот момент к ней обратился незнакомый человек, стоявший рядом, и мрачно произнес: «Это плохое предзнаменование». После небольшой паузы он спросил: «Вы любите жизнь«Конечно», – ответила миссис Харрис. «В таком случае сойдите с этого судна в Шербуре». И добавил: «Если мы туда доплывем. Я это сделаю».

Миссис Харрис принялась с улыбкой убеждать своего собеседника, что «Титаник» – самое безопасное судно в мире, что оно непотопляемо, а потому его опасения преувеличенны. Но этот человек, судя по всему, думал иначе. Потом она его больше не видела. Вероятно, в Шербуре он действительно покинул судно. Много раз на протяжении последующих двадцати лет миссис Харрис вспоминала мрачное предсказание незнакомца.

Тем временем «Титаник» направлялся в воды Саутгемптонского залива. Команда и пассажиры оживленно обсуждали взволновавшее их событие, свидетелями которого они стали. Некоторые при этом вспоминали о несчастном случае, происшедшем в этих же водах семь месяцев назад. 20 сентября 1911 года в свое пятое плавание из Саутгемптона в Нью-Йорк вышел пароход «Олимпик», в то время самое большое судно в мире, водоизмещением 52 000 тонн. После выхода из Саутгемптонского залива «Олимпик» шел со скоростью 14 узлов вдоль северного побережья острова Уайт на восток. Он шел тем же курсом, что и «Титаник». С запада из пролива Те-Солент со скоростью 18 узлов шел британский крейсер «Хок» водоизмещением 7500 тонн, направлявшийся на базу в Портсмут. Оба судна шли в восточном направлении, но при этом их курсы взаимно пересекались под острым углом. Когда они приблизились друг к другу на расстояние чуть более ста метров между бортами, крейсер начало поворачивать влево, в сторону «Олимпика». И хотя руль срочно положили право на борт, крейсер на это не реагировал, и направление его движения уже нельзя было изменить. «Хок» ударил «Олимпик» в правый борт, в результате чего образовалась двенадцатиметровая пробоина. Носовая часть крейсера оказалась изуродованной, часть ее обломилась и затонула.

Судебное разбирательство началось вскоре после происшедшего события. Британское адмиралтейство доказывало, что курс «Олимпика» пересекал курс крейсера, поэтому «Олимпик» обязан был уступить дорогу. По мнению адмиралтейства, «Олимпик» слишком близко подошел к крейсеру, поэтому последний попал в опасную зону внешнего гидродинамического давления и перестало действовать его управление. Представители компании «Уайт стар лайн», наоборот, считали, что маневрирование крейсера было ошибочным. Поскольку объектом разногласий стал вопрос о всасывающем эффекте, решено было в целях полной ясности провести специальные опыты. В ходе эксперимента, в котором паровая яхта представляла «Олимпик», а моторная лодка – «Хок», специалистами было установлено, что между двумя судами, плывущими параллельно, возникает зона пониженного гидродинамического давления, что и вызывает непредвиденное взаимосближение судов. Это было очень важное открытие, поскольку большинство военных морских офицеров были убеждены, что подобный эффект наблюдается лишь при обгоне, при проходе судов в каналах или узких проливах или при параллельном следовании в мелких водах, да и то при условии, что суда не маневрируют. Было установлено, что воздействие на «Олимпик» и «Хок» избыточного внешнего давления начало бы сказываться уже при сближении их на расстояние 385 метров, что значительно больше того расстояния, на котором в действительности оказались суда, когда произошла авария. Меньший по размерам «Хок» мог избежать столкновения только своевременным и энергичным маневром вправо. В постановлении суда отмечалось, что причиной аварии стал всасывающий эффект, когда меньшее по размерам судно было «притянуто» более крупным. Суд также констатировал, что «Олимпик» слишком уклонился к югу, и тем самым «Хок» оказался в опасности, которая была неотвратима. Компании «Уайт стар лайн» не помогла даже кассационная жалоба. Впервые в истории морского флота решением суда было официально признано, что малое траверзное расстояние у параллельно или почти параллельно идущих судов может стать причиной их столкновения.

Оба этих случая, то есть столкновение «Олимпика» с крейсером «Хок» и неприятные ощущения, пережитые пассажирами «Титаника» в первые минуты плавания, убедительно доказали, что суда невиданных до тех пор размеров вносят в морское судоходство совершенно новые элементы и риск, которые, если не принять срочных мер, могут привести к трагическим последствиям.

 

«Титаник» шел по Саутгемптонскому заливу малым ходом. При входе в пролив, отделяющий побережье Южной Англии от северных берегов острова Уайт, он еще больше сбавил ход, повернул вправо, обошел Калшотскую косу, вошел в довольно узкий и мелкий Торнский канал, миновал буи, отмечавшие опасные мели, и на скорости всего в несколько узлов изменил курс влево, на восток, вдоль северного побережья острова Уайт. Участок, который преодолел «Титаник», таил столько опасностей для больших судов, что все стоявшие на ходовом мостике облегченно вздохнули, миновав его без происшествий. В этом прежде всего была заслуга опытного Джорджа Боуйера, на котором в такие минуты лежал тяжелый груз ответственности. Но он превосходно справился со своей задачей.

По правому борту тянулось скалистое побережье острова Уайт, а по левому открылся вход в военную гавань Портсмута, который охраняли несколько миноносцев. Когда «Титаник» приблизился к восточной оконечности острова Уайт, судно снова сбавило ход, лоцман, простившись с капитаном и офицерами, спустился по штормтрапу в ожидавший его катер и вернулся на нем назад в Саутгемптон. С мостика в машинное отделение передали приказ увеличить скорость, и огромное судно двинулось вдоль восточного побережья острова на юг, к берегам Франции.

Пока пассажиры использовали первые часы плавания для знакомства с массой интересных и соблазнительных вещей, окружавших их со всех сторон, на шлюпочной палубе состоялся разговор, который имел исключительное значение для дальнейшего развития событий. Один из назначенных на ходовую сигнальную вахту матросов, Джордж Саймонс, обнаружил, что на наблюдательном посту на фок-мачте нет биноклей, и отправился в ту часть судна, где находились каюты офицеров, чтобы разрешить возникшую проблему. Саймонс нашел второго помощника капитана Лайтоллера и сообщил ему, что в «вороньем гнезде» нет биноклей. Лайтоллер разыскал первого помощника Мэрдока. Тот ответил, что знает об этом и сделает все, что нужно. Ожидавшему Саймонсу Лайтоллер передал, что биноклей пока нет. С этим Саймонс вернулся к своим товарищам, но там неопределенный ответ вызвал большое волнение. Впередсмотрящие на всех крупных судах снабжались биноклями, имелись они и на «Оушенике», с которого значительная часть матросов перешла на «Титаник». На «Титанике» при переходе судна из Белфаста в Саутгемптон бинокли лежали в особом ящике в «вороньем гнезде». Позднее их таинственное исчезновение, непосредственно связанное с заменой и перестановкой в Саутгемптоне офицеров, прояснилось. По выходе из Белфаста тогдашний второй помощник капитана Блэр выделил впередсмотрящим два бинокля. Сойдя с судна в Саутгемптоне, он оставил эти бинокли в своей каюте. Но сменивший его Лайтоллер не знал, где они находятся. В результате этого и возник переполох, который, как окажется, будет иметь далеко идущие последствия.

 

«Титаник» уходит в свое первое и последнее плаванье

 

Во второй половине дня «Титаник» прошел пролив Ла-Манш. Дул слабый ветерок, и море оставалось почти спокойным. Солнце заливало светом палубы, но было довольно холодно. Однако это не мешало многим пассажирам, расположившимся в шезлонгах на прогулочных палубах, проводить время в приятной беседе.

Когда солнце уже скрылось за горизонтом, показалось побережье Франции, большой маяк на мысе Аг и длинный волнорез, защищавший вход в шербурский порт. На «Титанике» застопорили машины, и к его борту подошли два вспомогательных судна компании «Уайт стар лайн» – «Номадик» и «Траффик», доставившие новых пассажиров и мешки с почтой. Посадка пассажиров и погрузка багажа заняли не много времени, вскоре машины заработали вновь, и около половины девятого вечера «Титаник» взял курс на запад, на ирландский Куинстаун, где он должен был попрощаться с Европейским континентом.

После захода в Шербур практически все пассажиры I класса заняли свои места, в Куинстауне должны были сесть всего несколько человек. Основную часть новых пассажиров вновь составили богатые американцы, закончившие свой зимний сезон в Монте-Карло, Ницце, Канне и других курортах Ривьеры, мода на которые среди международных снобов в последние годы росла, особенно благодаря регулярному посещению этих курортов английской королевой Викторией. Другие возвращались из знаменитых столиц «старой доброй Европы» – Рима, Вены, Берлина, Петербурга, Парижа. Специальные поезда доставляли их, а с ними прислугу и горы багажа из парижских отелей в Шербур. Было отмечено, что одна из представительниц этого общества, мадам Шарлотт Дрейк Кардес, сорившая миллионами в увеселительных центрах Европы, ступила на «Титаник», «вооруженная» четырнадцатью дорожными сундуками, четырьмя чемоданами и тремя ящиками, полными платьев и шляп.

Свои места в просторных каютах заняли Чарлз Мелвилл Хейз, президент крупной канадской железнодорожной компании, Джон Б. Тэйер, вице-президент пенсильванской железнодорожной компании, Уошингтон Роублинг, президент строительного концерна, построивший, в частности, одно из чудес того времени – Бруклинский мост в Нью-Йорке, банкир Уошингтон Додж, сталелитейный магнат Артур Райерсон и ряд других. Когда журналисты позднее, чтобы ошеломить читателей, подсчитали, что представлял собой в этом плавании I класс «Титаника», то оказалось, что только дюжина из числа пассажиров «стоила» 191 миллион долларов, а все вместе – намного больше 500 миллионов долларов. В 1912 году это были астрономические цифры.

Своеобразной фигурой среди американских богачей, севших на «Титаник» в Шербуре, была Маргарет Браун, ирландка, простолюдинка, тридцать лет тому назад против воли родителей бежавшая вместе с братьями в Америку. Ее мужу в отличие от тысяч других, в основном неудачливых золотоискателей американского Запада, в 1894 году действительно повезло, и его шахты в Колорадо и Аризоне на протяжении двадцати лет приносили небывалый доход. Но ни переполненные деньгами сейфы, ни роскошная резиденция в Денвере не позволяли высшему обществу принять в свой круг полную рыжеволосую ирландку, экспансивную и жизнелюбивую, для которой изысканный английский язык все еще представлял трудность и которая могла выругаться, как старый морской волк, если что-то вызывало ее гнев. Итак, пока Джеймс Дж. Браун предпочитал проводить время на своих приисках и в шахтах, его жена, прозванная друзьями Молли, колесила по свету. Ее знали хозяева и стюарды большинства крупных трансатлантических судов, и она была очень популярна. В Европу Маргарет приплыла на «Олимпике», но, проведя несколько недель с четой Асторов в Египте, решила вернуться домой на «Титанике».

Среди нескольких британских пассажиров, севших в Шербуре, наиболее видное место занимали супруги Дафф-Гордон. Аристократ сэр Космо уже давно смирился с тем, что особым вниманием пользовалась прежде всего его жена, поскольку в леди Дафф-Гордон было нечто очень привлекательное. Начала она весьма скромно. Но ее модный салон, основанный под названием «Мадам Люсиль», через несколько лет превратился в одну из первых европейских фирм с числом занятых более тысячи человек. Отделения салона имелись в Лондоне, Париже и Нью-Йорке, богатая клиентура жила по обоим берегам Атлантики. Леди Дафф-Гордон первая познакомила Лондон с манекенщицами, она была мастером рекламы, самые крупные газеты и самые популярные журналы регулярно печатали пространную информацию о ее коллекциях мод и с не меньшим удовольствием писали о ее бурной светской жизни.

В ресторанах подали ужин. Ярко освещенный «Титаник», миновав темные воды Ла-Манша и обогнув полуостров Корнуэлл на юго-западе Англии, двигался на север, к берегам Ирландии. На палубе А давал концерт судовой оркестр, заполнялись курительные и другие салоны, возобновлялись старые и завязывались новые знакомства, за коньяком и кофе царила приятная атмосфера. Поздно вечером, когда оркестр закончил программу и общество начало расходиться, помещения огромного судна опустели. Все были в приподнятом настроении и не жалели слов, чтобы выразить свое восхищение. Наконец пассажиры улеглись в каютах, и только слабое подрагивание корпуса от работавших где-то глубоко внизу машин напоминало, что ночь проходит не в экстравагантном отеле, а на самом большом в мире океанском пароходе.

 

«Титаник» проходит мимо южного побережья Ирландии утром 11 апреля

 

Побережье Ирландии явилось взорам на следующий день после обеда. Машины застопорили, и судно начало замедлять ход, чтобы в нескольких милях от Куинстауна взять на борт ирландского лоцмана. Затем медленно, непрестанно измеряя глубину, «Титаник» двинулся к порту и примерно в двух милях от берега стал на якорь. Прежде чем замерли большие винты, они успели вызвать на мелководье такую волну, что поднятый со дна песок окрасил воду в коричневый цвет. Стюарды вынуждены были заверить взволнованных пассажиров, что все в порядке, что между днищем судна и морским дном достаточная и безопасная глубина. В мощной всасывающей силе гигантских винтов позднее убедилось и управление саутгемптонского порта. Было установлено, что, когда «Титаник» выходил из гавани, он почти восемь метров тянул за собой лежавшую на дне затопленную баржу.

Как и в Шербуре, вскоре после остановки к борту «Титаника» подошли два вспомогательных судна, был спущен трап, и пароход принял последних 130 пассажиров, их багаж и почти 1400 мешков с почтой. Короткой стоянкой воспользовались журналисты и фотографы. Капитан Смит принял их очень любезно и позволил осмотреть судно, что было в интересах компании. Следовало сделать все, чтобы пресса как можно шире и как можно доброжелательнее осветила первое плавание. Но журналистов и не пришлось убеждать: громадность и совершенство «Титаника» произвели на них такое впечатление, что статьи, опубликованные в тот же день, были полны похвал и восторгов. Как это было принято в Куинстауне, когда в порт прибывали большие трансатлантические суда, «Титаник» окружили лодки с продавцами знаменитого ирландского полотна и кружев. Капитан разрешил им подняться на судно, и одна из прогулочных палуб превратилась на время в шумный рынок. Журналисты отметили, что Джон Джейкоб Астор заплатил 800 долларов за один комплект кружев для своей жены.

Новыми пассажирами в основном были молодые ирландские эмигранты с билетами III класса. Уже более ста лет именно из Куинстауна уезжали на палубах судов в другие страны десятки тысяч бедных ирландцев, которых не могла прокормить собственная страна или соблазняли возможности Нового Света. Газеты писали, что Куинстаун – это открытая рана, через которую постоянно уходит лучшая кровь страны.

Ровно в половине первого раздался гудок, и все гости покинули лайнер. Пока небольшие суда отходили на безопасное расстояние, на «Титанике» подняли трапы и якорь, его винты вновь завращались. Теперь на палубах судна находились все участники первого плавания, всего 2201 человек. Экипаж составляли 885 человек, из них 66 членов палубной команды, 325 – машинной команды и 494 человека обслуживающего персонала, в том числе 23 женщины. Восемь судовых оркестрантов были включены в список пассажиров II класса. После выхода из Куинстауна число пассажиров на «Титанике» составляло 1316 человек: в I классе – 180 мужчин и 145 женщин (включая 6 детей), во II классе – 179 мужчин и 106 женщин (включая 24 ребенка) и в III классе – 510 мужчин и 196 женщин (включая 79 детей).[5] Это означало, что жилые помещения I класса были заняты на 45 процентов, каюты II класса – на 40 и III класса – на 70 процентов. Почти все пассажиры III класса были эмигрантами – англичане, ирландцы, французы, скандинавы, поляки, югославы, итальянцы и значительный процент представителей Среднего и Дальнего Востока.

 

«Титаник» взял курс на запад и начал увеличивать ход. Его сопровождали стаи голодных чаек, привлекаемых остатками пищи и другими отходами, падавшими в воду. На корме у перил столпились десятки ирландцев, со слезами на глазах наблюдавших за удаляющимся скалистым побережьем их родного острова. Почти все они видели его в последний раз.

А в это время два матроса сигнальной вахты – Джордж Хогг и Альфред Эванс – вновь обратились ко второму помощнику капитана с вопросом о биноклях. Лайтоллер уклончиво ответил, что, возможно, они получат их позднее. Железная дисциплина, обязательная на всех судах, в том числе и на «Титанике», не позволяла подчиненному настаивать или повторять свои вопросы и тем самым беспокоить начальство. Матросам ничего не оставалось, как удовлетвориться ответом. Однако Джорджа Хогга неясность с биноклями продолжала беспокоить, и он снова и снова возвращался к этой теме в кругу своих приятелей.

Всю вторую половину дня «Титаник» шел вдоль южного побережья Ирландии на расстоянии четырех – пяти миль от берега, обогнул юго-западный мыс Фастнет Рок и после захода солнца оказался в водах второго по величине океана на Земле.

После выхода из Куинстауна капитан Смит на генеральной карте, разложенной на столе в штурманской рубке, принялся намечать курс и маршрут, которые приведут судно к цели – в город на противоположном берегу Атлантики. В 1898 году судоходные компании, корабли которых обеспечивали связь между Европой и североамериканскими портами, заключили соглашение по обслуживанию некоторых линий, используемых в различное время года. Прежде всего это должно было позволить судам избегать, особенно в определенные месяцы, районы, где существовала угроза льдов и туманов. Кроме того, точно обозначенные курсы «туда» и «обратно» должны были помочь максимально снизить опасность столкновений идущих навстречу друг другу судов. И наконец, в случае аварии установленные коридоры в плавании по Северной Атлантике позволяли с большой долей вероятности рассчитывать на быструю помощь другого судна, шедшего той же трассой.

В то время, когда вышел в плавание «Титаник», трасса «туда», то есть из Европы в Америку, установленная на период с 15 января по 14 августа и получившая название «южная», шла по ортодромии,[6] соединявшей фастнетский маяк на юго-западном побережье Ирландии с так называемой «точкой поворота», располагавшейся к юго-востоку от Ньюфаундленда на пересечении 42° северной широты и 47° западной долготы. От точки поворота «Титаник» должен был идти юго-западным курсом к плавучему маяку, обозначавшему Нантакетскую мель, простирающуюся у североамериканского побережья к северо-востоку от Нью-Йорка, а оттуда к полуострову Санди-Хук у входа в нью-йоркский порт. На картах Северной Атлантики того времени эта трасса проходила на 25 миль южнее границы, до которой в период между мартом и июлем распространяются ледяные поля, и на 100–300 миль севернее границы, за которой с апреля по июль еще встречаются айсберги. Таким образом, «Титаник» должен был следовать курсом, исключавшим возможность оказаться среди ледяных полей, но встреча с дрейфующим айсбергом была вполне реальной.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.237.183.249 (0.014 с.)