Активные процессы в морфологии



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Активные процессы в морфологии



 

Морфология - самый устойчивый, глубинный ярус языковой системы. Она строго организована, обладает понятиями и категориями, развивающимися по внутренним законам. В морфологии заложена национальная специфика языка. Это каркас, основа, на которой располагаются другие звенья языковой системы. Само движение в морфологии осуществляется крайне медленно. Накопления нового качества малозаметны, если наблюдения ведутся в рамках небольшого промежутка времени. Морфология обнаруживает крайнюю степень устойчивости при воздействиях извне. Она малопроницаема для этих воздействий. При реальных попытках воздействия, хотя бы со стороны других языков, морфология скорее подчинит себе, «переварит в собственном соку» привнесенное извне, чем изменит самой себе. И все же... Устойчивость не есть неподвижность. Неподвижность - удел мертвых языков. Морфология живого языка, активно обслуживающего общество, обнаруживает картину постоянной текучести, изменчивости отношений внутри системы. И если прямые воздействия социальной сферы здесь трудноуловимы, то косвенно это сказывается в стимуляции внутренних возможностей языка, в ускорении или замедлении процессов, назревающих или назревших в самой системе.

 

Изменения в морфологическом строе языка обнаруживаются в расширении или сужении круга вариантных форм, т.е. словоизменительных вариантов. Такие варианты возникают внутри грамматической системы, часто при соприкосновении морфологических и синтаксических явлений. Грамматическая вариантность всегда категориальна: это варианты форм грамматического рода, варианты падежных форм, варианты числа, варианты категорий глагола и т.д. Надо сказать, что в грамматике вариантность небезгранична, она допускается лишь до определенного предела, который устанавливается самой системой, например, при двух вариантных формах падежных окончаний (в отпуске - в отпуску, инженеры - инженера) не может появиться из ничего третья форма, она не предусмотрена системой языка. И потому движение форм внутри этих рамок осуществляется путем борьбы этих форм, вытеснения одной формы другой. Или еще пример на системное ограничение: в русском языке ощущается затухание форм среднего рода существительных, особенно среди субъективно-оценочных образований (мое женушко, соловушко, сынишко, крапивушко). Выбор форм, приходящих на смену этим старым народным формам, невелик, он ограничен самой категорией грамматического рода: идет дифференциация форм, ориентированная в одушевленных существительных на значение пола: сначала - моя женушко, мой сынишко; далее - моя женушка, мой сынишка. Другие формы не предусмотрены. Кстати, в последнем случае возникает новое ограничение: несмотря на форму мужского рода, используется окончание -а, а не нулевое, что более соответствовало бы форме мужского рода. Так, грамматика сама устанавливает запреты, оберегая свою исконную природу. Если лексика и словообразование дают большой простор для языкотворчества, то морфология постоянно ставит запреты и ограничения. Более того, выход за пределы установленных границ в употреблении грамматических форм чаще всего являет собой ошибочное употребление, а не нарождающуюся тенденцию.

 

Итак, морфологические изменения, выливающиеся в определенные тенденции, обнаруживаются на фоне борьбы вариантных форм, но форм, предусмотренных самим языком, а не навязанных ему деятельностью «особо творчески активных личностей».

 

Каждый лексико-грамматический класс слов, т.е. каждая часть речи, обладает особыми грамматическими категориями, поэтому количество возможных вариантов и их предельность определяются внутренней природой самих частей речи. Вариантность и, следовательно, движение форм, например, в кругу существительных касается категорий рода, числа и падежа; а в кругу глаголов - корневых морфем.

 

Постепенная, неспешная, независимая от внешних катаклизмов замена одних конкурирующих форм другими в морфологии, замена в рамках, установленных самой морфологией, целиком оправдывает известный тезис: «Язык изменяется, оставаясь самим собой».

 

9.1. Рост аналитизма в морфологии

 

На общем фоне стабильности морфологии и крайне медленном течении внутренних процессов преобразования все же можно выявить некоторые тенденции, затрагивающие всю морфологическую систему языка. По признанию лингвистов, это прежде всего тенденция к аналитизму. Это было отмечено еще в 60-е годы XX в. в монографии «Русский язык и советское общество. Морфология и синтаксис современного русского литературного языка» / Под ред. М.В. Панова (М., 1968). Аналитические формы отличаются от синтетических тем, что у них грамматическое значение передается вне пределов данного слова, т.е. функция и значение этих форм выявляются в контексте, при соотношении с другими словами. Именно поэтому собственно морфологический аналитизм тесно переплетается с синтаксическим аналитизмом и становится общей чертой грамматики. Например, в так называемом согласовании по смыслу (согласование - категория синтаксическая) грамматический род имени существительного (категория морфологическая) определяется либо формой прилагательного, либо формой глагола: хорошая врач; врач пришла к больному.

 

Процесс нарастания аналитических черт в русском языке (языке синтетического строя) проявляется в ряде морфологических показателей, проявляющих себя в синтаксисе.

 

Аналитизм обнаруживается: 1) в сокращении числа падежей; 2) в росте класса несклоняемых имен (существительных, прилагательных, числительных); 3) в росте класса существительных общего рода, точнее, в применении форм мужского рода к обозначениям женского пола; 4) в изменении способа обозначения собирательности в именах существительных (собирательное значение у форм, обозначающих единичность).

 

Процесс сокращения числа падежей - это процесс не десятилетия и даже не одного века. Он начался еще в недрах древнерусского языка, но его следствия даже сегодня ощущаются как нечто не вполне завершенное. Это сказывается, например, в наличии разных окончаний у одного падежа, дифференцированных по семантике и стилистической окраске, в сохранении некоторых реликтовых форм. Современный родительный падеж объединил бывшие атрибутивный (определительный) и партитивный (количественный) падежи (ср.: прохлада леса и кубометр лесу, во втором случае уже возможна замена на более распространенное теперь окончание - кубометр леса; в первом случае это невозможно). Современный предложный падеж также представляет собой объединение двух падежей: местного (гулять в саду) и изъяснительного (говорить о саде). Размежевание этих форм сохранилось опять-таки в семантике и стилистике, но не на уровне падежа как такового. Полностью исчез звательный падеж, хотя следы его просматриваются в некоторых междометных формах (боже мой; господи). Утрата форм не есть в данном случае утрата значений, просто эти значения начинают передаваться иными способами, вне формы. Например, звательный падеж (и специальная форма для него исчез, но звательная функция и звательная интонация сохранились, только используется в этом случае форма именительного падежа (ср. современные обращения). Современный родительный падеж ориентируется на одну из возможных двух форм - на форму с окончанием -а; окончание -у в современном языке явно идет на убыль. Оно сохраняется как остаток количественного падежа при обозначении собственно количества (много народу), хотя и здесь возможна уже замена (много народа собралось на площади); сохраняется -у и в наречных сочетаниях (с испугу, умереть с голоду) и в устойчивых выражениях типа задать перцу, комар носу не подточит и др. Избирательно окончание -у еще может употребляться только при обозначении количества у некоторых вещественных существительных, например: стакан чаю (но чаще уже - стакан чая), но только - вкус чая, производство чая; ср. еще: кусок сахару (вариант - кусок сахара) и производство сахара (без вариантов); тарелка супу (вариант - тарелка супа) и тарелка молока (без вариантов). На сегодняшний день окончания -а и -у - это не только проблема формы и значения, это чаще проблема стилистическая: форма с -у, как форма убывающая, приобретает стилистический оттенок разговорности.

 

Так же стилистически расслоился и современный предложный падеж, например: в отпуске и в отпуску, в цехе и в цеху, на мысе и на мысу. Однако такая дифференциация не всегда возможна, в большинстве случаев один из вариантов оказывается либо единственным, либо предпочтительным, например: можно гулять в саду, но очень неудобно гулять в саде, зато необходима форма в «Вишневом саде» Чехова, ср. еще: на острове (варианта с -у нет). При выборе форм учитывается часто значение сопутствующих предлогов: на Кавказе, но в Крыму.

 

Иногда размежевание форм происходит по смыслу, например: В государственном строе - стоять в строю; готовить обед на газе - ехать на полном газу, победить в первом круге соревнований - провести отпуск в кругу родных; сад в цвету - погибнуть во цвете лет; быть в отпуске (в отпуску) - в отпуске ему отказали. В размежевании подобных форм часто присутствует синтаксический аспект: обстоятельственная функция чаще передается формой на -у (хотя возможна и форма на -е), а вот объектная функция явно предпочитает форму на -е.

 

Итак, сокращение количества падежей привело к нарастанию аналитических черт в использовании форм словоизменения: количество разных окончаний в результате конкурентной борьбы постепенно сокращалось за счет вытеснения форм на -у в род. и предл. падежах; при сохранении параллельных форм их значение И функция все более становились зависимыми от контекста. При равноправном употреблении формы дифференцировались стилистически.

 

Свидетельством нарастания аналитических черт в грамматике русского языка является несомненный рост несклоняемых имен во второй половине XX в. Речь идет прежде всего о географических названиях на -ин (о), -ов (о). Названия типа Пушкино, Ефремова, Салтыкова, Бутово, Разина, Старбеево, Шереметьево и т.п. давно уже идут в направлении несклоняемости. Об этом свидетельствуют исследователи, данные массовых обследований, язык периодической печати. Вопреки этой очевидной тенденции долгое время редакторы и корректоры, следуя указаниям грамматик и справочников, авторы которых продолжали охранять традиционные склоняемые формы, пытались задержать процесс в литературной практике. Однако тенденция оказалась достаточно сильной, и функционирование несклоняемых форм постепенно стало массовым. В своде правил орфографии это уже зафиксировано официально. Уже в Грамматике-80, в отличие от предшествующих академических грамматик (50-х и 70-х годов), даны были ссылки на сферы распространения несклоняемых топонимов - разговорная, профессиональная и газетная речь. Конечно, в непринужденной бытовой речи еще можно встретить формы типа в Тушине, в Шереметьеве, однако на общем фоне функционирования данных имен склоняемые оказываются в явном меньшинстве. Тем более что подобные формы поддерживаются стремлением не склонять схожие иностранные наименования: Палермо, Сорренто, Осло, Токио (то же в рамках СНГ - Баку, Ровно, Гродно - два последних наименования в украинском и белорусском языках склоняются). Особенно закрепляются несклоняемые формы в сочетаниях с родовыми наименованиями: в поселке Ивакино; на станции Фрязино.

 

Тяга к несклоняемости ощущается и в собственных именах существительных - фамилиях на -о, -е, -ово, -аго: Шевченко, Мослаченко, Ткаченко; Дурново, Хитрово, Живаго, Витте и др. Ср. примеры обратного, которые явно для сегодняшнего дня не характерны: Сейчас прочла стихи Евтушенки в «Юности» (Дневник А. Ахматовой; 1966); Для Малашенки же не составило большого труда убедить обаятельную «царевну» в незаменимости Чубайса (МК, 1997, 9 янв.); Название работы В.В. Виноградова - Язык Зощенки // М. Зощенко. Статьи и материалы. - М., 1928.

 

Безусловно утратили склонение известные собственные имена Отелло, Микельанджело, Леонардо да Винчи, Нессельроде, хотя в первой половине XIX в. они склонялись.

 

Несклоняемыми оказываются первые части сложных наименований, например: в военной лексике - капитан-инженер (капитан-инженеру); капитан-лейтенант (капитан-лейтенанту); генерал-лейтенант (генерал-лейтенанту); генерал-полковник (генерал-полковнику); в профессиональной лексике - инженер-металлург (инженер-металлургу); инженер-экономист (инженер-экономисту), хотя возможны в подобной лексике и склоняемые формы типа инженеру-строителю. Может не склоняться первая часть в бытовой лексике - диван-кровать (диван-кроватей), магазин-салон (магазин-салону), вагон-ресторан (вагон-ресторану), роман-газета (роман-газете). Однако последняя группа лексики все-таки в большинстве случаев сохраняет склонение в обеих частях составного слова, особенно это характерно для слов женского рода в первой позиции: фабрика-прачечная, библиотека-читальня, булочная-кондитерская, закусочная-автомат и др. То же можно сказать и относительно специальной лексики: ракета-носитель (ракете-носителю), кабина-капсула (кабине-капсуле).

 

Несклоняемые формы в бытовых наименованиях распространяются вопреки действующей литературной норме. Поэтому их можно отнести к сфере разговорной лексики. Но это уже свидетельство того, что формы пробивают себе путь к литературному признанию. Стремление к слитности в двойных наименованиях очевидно, и в отдельных единицах несклоняемые формы утвердились окончательно (плащ-палатка, матч-турнир, яхт-клуб). Интересная статистика: по сведениям Л.К. Граудиной, зарегистрировано немногим более двухсот сложносоставных наименований, в которых склоняются обе части, и в два раза больше - в которых склоняемость уже утратилась, хотя как цельное слово наименования еще не осознаются. Эти сведения зафиксированы 20 лет назад. Так что тенденция вполне очевидна.

 

Таким образом, в современном русском языке, т.е. во второй половине XX в., в системе топонимического и особенно антропони-мического словоизменения наблюдаются серьезные изменения - грамматическая система как наиболее неизменный языковой ярус в Данном случае обнаруживает движение в сторону несклоняемости. Особенно это заметно при сравнении с первой половиной XDC в., Когда имена типа Ариосто, Отелло, Витте, Нессельроде, Микельанджело и др. склонялись: см. примеры из А.С. Пушкина, Н.М. Карамзина, приведенные Л.П. Калакуцкой в работе «Роль грамматических вариантов в словоизменении антропонимии». Тяга к несклоняемости ощущается и в бытовых наименованиях (в составных словах).

 

В области иноязычных географических наименований, употребляемых в сочетании с терминами типа республика, королевство, штат, княжество и т.п., тенденция к несклоняемости проявляется очень сильно, в официальном языке - постоянно: в Королевстве Бельгия, в штате Вирджиния, в Республике Кения; Республика Берег Слоновой кости - в Республике Берег Слоновой кости; Королевство Саудовская Аравия - в Королевстве Саудовская Аравия.

 

Стремление к несклоняемости обнаруживается и в составных наименованиях среди нарицательных имен (апеллятивов), хотя процесс этот идет очень неравномерно и противоречиво. Как было показано, разные группы двойных наименований находятся на разных этапах в этом общем движении к несклоняемости.

 

В данном случае сохраняется известное грамматическое правило о несклонении имен собственных в роли приложений к родовым наименованиям (типа фотоконкурс газеты «Известия»). Интересная деталь: директор Европейского департамента сообщил о специальном документе, где сказано следующее: «...19 декабря 1995 г. Министерство иностранных дел России и Германии договорились не склонять по падежам слово «Германия» в полном наименовании государства». Поэтому в официальных международных документах на русском языке употребляется теперь наименование «Федеративная Республика Германия», хотя еще совсем недавно слово «Германия» в составе официального наименования склонялось. Конечно, в разговорной речи и сейчас возможны и формы склоняемые при слове «республика» в соответствующих наименованиях: торговать с Республикой Индией; посетить Республику Намибию.

 

Среди других категорий имен, обнаруживающих тенденцию к несклоняемости, можно назвать имя числительное. Правда, это касается особых речевых ситуаций. Здесь не имеются в виду нарушения правил склонения числительных (особенно составных количественных) в бытовой речи и даже в речи телеведущих. Речь идет о нумерации домов (ср.: дом номер первый дом номер один дом один; живет в доме девять по такой-то улице); о числительных, употребляемых в качестве приложений (Луна-3; Олимпиада-2000), имеющих исходную форму именительного падежа; грамматически не связанные формы употребляются в профессиональной речи (рукопись объемом 20 а. л.; стоимостью 60 миллионов долларов; комната площадью 30 кв. м.). Пример: Над ним [островом Кюсю] поднимается столб дыма высотой четыре километра (МК, 1983, 20 мая). В разговорной речи тоже существует вариантная норма: В.В. Виноградов квалифицирует форму «по пять рублей» (вместо по пяти рублей) как разговорную, а форму «по сту рублей» - как устаревшую.

 

В особом смысле несклоняемость характеризует некоторые формы прилагательных. Это специальная группа прилагательных, по своей словообразовательной природе неспособная к изменению. Они всегда располагаются после определяемого слова и сохраняют свою форму неизменной: воротник апаш, цвет бордо, цвет электрик, пальто маренго, платье беж, часы пик, рукав реглан, пальто деми, стиль гротеск, модерн. В таких словоупотреблениях особенно важен контекст, так как эти слова в другой позиции могут выступать в роли имен существительных, ср.: купил маренго (ткань), пальто маренго (цвет).

 

Несклоняемостью отличается и большая часть аббревиатурных наименований, особенно оканчивающихся на гласный (типа РОЭ, НАМИ, МГУ, НИИ, РОСТА). При подавляющем большинстве несклоняемых аббревиатур, оканчивающихся на согласный (ООН, ВТЭК, НОТ, ТЭЦ, СНГ), все-таки некоторые аббревиатуры, особенно широко распространенные, общеизвестные, обнаруживают тенденцию к словоизменению: руководствоваться ГОСТом; смотреть представление во МХАТе; диссертация утверждена ВАКом; солист ГАБТа; выпускники ВГИКа и др. Такие формы более характерны для разговорной речи, официальная речь придерживается несклоняемых форм. Причем для письменной речи как таковой можно наметить очевидную дифференцированность в подходе к употреблению аббревиатур: официальная письменная речь не допускает склонения, массовая письменная речь (газеты, журналы) отступает от этого жесткого правила.

 

Усиление аналитизма в русском языке обнаруживается в своеобразном употреблении форм грамматического рода имен существительных. Известно, что в наименованиях лиц форма грамматического рода сопоставима с полом обозначаемого лица (летчик - летчица; учитель - учительница). Однако в современном русском языке значительно вырос (и продолжает расти) класс слов, наименований лиц в форме мужского рода, к которым нет соответствующих форм женского рода. Надобность в таких наименованиях очевидна, поскольку женщины могут занимать должности, иметь звания, владеть специальностями, которые традиционно обозначаются формами имен мужского рода, например: министр, президент, дипломат, посол, юрист, врач, доктор наук, пилот, филолог, геодезист, бухгалтер, инженер, декан, ректор, профессор, доцент, космонавт, генерал, полковник, майор и т.п. Даже если в некоторых случаях и возможны коррелирующие формы (профессорша, генеральша, инженерша), то они не имеют официального статуса и либо обозначают жену по мужу (генеральша), либо обязательно снабжаются просторечным оттенком звучания, т.е. выпадают из литературного употребления (врачиха, инженерша).

 

При сложившихся обстоятельствах, имеющих явно социальный аспект (овладение женщинами «неженскими» профессиями), сложилась практика использования исходных форм мужского рода, или двуродовых имен (по терминологии польских ученых). Но при этом указания на женский род (реальный пол именуемого) даются в контексте, т.е. за рамками данного наименования, - в форме сказуемого, в согласуемых формах определений (согласование дается фактически по смыслу, а не по форме слова): хорошая врач; директор уехала; репортер организовала встречу, наша экскурсовод и др. Так используются аналитические средства для обозначения нужного смысла. В работе «Вопросы нормализации русского языка» Л.К. Граудина пишет: «Согласование по смыслу со словами, называющими женщин, но имеющими форму муж. рода, не может быть проведено по всей системе падежных флексий. В косвенных падежах в этих случаях возможно только согласование в форме муж. рода.: к нашему экскурсоводу Ивановой; в гостях у известного композитора Пахмутовой». Таким образом, согласование по смыслу дается только в форме именительного падежа. Например: Обманутая директор, заслуженный учитель России Мария Андреевна Комлева почитала мне Коржавина (МК, 1993, 22 апр.); В заключение оратор обратилась к представителям средств массовой информации (Правда, 1988, 11 мая). Особенно интересен первый пример: определение и сказуемое даны в форме женского рода, а официальное название «заслуженный учитель России» сохраняет общую форму. В строгом деловом стиле это отклонение от формально-грамматического согласования недопустимо: Заведующему отделом тов. Ивановой необходимо явиться на совещание.

 

Интересно отметить еще одно возможное ограничение в использовании смыслового соотношения форм: определяющие члены предложения легче идут на смысловое согласование, чем предицирующие, ср.: хорошая врач; наша диспетчер и Иванова - хороший врач; эта работница - наш диспетчер.

 

Таким образом, растущая несклоняемость имен - особенно собственных, как исконного, так и иноязычного происхождения, - явно свидетельствует о частичной утрате русским языком синтетических средств передачи грамматического и смыслового значения. В том же направлении действует своеобразное использование форм мужского рода для обозначения лиц женского пола, когда распознание этих наименований осуществляется в контексте, вне самой формы.

 

Можно привести еще одно из возможных экономных аналитических средств выражения значения. Это использование исходной формы единственного числа для обозначения собирательности или обобщенной множественности. В русском языке не так уж много собственно собирательных имен, имеющих особую форму: студенчество, учительство, офицерство, товарищество; профессура; детвора, ребятня, солдатня; старичье; молодежь. Ср. индивидуально-авторское в рассказе Б. Ахмадулиной об А.И. Цветаевой: «Это о человечестве. Но никак не менее важно - о собачестве, кошачестве, обо всем родимом зверинстве, тут сестры Цветаевы прежде, первее всех» (Лит. газета, 1993, 29 сент.).

 

Правда, в первой половине XX в. несколько расширился круг словообразовательных моделей со значением собирательности за счет существительных на -ия (пионерия, инженерия), но и эта модель оказалась непродуктивной. Надо признать, что, несмотря на бурные процессы в словообразовании в целом, производство слов по специальным моделям прекратилось, хотя нужда в передаче соответствующего значения не исчезла, может быть, даже усилилась. Скорее всего, именно это и явилось причиной поисков новой формы для передачи значения собирательности, формы, которая уже есть в языке. Такой формой оказалась форма единственного числа имени, значение собирательности в которой усматривается только благодаря контексту, т.е. аналитически. Форма единств. числа имени дает возможность значительно расширить круг слов с подобным значением (язык, как видим, не пошел на конструирование слов типа рыбачество, рабочество); кроме того, наименование в исходной форме экономнее (нет суффиксальных наращений) и конкретнее по информации. Так, еще в начале века появились формулы в агитационной публицистике: Исполни, шахтер, перед рабочими свой долг; Уходил на войну сибиряк; Степь зовет хлебороба и др. В советское время появились многочисленные «дома» и «дни»: Дом актера; Дом журналиста; День металлурга, День шахтера, День учителя и др. Формы единственного числа со значением собирательности, не выраженным грамматически, довольно распространены: Читатель ждет новых книг, Произошла встреча со зрителем; Специалист всегда в чести; Книга рассчитана на широкого читателя; например: Рыбак-подледник бывает разный: рыбак-пенсионер, рыбак-рабочий и служащий, рыбак-военный, рыбак-министр, рыбак-интеллигент (В. Солоухин); ср. шутливое у Маяковского: «Гуляет мостовыми разная собачка».

 

Немаркированность единственного числа в русском языке дает возможность использовать эти формы не только для обозначения единичности (одного лица или предмета), но и множественности. Форма единственного числа в определенном контексте может обозначать «образ сплошной множественности» (А.А. Потебня), т.е. иметь значение обобщенной собирательности, тогда как формы множественного числа обычно обозначают раздельное множество, совокупность однородных объектов. Именно поэтому формы единственного числа оказались достаточно удобными для выражения искомого значения. Но с одним условием: это значение формируется в соответствующем контексте, т.е. аналитически, за рамками самого слова. Обобщенно-собирательное значение в формах единственного числа (фермер, студент, крестьянин) передается ситуативно, тогда как в собственно собирательных именах оно присутствует словообразовательно, в самой структуре (фермерство, студенчество, крестьянство).

 

 

9.2. Сдвиги в формах грамматического рода

 

Одной из главных причин изменения в категории грамматического рода является общее стремление языка к экономии речевых средств и речевых усилий. В данном случае речь идет об изменениях в самой форме существительного, а не в смещении способов выражения значения грамматического рода - с помощью согласования с другими словами в рамках контекста. Речь идет о переходе имен существительных из одного родового класса в другой. Если учесть закон речевой экономии, то понятным окажется переход существительных женского рода, оканчивающихся на -a, -ja, в существительные мужского рода с нулевым окончанием (рельса - рельс) или в существительные мужского рода на -ий (санатория - санатории). При конкуренции слов женского и среднего рода побеждает форма женского рода (береста - береста; коленко - коленка). Такова общая направленность изменений в области грамматического рода. Однако все не так просто и однозначно в практике употребления форм и литературной кодификации их. В большинстве случаев фиксируются замены именно в обозначенном здесь направлении: женский род мужской род, например: метода - метод, протока - проток, брелока - брелок, браслета - браслет, гарнитура - гарнитур, заусеница - заусенец, клавиша - клавиш, ставня - ставень, стерня - стерн, пилястра - пилястр, затора - затор, скирда - скирд, георгина - георгин, плацкарта - плацкарт и др. Однако даже в этом перечне не все однозначно и определенно. Определенно только то, что существуют такие варианты и они конкурируют в однозначных контекстах. Есть здесь и окончательные победы (метод, рельс, браслет); в других случаях формы разошлись семантически (гарнитура - литеры у печатников и гарнитур мебельный, гарнитур пляжной одежды и т.д.); в третьих - формы различаются функционально (желатина, протока - специальное употребление; желатин, проток - бытовое, разговорное).

 

Практически равноценными признаются варианты: спазма - спазм, ставня - ставень, вольера - вольер, заусеница - заусенец и др. Такие колебания в формах рода охватывают широкий круг слов, например, среди существительных на -а около 100 слов колеблется между формой женского и мужского рода.

 

Безнадежно устаревшими оказались варианты форм женского рода в оппозициях: анализа - анализ, апогея - апогей, архива - сухие, бисквита - бисквит, браслета - браслет, канделябра - канделябр, фарса - фарс, арьергарда - арьергард, санатория - санаторий и др.

 

На этом фоне вариантности употребления или окончательной победы форм мужского рода особенно выделяются формы, где перевес оказывается на стороне женского рода: авантюра (уст. авантюр), амальгама (уст. амальгам), амфибия (уст. амфибий), глюкоза (уст. глюкоз), мансарда (уст. мансард), фреска (уст. фреск), эстафета (уст. эстафет), юмореска (уст. юмореск), бацилла (уст. бацилл), мозаика (уст. мозаик), терраса (уст. террас) и др.

 

Формы рода часто имеют разные значения: жар (в теле, в печке) - жара (зной); карьер (место разработки полезных ископаемых и ускоренный галоп) - карьера (продвижение по службе); кегль (размер типографской литеры) - кегля (столбик для игры). В данном случае это уже не варианты форм, а отдельные, самостоятельные слова. Специальное значение имеет и слово взяток (медосбор у пчел). Ср. значение слова взятка: 1) деньги или материальные ценности, даваемые должностному лицу как подкуп, 2) карты игрока, покрытые старшей картой или козырем партнера. Интересно сопоставление форм звукового комплекса арабеск: арабеск (фр. arabesques - арабский) - одна из основных позиций классического танца; арабеска - музыкальная пьеса с прихотливым, богато орнаментированным мелодичным рисунком; арабески (форма мн. числа как исходная форма слова) - европейское название орнамента, сложившегося в искусстве мусульманских стран, построенного по принципу ритмического повтора геометрических или растительных мотивов. Еще пример на разные наименования: Просека в лесу (или просек) и Майский просек (название улицы).

 

Колебания в формах грамматического рода испытывают некоторые существительные на мягкий согласный. В данном случае нельзя даже говорить о предпочтении более кратких форм мужского рода, поскольку исходная форма сохраняется неизменной (мена начинается в косвенных падежах); например: лебедь, рояль, псалтырь. Некоторые примеры: Лебедь белая молчит (А. Пушкин); И слава лебедью плыла сквозь золотистый дым (А. Ахматова). В современном языке эти слова (лебедь, рояль) имеют форму мужского рода, тогда как слово Псалтырь (Псалтирь) (книга псалмов) до сих пор употребляется и как существительное женского рода, и как существительное мужского рода: Старинный Псалтырь в переплете из телячьей кожи (Труд, 1995, 26 авг.); Всего две свечечки-то и взял, псалтирь священную почитать (Б. Акунин);

 

Еще кругом ночная мгла,

 

Еще так рано в мире,

 

Что звездам в небе нет числа,

 

И каждая, как день, светла,

 

И если бы земля могла,

 

Она бы Пасху проспала

 

Под чтение Псалтири.

 

 

Б. Пастернак

 

 

Некоторые литературные примеры на употребление несовременной формы грамматического рода: Полна народу зала (А. Пушкин); Ярко и выпукло вижу тополиный двор, комнаты и закоулки дома, залу, рояль, лестницу, вверх по которой шелестит быстролетным шелком прелестная, навсегда прекрасная Лёра (Б. Ахмадулина); Споры филологов из папиного кабинета, как мамина рояль (вся классическая музыка) питали детство, как земля питает росток (Б. Ахмадулина); Она только что вернулась из санатории (В. Набоков); С ужасом думаю о санатории (любой) (А. Ахматова); Смычок запел. И облак душный над нами встал (А. Блок); В прочитанном мною стихотворении была строчка: «Как черной рыбой пляшет мой ботинок». Когда я кончил читать, она [А. Ахматова] сказала: «Мы говорили - ботинка» (А. Найман); «И ходят листья колесом вкруг туфля». Она произнесла: «Мы бы сказали туфли» (А. Найман. Рассказы об А. Ахматовой); На опустевшей стапеле... бригада рабочих производила уборку (В. Кожевников); Как будто ржавой фильмы плеск - Все тонет в стареньком тумане (А. Битов); Никто, однако, не придет! Хоть фильма выше всяких критик... (А. Битов). Во всех приведенных примерах выделенные слова, по данным современных словарей, относятся к другому грамматическому роду.

 

Часто колебания в роде испытывают несклоняемые существительные, обычно иноязычного происхождения, типа болеро, бери-бери, па-де-де, виски, джерси, жабо, каберне, контральто, манго, медресе, пенальти, ралли, салями, сафари, мокко, хинди. В подобных словах родовая вариантность устраняется. Большинство из них принимает форму среднего рода. Этому способствует формальная аналогия. Однако морфологическая невыраженность рода и передача этой функции на синтаксический уровень создает все-таки практически, вопреки данным словарей, колебания. Надо сказать, что реальных колебаний вообще значительно больше, нежели это отражено в словарях и пособиях. Но это уже считается нарушением нормы: очередь за тюлем (вместо тюлью), покрыть толем (вместо толью), мыть голову шампунью (вместо шампунем), пользоваться гелью (вместо гелем) и т.д.

 

При конкуренции форм грамматического рода обычно соперничают формы мужского и женского рода; женского и среднего рода.

 

В первом случае, как правило (не всегда!), побеждает форма мужского рода; во втором - форма женского рода. На первый случай приведено уже достаточно примеров, что же касается второго, то здесь также могут быть примеры неоднонаправленного движения, например, средний род одержал победу в словах монисто (из мониста), повидло (из повидла), титло (из титла), чучело (из чучела).

 

Но тенденция укрепления форм женского рода все-таки очевидна.

 

 

9.3. Формы грамматического числа

 

Категория числа в русском языке имеет морфологическую и семантическую значимость. Морфологически она выражается системой падежных окончаний и коррелируется как формы единственного и множественного числа. На семантическом уровне в формах числа отражаются представления о количестве - единичности или множественности, но не существует полной соотнесенности форм множественного и единственного числа в плане предметно-смысловом. Причем в семантическом отношении формы множественного числа более разнообразны по сравнению с семантической системой форм единственного числа. Число име-

 

ни существительного способно как грамматическая категория отражать значения более сложные, нежели значение количественного сопоставления - единичности и множественности. Так, формы единственного числа, обозначая единичный предмет, в то же время способны указывать на обобщенный смысл и быть выразителем родового понятия (морозостойкая яблоня продвинулась далеко на Север), т.е. передавать значение класса, вида предметов. Формы множественного числа еще сложнее по системе передаваемых значений. Формы множественного числа нередко выпадают из корреляции «единственное-множественное» и представляют собой самостоятельный лексикографический объект. Эти формы, соотносясь с формами единственного числа, передают иные значения, например: качество (емкость) и предметы, обладающие этим качеством (емкости); действие (заготовка, высевка, высадка) и предметный результат этого действия (заготовки, высевки, высадки); вещество (масло) и виды вещества (масла). Такое расхождение в значениях препятствует объединению этих форм в пределах одного слова, т.е. это формы разных слов.

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-23; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 44.192.253.106 (0.026 с.)