Периодизации ее истории. Преднаука и наука в собственном смысле



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Периодизации ее истории. Преднаука и наука в собственном смысле



Как своеобразная форма познания — специфический тип ду­ховного производства и социальный институт — наука возникла в Европе, в Новое время, в XVI—XVII вв. в эпоху становления ка­питалистического способа производства и дифференциации (раз­деления) единого ранее знания на философию и науку. Она (сна­чала в форме естествознания) начинает развиваться относительно самостоятельно. Однако наука постоянно связана с практикой, по­лучает от нее импульсы для своего развития и в свою очередь воздействует на ход практической деятельности, опредмечивает­ся, материализуется в ней.

Говоря о возникновении науки (эта проблема особенно об­стоятельно рассмотрена в работах П. П. Гайденко, Л. М. Кеса­ревой, Л. А. Микешиной, В. С. Степина и др.), надо подчерк­нуть следующее. В античности и средние века в основном имело место философское познание мира. Здесь понятия «философия», «знание», «наука» фактически совпадали: это было по существу «триединое целое», не разделенное еще на свои части. Строго говоря, в рамках философии объединялись сведения и знания и о «первых причинах и всеобщих началах», об отдельных природ­ных явлениях, о жизни людей и истории человечества, о самом процессе познания, формулировалась определенная совокупность логических (Аристотель) и математических (Эвклид) знаний и т. п. Все эти знания существовали в пределах единого целого (традиционно называемого философией) в виде ее отдельных аспектов, сторон. Иными словами, элементы, предпосылки, «ростки» будущей науки формировались в недрах другой духов­ной системы, но они еще не выделялись из них как автономное, самостоятельное целое.

Указывая важное значение древнегреческой философии в воз­никновении науки, А. Уайтхед, в частности, отмечает, что в диа­логах Платона содержатся «первые ясные формулировки логики как особой науки». Однако, как считает Уайтхед, Платон очень мало пользовался этим методом «с точки зрения естествознания».

Аристотель создал целостную систему формальной логики, «первую философию» и диалектический метод. Уайтхед обраща­ет внимание на то, что, во-первых, греческий философ широко использует в своих работах общее понятие классификации (осо­бенно важное для познания природы) и дает мастерский анализ тех сложностей, с которыми связаны взаимоотношения различ­ных классов объектов. Во-вторых, «свое теоретическое учение он (Аристотель. —В. К.) применил также к громадному материалу, собранному непосредственным наблюдением в зоологии, физи­ке, социологии. Мы можем обнаружить у него начатки почти всех наших конкретных наук (выделено нами. — В. К.), как есте­ственных, так и тех, которые связаны с активностью человеческо­го духа. Он заложил основы того стремления к точному анализу каждой конкретной ситуации, которое в конечном итоге привело к формированию современной европейской науки»1.

Действительно, предпосылки науки создавались в древневос­точных цивилизациях — Египте, Вавилоне, Индии, Китае, Древ­ней Греции в форме эмпирических знаний о природе и обществе, • в виде отдельных элементов, «зачатков» астрономии, этики, ло­гики, математики и др. Вот почему геометрия Эвклида — это не наука в целом, а только одна из ветвей математики, которая (ма­тематика) также лишь одна из наук, но не наука как таковая.

Причина такого положения, разумеется, коренится не в том, что до Нового времени не было таких великих ученых, как Копер­ник, Галилей, Кеплер, Ньютон и др., а в тех реальных общественно-исторических, социокультурных факторах, которые еще не со­здавали объективных условий для формирования науки как осо­бой системы знания, своеобразного духовного феномена и соци­ального института — в этом «целостном триединстве».

Таким образом, в античный и средневековый периоды суще­ствовали лишь элементы, предпосылки, «кусочки» науки, но не сама наука в собственном смысле слова (как указанное «целост­ное триединство»), которая возникает только в Новое время, в про­цессе отпочкования науки от традиционной философии. Как пи­сал в этой связи В. И. Вернадский, основа новой науки нашего времени — «это по существу создание ХУЛ—XX вв., хотя отдель­ные попытки (имеются в виду математические и естественнона­учные знания античности. —В. К.) и довольно удачные ее пост­роения уходят в глубь веков... Современный научный аппарат почти целиком создан в последние три столетия, но в него попали обрывки из научных аппаратов прошлого»1.

В конце XVI — начале XVII в. происходит буржуазная рево­люция в Нидерландах, сыгравшая важную роль в развитии но­вых, а именно капиталистических, отношений (которые шли на смену феодальным) в ряде стран Европы. С середины XVII в. буржуазная революция развертывается в Англии, наиболее раз­витой в промышленном отношении европейской стране. Если в феодальном обществе формирующиеся в виде «зачатков» науч­ные знания были «смиренной служанкой церкви» (были «раство­рены» в «эфире» религиозного сознания) и им не позволено было выходить за рамки, установленные верой, то нарождающемуся новому классу — буржуазии — нужна была «полнокровная» на­ука, т. е. такая система научного знания, которая — прежде всего для развития промышленности — исследовала бы свойства физи­ческих тел и формы проявления сил природы.

Буржуазные революции дали мощный толчок для невидан­ного развития промышленности и торговли, строительства, гор­ного и военного дела, мореплавания и т. п. Развитие нового — буржуазного — общества порождает большие изменения не толь­ко в экономике, политике и социальных отношениях, оно сильно меняет и сознание людей. Важнейшим фактором всех этих изме­нений оказывается наука, и прежде всего экспериментально-математическое естествознание, которое как раз в XVII в. пережива­ет период своего становления. Постепенно складываются в само­стоятельные отрасли знания астрономия, механика, физика, хи-мия и другие частные науки. Следует в связи с этим сказать о том, что понятия «наука» и «естествознание» в этот период (и даже позднее) практически отождествлялись, так как формирование об-ществознания (социальных, гуманитарных наук) по своим тем­пам происходило несколько медленнее.

Таким образом, для возникновения науки в XVI—XVII вв., кроме общественно-экономических (утверждение капитализма и острая потребность в росте его производительных сил), социальных (перелом в духовной культуре, подрыв господства религии и схо­ластически-умозрительного способа мышления) условий, необ­ходим был определенный уровень развития самого знания, «за­пас» необходимого и достаточного количества фактов, которые бы подлежали описанию, систематизации и теоретическому обоб­щению. Поэтому-то первыми возникают механика, астрономия и математика, где таких фактов было накоплено больше. Они-то и образуют «первоначальное целое» единой науки как таковой, «на­уки вообще» в отличие от философии. Отныне основной задачей познания стало не «опутывание противника аргументацией» (как у схоластов), а изучение — на основе реальных фактов — самой природы, объективной действительности.

Тем самым в отличие от традиционной (особенно схоласти­ческой) философии становящаяся наука Нового времени карди­нально по-новому поставила вопросы о специфике научного зна­ния и своеобразии его формирования, о задачах познавательной деятельности и ее методах, о месте и роли науки в жизни обще­ства, о необходимости господства человека над природой на осно­ве знания ее законов.

В общественной жизни стала формироваться новая мировоз­зренческая установка, новый образ мира и стиль мышления, ко­торый по существу разрушил предшествующую, многими века­ми созданную картину мироздания и привел к оформлению «вещ-но-натуралистической» концепции космоса с ее ориентацией на механистичность и количественные методы. Характеризуя роль последних в становлении научного познания, Галилей писал: «Ни­когда я не стану от внешних тел требовать что-либо иное, чем величина, фигуры, количество движения, что если бы мы устранили уши, языки, носы, то остались бы только фигуры, число и движение»1. В этой связи известно изречение Галилея о том,; что «книга Вселенной написана на языке математики».

Галилей впервые ввел в познание то, что стало характерной особенностью именно научного познания — мысленный экспери­мент, опирающийся на строгое количественно-математическое опи­сание. Галилей «вдолбил» в сознание своего времени (опутанное схоластическими догмами) мысль о том, что наука без мыслен­ного конструирования, без идеализации, без абстракций, без «обоб­щающих резолюций», опирающихся на факты — это все что угод­но, но только не наука.

В. Гейзенберг выделил две характерные черты нового метода Галилея: а) стремление ставить каждый раз новые точные экспе­рименты, создающие идеализированные феномены; б) сопостав­ление последних с математическими структурами, принимаемы­ми в качестве законов природы.

На новаторский характер методологических поисков Галилея обратил внимание П. Фейерабенд, который подчеркивает, что в его (Галилея) деятельности обыденный эмпирический опыт был' заменен опытом, содержащим концептуальные элементы.

Рассматривая складывавшийся в XVI—XVII вв. новый стиль мышления, В. В. Ильин и А. Т. Калинкин указывают на следую­щие его характерные черты: «.. .отношение к природе как самодо­статочному естественному, «автоматическому» объекту, лишен­ному антропоморфно-символического элемента, данному в непос­редственной деятельности и подлежащему практическому освое­нию; отказ от принципа конкретности (наивно квалитативистское телесно-физическое мышление античности и средневековья); ста­новление принципа строгой количественной оценки (в области со­циальной — процесс становления меркантилизма, ростовщичества, статистики и т. д., в области научной — с успехами изобретатель­ства, созданием измерительной аппаратуры, жестко детерминист­ская причинно-следственная типологизация явлений действитель­ности, элиминация телеологических, организмических и анимис­тических категорий, введение каузализма; инструменталистская трактовка природы и ее атрибутов — пространства, времени, дви­жения, причинности и т. д., которые механически комбинируются наряду с составляющими всякую вещь онтологически фунда­ментальными формами; образ геометризированной гомогенно-унитарной действительности, управляемой единственными коли­чественными законами; признание в динамике универсального метода описания поведения окружающих явлений (не веществен­ные модели, а формальные геометрические схемы и уравнения)»1.

В это время резко возрастает интерес не только к частнонауч-ным знаниям, но и к общетеоретическим, методологическим, фи­лософским проблемам. Рост интереса к этим проблемам был тес­но связан не только с успехами частных (прежде всего естествен­ных) наук, но и с их недостатками, ограниченностью. Различные отрасли науки были еще слабо развиты. Поэтому о многих сторо­нах природы и общества приходилось рассуждать без достаточно­го количества необходимого фактического материала и его обоб­щения, строить различные предположения, нередко умозритель­ные. А этого было невозможно достичь без помощи философии.

В Новое время ускоренными темпами развивается процесс раз­межевания между философией и частными науками. Процесс диф­ференциации нерасчлененного ранее знания идет по трем основ­ным направлениям: 1. Отделение науки от философии. 2. Выде­ление в рамках науки как целого отдельных частных наук — ме­ханики, астрономии, физики, химии, биологии и др. 3. Вычлене­ние в целостном философском знании таких философских дис­циплин, как онтология, философия природы, философия исто­рии, гносеология, логика и др. Поворотным пунктом в указанном процессе послужил XVIII и первая половина XIX в., когда, с од­ной стороны, из философии выделились все основные отрасли современного научного знания, и, с другой стороны, обособление отдельных областей внутри самой философии было доведено до отрыва их друг от друга, что было присуще в особенности для воззрений Канта.

Итак, характерное для Нового времени интенсивное развитие производительных сил в условиях нарождающейся капиталисти­ческой формации, вызвавшее бурный расцвет науки (особенно ес­тествознания), потребовало коренных изменений в методологии, создания принципиально новых методов научного исследования — как философских, так и частнонаучных. Прогресс опытного зна­ния, экспериментальной науки требовал замены схоластического метода мышления новым методом познания, обращенным к реальному миру. Возрождались и развивались принципы материализма и элементы диалектики. Но материализм того времени был в целом механистическим и метафизическим. Наиболее крупными представителями философии и науки XVI—XVII вв. были Д. Бруно, Н. Коперник, Г. Галилей, И. Ньютон, Ф. Бэкон, Р. Декарт, Д. Локк, Г. Лейбниц и др., которые, как правило, были из выдающимися философами, и крупными естествоиспытателями и математиками, соединяя эти «ипостаси» в одном лице. В понимании генезиса, возникновения науки в истории и фи- \ лософии науки сложились два противоположных подхода. С точки зренш экстернализма, появление науки обусловлено целиком I и полностью внешними для нее обстоятельствами — социальны-1 ми, экономическими и др. Поэтому основной задачей изучения! науки, по мнению сторонников этого подхода, является реконст­рукция социокультурных условий и ориентиров научно-познава-1 тельной деятельности («социальных заказов», «социоэкономичес-1 ких условий», «культурно-исторических контекстов» и т. п.). Они-1 то и выступают в качестве главного фактора, непосредственно оп­ределяющего возникновение и развитие науки, ее структуру, ос бенности, направленность ее эволюции.

Интернализм, напротив, основной движущей силой развития науки считает факторы, связанные с внутренней природой науч- 1 ного знания: логика решения его проблем, соотношение тради- 1 ций и новаций и т. п. Поэтому главное внимание при изучении | науки сторонники интернализма направляют на описание собствен-но познавательных процессов. Социокультурным факторам при­дается второстепенное значение: в зависимости от ситуации они могут лишь тормозить или ускорять внутренний ход научного > познания. Однако этот «ход» есть единство внутренних и внешних I своих факторов, которые на разных этапах этого процесса меня­ются местами и ролями.

Обусловленность процессов возникновения и развития науки потребностями общественно-исторической практики — главный источник, основная движущая сила этих процессов. Не только развитие науки соответствует уровню развития практики, но и раз­деление научного знания, дифференциация наук также отражает определенные этапы развития практики, разделения труда, внут­ренней расчлененности человеческой деятельности в целом.

Практика и познание — две взаимосвязанные стороны едино­го исторического процесса, но решающую роль здесь играет прак­тическая деятельность.

Если классификация наук — это их расчленение «по вертика­ли», то периодизация — это их развертывание «по горизонтали», т. е. по оси времени в форме определенных, следующих друг за другом, исторических периодов (ступеней, фаз, этапов). Прежде всего рассмотрим, что такое периодизация как таковая.

Исследуя историю любого материального или духовного яв­ления (в том числе и науки), следует иметь в виду, что это слож­ный диалектический поступательный процесс «появления разли­чий», включающий в себя ряд качественно своеобразных этапов, фаз и т. п. Поэтому задача познания состоит в том, чтобы добить­ся понимания действительного исторического процесса в его раз­личных фазах, установить специфику этих фаз, их сходство и от­личия, их границы и связь между ними. Каждую из этих ступе­ней, фаз следует рассматривать как некоторую целостность, как качественно определенную систему, имеющую свою специфичес­кую структуру, свои «составляющие», свои элементы, связи и т. п. Хотя границы между этапами истории предмета не являются «абстрактно-строгими», а они гибки и подвижны, их правильное проведение в соответствии с объективной природой самих пред­метов является важнейшим условием успешного исследования. Причем следует стремиться к изучению всех ступеней развития предмета, всех фаз его истории (основных и неосновных, суще­ственных и несущественных и т. п.) с тем, чтобы затем выделить среди них главные, необходимые, «узловые».

Существует два основных вида периодизации: 1) формаль­ный, когда в основу деления истории предмета на соответствую­щие ступени кладется тот или иной отдельный «признак» (или их группа); 2) диалектический, когда основой (критерием) этого де­ления становится основное противоречие исследуемого предме­та, которое необходимо выделить из всех других противоречий последнего. Формальная периодизация широко применяется осо­бенно на начальных этапах исследования истории предмета, т. е. на эмпирическом уровне, на уровне «явления», и поэтому ее нельзя, разумеется, недооценивать или тем более полностью отвергать. Вместе с тем значение этого вида периодизации нельзя преувели­чивать, абсолютизировать ее возможности. Переход в научном исследовании на теоретический уровень, на ступень познания «сущ­ности» предмета, вскрытие его противоречий и их развития озна­чает, что периодизация истории предмета должна уже осуществ­ляться с более высокой — диалектической точки зрения. На этом уровне предмет необходимо изобразить как «совершающее про­цесс противоречие». Главные формы, ступени развертывания этого противоречия (прежде всего основного) и будут главными этапа­ми развития предмета, необходимыми фазами его истории.

Таким образом, развитие, история предмета, его переходы от одного этапа к другому, есть в конечном счете не что иное, как развертывание основного, фундаментального противоречия меж­ду его полюсами (противоположностями). Каждый основной этап, главная, необходимая ступень — это одно из посредствующих зве­ньев этого развертывания, причем эволюция основного противо­речия — это процесс возрастания не только количества посред­ствующих, промежуточных звеньев, но и их качественных разли­чий, выражающих специфику каждого главного этапа истории предмета.

Применяя сказанное о периодизации к истории науки, следу­ет прежде всего подчеркнуть следующее. Наука — явление конк­ретное — историческое, проходящее в своем развитии ряд каче­ственно-своеобразных этапов. Вопрос о периодизации истории науки и ее критериях по сей день является дискуссионным и ак­тивно обсуждается в отечественной и зарубежной литературе.

Один из подходов, который получает у нас все большее при­знание, разработан В. С. Степиным на материале истории есте­ствознания — прежде всего физики — и состоит в следующем. «I < истории формирования и развития науки можно выделить дв стадии, которые соответствуют двум различным методам постро­ения знаний и двум формам прогнозирования результатов дея­тельности. Первая стадия характеризует зарождающуюся науку (преднауку), вторая — науку в собственном смысле слова»1.

Тем самым науке как таковой (т.е. науке в собственном смыс ле слова) предшествует преднаука (доклассический этап), где за рождаются элементы (предпосылки) науки. Здесь имеются в виду зачатки знаний на Древнем Востоке, в Греции и Риме, а также в средние века, вплоть до XVI—XVII столетий. Именно этот период чаще всего считают началом, исходным пунктом естествозна­ния (и науки в целом) как систематического исследования реаль­ной действительности.

В. С. Степин полагает, что этап преднауки завершается тогда и «наука в собственном смысле» начинается с того момента, когда в последней «наряду с эмпирическими правилами и зависимостя­ми (которые знала и преднаука) формируется особый тип зна­ния _ теория, позволяющая получить эмпирические зависимос­ти как следствия из теоретических постулатов»1. Иначе говоря, когда познание «начинает строить фундамент новой системы зна­ния как бы «сверху» по отношению к реальной практике и лишь после этого, путем опосредовании, проверяет созданные из иде­альных объектов конструкции, сопоставляя их с предметными от­ношениями практики»2.

Наука как целостный феномен возникает в Новое время вслед­ствие отпочкования от философии и проходит в своем развитии три основных этапа: классический, неклассический, постнеклас-сический (современный). На каждом из этих этапов разрабатыва­ются соответствующие идеалы, нормы и методы научного иссле­дования, формируется определенный стиль мышления, своеоб­разный понятийный аппарат и т. п. Критерием (основанием) дан-| ной периодизации является соотношение (противоречие) объекта I. и субъекта познания.

'\ 1. Классическая наука (XVII—XIX вв.), исследуя свои объекты, стремилась при их описании и теоретическом объяснении ус­транить по возможности все, что относится к субъекту, сред­ствам, приемам и операциям его деятельности. Такое устра­нение рассматривалось как необходимое условие получения объективно-истинных знаний о мире. Здесь господствует объектный стиль мышления, стремление познать предмет сам по себе, безотносительно к условиям его изучения субъектом. 2. Неклассическая наука (первая половина XX в.), исходный пункт которой связан с разработкой релятивистской и кванто­вой теории, отвергает объективизм классической науки, от­брасывает представление реальности как чего-то не завися­щего от средств ее познания, субъективного фактора. Она осмысливает связи между знаниями объекта и характером средств и операций деятельности субъекта. Экспликация этих связей рассматривается в качестве условий объективно-истин­ного описания и объяснения мира.

3. Существенный признак постнеклассической науки (вторая по­ловина XX — начало XXI в.) — постоянная включенность субъективной деятельности в «тело знания». Она учитывает соотнесенность характера получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности позна- } ющего субъекта, но и с ее ценностно-целевыми структурами. I Каждая из названных стадий имеет свою парадигму (сово-1 купность теоретико-методологических и иных установок), свою | картину мира, свои фундаментальные идеи. Классическая стадия | имеет своей парадигмой механику, ее картина мира строится на | принципе жесткого (лапласовского) детерминизма, ей соответству- | ет образ мироздания как часового механизма. С неклассической 1 наукой связана парадигма относительности, дискретности, кван- ; тования, вероятности, дополнительности.

Постнеклассической стадии соответствует парадигма станов­ления и самоорганизации. Основные черты нового (постнеклас-сического) образа науки выражаются синергетикой, изучающей общие принципы процессов самоорганизации, протекающих в си­стемах самой различной природы (физических, биологических, технических, социальных и др.). Ориентация на «синергетическое движение» — это ориентация на историческое время, системность (целостность) и развитие как важнейшие характеристики бытия. ,.| При этом смену классического образа науки неклассическим, ; а последнего — постнеклассическим нельзя понимать упрощенно I в том смысле, что каждый новый этап приводит к полному исчез- ; новению представлений и методологических установок предше­ствующего этапа. Напротив, между ними существует преемствен­ность. Налицо «закон субординации»: каждая из предыдущих ста­дий входит в преобразованном, модернизированном виде в пос­ледующую. Неклассическая наука вовсе не уничтожила класси­ческую, а только ограничила сферу ее действия. Например, при решении ряда задач небесной механики не требовалось привле­кать принципы квантовой механики, а достаточно было ограни­читься классическими нормативами исследования.

Следует иметь в виду, что историю науки можно периодизи-ровать и по другим основаниям. Так, с точки зрения соотношения таких приемов познания, как анализ и синтез (опять же на мате­риале естественных наук), можно выделить две крупные стадии:

I. Аналитическая, куда входит — по предыдущей периодиза­ции — классическое и неклассическое естествознание. Причем в последнем идет постоянное и неуклонное нарастание «синтети­ческой тенденции». Особенности этой стадии: непрерывная диф­ференциация наук; явное преобладание эмпирических знаний над теоретическими; акцентирование внимания прежде всего на са­мих исследуемых предметах, а не на их изменениях, превраще­ниях, преобразованиях; рассмотрение природы, по преимуществу неизменной, вне развития, вне взаимосвязи ее явлений.

П. Синтетическая, интегративная стадия, которая практичес­ки совпадает с постнеклассическим естествознанием. Ясно, что строгих границ между названными стадиями провести невозмож­но: во-первых, глобальной тенденцией является усиление синте­тической парадигмы, во-вторых, всегда имеет место взаимодей­ствие обеих тенденций при преобладании одной из них.

Характерной особенностью интегративной стадии является воз­никновение (начавшееся уже, по крайней мере, со второй полови­ны предыдущей стадии) междисциплинарных проблем и соот­ветствующих «стыковых» научных дисциплин — таких как физ-химия, биофизика, биохимия, психофизика, геохимия и др. По­этому в современном естествознании уже нет ни одной науки «в рафинированном чистом виде» и идет процесс построения целос­тной науки о природе и единой науки о всей действительности в целом.

Заключая параграф, отметим, что наука не есть нечто неиз­менное, а представляет собой целостное развивающееся формо-•образование, которое имеет свое прошлое, настоящее и будущее. Последнее достаточно точно предвидел К. Маркс, который пи-;сал, что поскольку научное творчество возможно как истинно че­ловеческое отношение к миру, то «впоследствии естествознание «включит в себя науку о человеке в такой же мере, в какой наука о «человеке включит в себя естествознание: это будет одна наука»1. Эта тенденция достаточно четко просматривается в развитии со­временной науки.

§2. Культура античного полиса и становление первых форм теоретической науки

Зарождение первых форм теоретического знания традицион­но связывают с античностью. Хотя Древний Восток, Индия, Ки­тай и удивляют нас чудесными изобретениями, но знания здесь носят специфический характер. Так, в древнеегипетской цивили­зации возник сложный аппарат государственной власти, тесно сра­щенный с сакральным аппаратом жрецов. Носителями знаний были жрецы, в зависимости от уровня посвящения, обладавшие той или иной суммой знаний. Знания существовали в религиоз­но-мистической форме, и только жрецы могли читать священные книги и как носители практических знаний имели власть над людь­ми. Они накапливали знания в области математики, химии, ме­дицины, фармакологии, психологии, искусно владели гипнозом. Искусное мумифицирование свидетельствует о том, что древние египтяне имели определенные достижения в области медицины, химии, хирургии, физике, ими была разработана иридодиагнос­тика.

Так как любая хозяйственная деятельность была связана с вы­числениями, то был накоплен большой массив знаний в области математики: вычисление площадей, подсчет произведенного про­дукта, расчет выплат, налогов; использовались пропорции, так как распределение благ велось пропорционально социальным и профессиональным рангам. Для практического употребления со­здавалось множество таблиц с готовыми решениями. Древние египтяне занимались только теми математическими операциями, которые были необходимы для их непосредственных хозяйствен­ных нужд, но никогда они не создавали теорий, что является од­ним из важнейших признаков научного знания.

Шумеры изобрели гончарный круг, колесо, бронзу, цветное стекло, установили, что длительность года равна 365 дням, 6 ча­сам, 15 минутам 41 секунде (для справки: современное значение 365 дней, 5 часов, 48 минут 46 секунд).

Специфика освоения мира шумерской и другими цивилиза­циями Древней Месопотамии обусловлена способом мышления, в корне отличающимся от европейского: нет рационального ис­следования мира, теоретического решения проблем, а чаще всего для объяснения являющегося используются аналогии из жизни людей.

Предпосылкой возникновения научных знаний многие иссле­дователи истории науки считают миф. Миф — не только сказа­ние, предание или легенда, он еще и способ ориентации человека в мире, это особый тип мышления. В результате его «строятся» мифопоэтические модели мира. Одной из основных особеннос­тей мифопоэтического мышления является антропоморфизм (или зооморфизм), т. е. очеловечивание окружающей природной сре­ды. Эту особенность принято связывать с тем, что первобытный человек еще не выделил себя из окружающей среды — природной и социальной, а логическое мышление не было еще отделено от эмоционально аффектно-моторной сферы.

Все космогонические мифы состоят из двух частей: первая — это описание того, что было до «начала» (до акта творения), т. е. это описание хаоса; вторая — серия положительных суждений о последовательном стадиальном сотворении мироздания.

Этот процесс имеет строгую направленность от общего (небо, земля, солнце) к частному. Каждый объект в мире определен опе­рационально, т.е. через действие, породившее этот объект. Объяс­нить структуру вещи или суть явления — значит описать созда­ние этой вещи творцом. В мифе совмещены два аспекта: диахро­нический (рассказ о прошлом, о первопредках, о первопредметах в «начальном» сакрально-священном времени) и синхронический (объяснение настоящего, а иногда и будущего).

В мифе, как правило, происходит отождествление различных предметов, явлений, событий (Солнце=золото, вода=молоко=кровь). Для выполнения отождествления необходимо было овладеть операцией выделения существенных признаков, а также научиться сопоставлять различные предметы, явления по выде­ленным признакам. Указанные особенности в дальнейшем сыг­рали заметную роль в формировании научной методологии, так как нацеливали на выявление внутренних инвариантных причин явлений, т. е. ориентировали человека на разграничение мира яв­лений и мира их глубинных структур. Примером таких древних первичных структур могут служить элементы-стихии: земля, вода, воздух, огонь. За каждым из них стоит огромный класс природ­ных явлений, как бы подчиненных этому элементу.

Формирование зачатков научных знаний и методов связыва­ют с тем культурным переворотом, который произошел в древ­ней Греции. «Великая колонизация», охватившая VIII—VI вв. до н. э., заключавшаяся в основании греческих поселений на чужой территории, дала возможность грекам выйти из изоляции, спо­собствовала развитию предприимчивости, изобретательности, вос­питывала терпимость к иным взглядам, обычаям, культурам. В это время ремесло начинает отделяться от сельского хозяйства, возникает товарное производство, развиваются товарно-денежные отношения, расцветает культура, философия, зарождается натур­философия.

Что же послужило причиной культурного переворота? Рас­смотрим, как нам кажется, две дополняющие друг друга концеп­ции культурного переворота, разработанные М. К. Петровым и А. И. Зайцевым.

Рассматривая переход от традиционного общества к нетради­ционному, в котором возможно создание науки, развитие фило­софии, искусства, М. К. Петров считает, что для традиционного общества характерна личностно-именная и профессионально-имен­ная трансляция культуры. Каждая семья, являющаяся группой связанных кровным родством людей, — носитель определенной профессии. Большинство профессий наследственные. Семья яв­ляется транслятором освоенных профессиональных навыков из поколения в поколение. Семьи обмениваются продуктами своей профессиональной деятельности. Соотношение между численно­стью профессиональных групп жестко регламентируется и зави­сит это от того, сколько продуктов земледелия можно выделить на нужды других профессий: гончаров, плотников, воинов и т. д. Как правило, на земле должно работать не менее 80% населения.

Общество такого типа может развиваться либо через совер­шенствование приемов и орудий труда, повышения качества про­дукта, либо за счет увеличения профессий путем их отпочкова­ния. В этом случае объем и качество знаний, передаваемых из поколения в поколение, увеличивается благодаря специализации. Но при таком развитии наука появиться не могла, ей не на что было бы опереться, уж ли не на знания и навыки, передаваемые от отца сыну? Кроме того, в таком обществе невозможно совме­щение разнородных профессий без снижения качества продукции. Что же тогда послужило причиной разрушения традиционного общества, положило конец развитию через специализацию?

По мнению М. К. Петрова, такой причиной стал пиратский корабль. Для людей, живущих на берегу, всегда существует угро­за с моря, поэтому гончар, плотник обязательно должен быть еще и воином. Но и пираты на корабле — это тоже бывшие гончары и плотники. Следовательно, возникает настоятельная необходимость совмещения профессий. А защищаться и нападать можно только сообща, значит, необходима интеграция, которая гибельна для профессионально дифференцированного традиционного общества. Это означает и возрастание роли слова, подчиненность ему (одни решают, другие исполняют), что впоследствии приводит к осоз­нанию роли закона (номоса) в жизни общества, равенства всех перед ним. Закон выступает и как знание для всех. Систематиза­ция законов, устранение в них противоречий — это уже рацио­нальная деятельность, опирающаяся на логику.

В концепции А. И. Зайцева упор делается на особенности об­щественной психологии древних греков, обусловленные соци­альными, политическими, природными и другими факторами. Хозяйственную и политическую жизнь античного полиса прони­зывает дух соревнования, конкуренции. Причем, что очень важно с точки зрения А. И. Зайцева, соревновательный, атональный дух присущ чаще всего формам деятельности, лишенным утилитар­ного значения. Призы за победу не представляли никакой мате­риальной ценности, ценной была сама победа. Кроме атлетичес­кого агона, существовал мусический агон, т. е. соревнования пев­цов, музыкантов, танцоров и т.д.

Около V в. до н. э. усиливаются демократические тенденции в жизни греческого общества, приводящие к критике аристокра­тической системы ценностей, среди которых важнейшее место занимал атлетический агон. Но атональный дух не умер, он пере­местился в сферу культуры. В это время в социуме стали стиму­лироваться творческие задатки индивидуумов, даже если сначала плоды их деятельности были практически бесполезны. Стимули­руются публичные споры по проблемам, не имеющим никакого прямого отношения к обыденным интересам спорящих, что спо­собствовало развитию критичности, без которой немыслимо на­учное познание.

В отличие от Востока, где бурно развивалась техника счета для практических, хозяйственных нужд, в Греции начала форми­роваться «наука доказывающая», недаром термины «теорема», «ак­сиома», «лемма» — греческого происхождения.

По мнению В.С. Степина, существует два метода формирова­ния знаний, соответствующих зарождению науки (преднауки) и науки в собственном смысле слова. Зарождающаяся наука изуча­ет, как правило, те вещи и способы их изменений, с которыми человек многократно сталкивается в своей практической деятель­ности и обыденном опыте. Он пытается строить модели таких изменений для предвидения результатов своих действий. Деятель­ность мышления, формирующаяся на основе практики, представ­ляла идеализированную схему практических действий. Так, еги­петские таблицы сложения представляют типичную схему прак­тических преобразований, осуществляемых над предметными со­вокупностями. Такая же связь с практикой обнаруживается в пер­вых знаниях, которые относятся к геометрии, основанной на прак­тике измерения земельных участков.



Последнее изменение этой страницы: 2016-08-14; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.239.179.228 (0.019 с.)