Сумасшедшая семейка. Отступать — не наш метод. Ломать — не строить. Пришельцы на острове. Теперь мы — Тибуронес.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Сумасшедшая семейка. Отступать — не наш метод. Ломать — не строить. Пришельцы на острове. Теперь мы — Тибуронес.



 

Завтрак не вдохновляет: втроем (Наташа, естественно, где‑то бродит) питаться невозможно. Это уже не племя, а семейка сумасшедших получается. В Наде вновь разбушевались материнские инстинкты (в Москве у нее остался сын), и она, как обычно, выбрала жертвой меня. А я и дома повышенного родительского внимания не переношу. Надя настойчиво предлагает мне свой кусочек порции, ссылаясь на то, что не голодна.

— Вань, я тут тебе оставила.

Перед моим лицом оказывается часть ее порции.

— Надя, я ведь уже объяснял! Я не буду! Это твоя порция! — отодвигаю ее руку с едой.

— Тогда и я не буду. — Надя кладет кусочек пищи на стол возле меня.

— Черт… — отворачиваюсь, потому что смотреть на бесхозную еду больно и обидно.

В большинстве случаев я все же съедаю эту дополнительную порцию или делю ее между оставшимися за столом членами племени. Сидишь так, смотришь краем глаза на якобы бесхозный кусок, продолжая бормотать себе под нос, что ненавидишь телячьи нежности, что, вообще, негоже оставлять пищу в наших условиях, а рука сама к ней в это время тянется. Иногда даже одергивал руку или, взяв консервную банку с варевом, предлагал ее Наде и остальным, но в итоге, как правило, доедал все до конца.

Сегодня я твердо намерен обойти весь остров. Жара неимоверная. Кислорода явно не хватает, особенно когда, выбрав сложный путь (надо же преодолевать какие‑нибудь трудности!), продираешься сквозь густые заросли.

Через час для меня начинается неизведанная доселе земля. Теперь придумывать трудности не надо, они на каждом шагу. Пальмы сменились лиственными деревьями, плотно прижавшимися друг к другу. Естественно, всякие мерзкие паучки не преминули этим воспользоваться. Вот где понадобилось мачете! Как матерый конкистадор, размахиваю им налево и направо, сражаясь с невидимыми пауками, их липкой паутиной. Иногда под горячую руку попадаются лианы, но, видимо, слишком долго я до них добирался, они успели состариться. Даже при легком прикосновении лианы рассыпаются на куски. Земля становится все мягче, а воздух плотнее и жадным на кислород. Эх, знал бы я раньше, что две трети пути мне придется ползти по болоту.

Однажды я уже тонул в болоте. В детстве, когда был в кружке «Юных экологов», мы отправились в заповедник «Тигровая балка», что на юге Таджикистана. Знакомство с трясиной тогда прошло, с одной стороны, удачно — меня все‑таки вытащили, с другой — я был первым и единственным из группы, кто умудрился залезть в болото.

Второй раз испытывать подобное острое ощущение не хочется, тем более что руководителя кружка рядом нет. Но отступать — не наш метод. Наспех сооружаю шест — и вперед. К счастью, мне не пришлось еще раз стать первым, на этот раз утонувшим. Мерзко хлюпающие кроссовки и грязные по колено штаны — не в счет. В итоге после трехчасового гулянья я вернулся в лагерь. Правда, на обратном пути старался держаться кромки моря.

По возвращении мы с Игорем разбираем все, что построили за прошедшие двадцать дней. Сказать, что жалко — ничего не сказать. Особенно обидно, наверно, Игорю, инициатору и автору большинства наших построек. Одна из главных его заслуг — всевозможные изобретения. Этот человек, ни разу не бывавший в тропиках, великолепно придумывал, как приспосабливать все особенности данной местности для удобства людей. Вне конкуренции, разумеется, его качели. На них качались все, вне зависимости от принадлежности к клану. А ведь поначалу многие восприняли эту идею как неуместное чудачество.

О некоторых приспособлениях можно говорить долго. Например, подставка для зубных щеток и паст. Мелочь, но очень приятно находить свою щетку не на земле, а на полочке. Это чудо он сделал из пальмовой ветви. Теперь же все надо разобрать, потому что нам предстоит переезд на новое место жительства. Неприятно уничтожать то, что сделано нелегким трудом.

Мы хотим забрать с собой стройматериалы. Кроме этого, каждому племени разрешено выбрать пять предметов, которые оно возьмет с собой в новую жизнь.

Мы остановились на ловушке для рыбы (у Лагартос ее унесло в море раньше, чем они оценили ее важность), котелке, двух наборах для подводного плавания, лопате. Как ни прискорбно, но все выигранные в прошедших конкурсах призы — тоже вещи. А значит, ограничения касаются и их.

К обеду домой пожаловала загулявшая на совете послов Аня. Она явно довольна встречей с любимым, которая длилась почти сутки. Первый вопрос: «Тебя там покормили?» Вопрос этот принципиальный, требующий конкретного ответа. Если кормили, то чем? «А что ты съела из предложенного?» Изголодавшийся, гибкий ум островитян порождает все новые уточняющие вопросы. Тема еды по‑прежнему священна и первостепенна, невзирая на степень важности происходящих в племени событий. Анька не отпирается: «Кормили. Ребята, там было все так вкусно! Я даже съесть все не смогла». Племя напряженно слушает, сглатывая слюну. Казалось бы, зачем нам подробности? Только себя изводить! Так нет же. Мы беспощадны к себе и Ане. «А что пили?» После подробного отчета с грустью вспоминается даже та брага, которую вылили пару недель назад, пытаясь добыть алкоголь. Да, не получилось. Да, она была кислой, вонючей и неприятного цвета, но зачем же мы так… Три литра, вдребезги…

Наконец, главная новость — объединенное племя будет жить на нашем острове, но лагерь следует перенести на новое место. Еще не закончили с разборкой старого дома, как пожаловали гости, которые вскоре станут здесь такими же хозяевами, как и мы. Все занятия прочь — надо достойно встретить славных представителей Лагартос. Впрочем, племен Черепах и Ящериц больше не существует. Мы все теперь Акулы, или Тибуронес. Сразу запомнить название не удается почти никому. До вечера путаю Тибуронес с Буротинусом.

Люди здороваются, обнимаются, словно родственники в гости приехали. В общем‑то, это почти что так. Но пора вспомнить о делах. Так жарко работа еще никогда не кипела. Мы уже знаем, как быстро здесь наступает закат, а ночью возиться с вещами не хочется. Поэтому для начала все раскладывают свои небогатые пожитки, чтобы запомнить, где что лежит, пока светло.

Слухи, что Одинцов — лидер бывших Лагартос, оправдываются. Даже Игорь как‑то отошел в тень. Оба что‑то предлагают, но, как правило, побеждает идея Одинцова. Серега спокойно и в приятной форме излагает соображения, которые всем понятны и близки. Он не давит авторитетом, но чувствуется, что бывшие Ящерицы с удовольствием ему подчиняются. Порой кажется, возрази кто против его лидерства, он не станет настаивать. Но если по его указке работа ладится, зачем что‑либо менять?

 

Финал

 

 

Часть вторая

ДО И ПОСЛЕ КОСТРА

 

Глава 17

Первый конкурс Акул. «Ваня, ты уже не маленький мальчик!» Об альянсах плохих и хороших. Конец межпартийных войн.

 

Разумеется, первым делом строим дом. Спать под дождем не хочется. Беспорядок, как на любой стройке, жуткий. Девушки носят из леса пальмовые листья, мужики вкапывают несущие опоры и ставят на них плоты. Не завершив каркас крыши, приходится отвлечься. Сегодня Тибуронес ждет первый конкурс. Про него как‑то забыли, хотя почта предупреждала.

Волнуются все. Не потому, что он особенно ответственный, просто первый. Отношение к нему, как к Новому году. «Как встретишь, так и проведешь». Теперь конкурсы индивидуальные — каждый сам за себя. Меня это устраивает. Выиграешь — молодец, вся слава тебе, проиграешь — вини только себя, растыку. Итак, сегодня надо как можно дольше продержаться под водой. В ожидании конкурса все словно съежились, защищаясь от навалившихся проблем — надо строить дом, не то спать придется без крыши над головой, да и конкурс хочется выиграть. Особенно не нравится, что раньше времени оторвали от дел. Пока здесь сидим, многое бы успели сделать. Сидим, ругаем «богов». Даже дождик не такой теплый, как обычно.

Наконец конкурс начинается. Невероятно холодно. В первый раз такая погода днем. Если обычно нам нравились конкурсы — хотелось посоревноваться, выиграть приз и прочее, то сегодня ничего не хочется.

Ветер, моросящий дождь, голод… Акулы, не уверенные в своей усидчивости под водой, просят: «Ребята, долго там не сидите, ладно?.. Холодно очень. Быстрее закончим и домой!» Складывается впечатление, что приз — защитный тотем, никому не нужен. Будто все забыли о предстоящем завтра совете.

Снежана, Игорь и я проходим во второй тур. Остальные всплыли раньше, причем Аньку выбил из числа претендентов я. Девушка она спортивная и меня хорошо знает, но такой каверзы явно не ожидала. Под водой я попытался выжать как можно больше кислорода из легких, поэтому поднимал и опускал диафрагму, издавая при этом некоторые звуки. Тишина, подводный мир, Акулы сидят под водой, не нападая ни на кого. И вдруг одна худая Акула начинает … Храпеть?! Анька была справа от меня. Секунд через тридцать она стала пускать пузыри, давясь от смеха. Вот так, если чувство юмора хорошее, оно работает даже под водой. Но хорошо ли это для его обладателя?! Анька вскоре всплыла, чтобы просмеяться над водой основательно. Разумеется, ей мало кто поверил, что я храпел и хрюкал под водой.

Финал. Отправляясь на исходную позицию, вновь слышим вдогонку: «Только не геройствуйте, поскорее давайте — мы тут закоченели уже!» Двадцатипятиметровая лестница под водой, от которой надо отвязать шарики, мной пройдена быстрее всех. Возвращаемся к соплеменникам, загар на которых превратился из коричневого в синий. Бодров вручает мне бусы с маленькой фигуркой тотема, съемка закончена — всем спасибо. Вот когда нужно проводить соревнования на скорость: после заветных слов «всем спасибо» Акулы срываются с жердочек в воду так стремительно, будто на суше их ждет тепло и еда.

Племя ни на секунду не задерживается на берегу, бегом направляясь к лодке. Это необычно. Как правило, после каждого конкурса мы останавливались, чтобы перевести дыхание, осознать произошедшее, снять напряжение. Людям по ту сторону камеры жаль нас, но им даже разговаривать с нами запрещено. Они молча наблюдают за холодными и голодными Акулами, резво мчащимися к лодке. Наспех перевязываю ободранную ногу, хватаю выигранные бусы и догоняю племя с невероятной скоростью. Кстати, давно заметил, что в постоянном недоедании есть большой плюс: прекрасно контролируешь легкое тело и знаешь его возможности.

Часам к десяти‑одиннадцати, в полной темноте, временный вариант крыши готов. Нас уже с полчаса пытаются уговорить поесть девушки. Ужин проходит в рекордный срок — минут за пять. Мы еще не привыкли сидеть вместе за одним столом. К тому же завтра совет, после которого племя уйдет вдевятером. Кто будет лишним? Для альянса во главе с Одинцовым это не вопрос — кандидатура утверждена. Как, впрочем, не секрет это уже и для Нади.

В ее глазах нет паники, она не суетится, хотя прекрасно понимает: Одинцов и его компания относятся к ней как к основному сопернику. На сцену выходит Игорь, который не хочет терять друга и союзника. Он пытается предотвратить кажущееся неизбежным, как когда‑то это делал Борис. Слышны призывы к объединению, начинается обещание золотых гор и так далее. Та же схема. Игорь сообщает о своей задумке — устроить спорную ситуацию между Одинцовым и Надей. Это возможно, если Надя, Игорь, Целованьский, Наташа и я проголосуем против Одинцова. Аньку Игорь еще не сбрасывает со счетов, но просит меня поговорить с ней, на что получает категорический отказ.

Как же мне не хотелось этого делать! Почему он сам не чувствует, как неуместна, обидна для меня его просьба, ведь он знает меня лучше многих. Насколько приятнее было строить вместе с ним дом, стол, пользуясь одним топором, ловить рыбу, делить обязанности кострового… Жаль, что этот разговор состоялся и изменил мое отношение к Игорю.

Я прекрасно понимаю, что мои шансы продержаться на острове как можно дольше станут просто мизерными, если не создадим оппозицию уже имеющемуся мощному альянсу. И все же я не хочу идти на этот союз, как и не хочу обидеть Игоря прямым отказом. Он преследует меня весь вечер, не оставляя в покое ни на минуту, и я наконец применяю испытанный прежде способ.

— Игорь, если Наталью уговорите, я подумаю насчет твоего предложения проголосовать против Одинца.

В том, что Наташа никогда не пойдет на это, я уверен.

— Мне не нужно «подумаю», мне нужно сейчас!

— Хорошо, если Наташа с вами, рассчитывай и на мой голос.

Я ничем не рискую: уверенность в ненависти Натальи к Наде и Игорю крепка.

Игорь отправляется к Целованьскому. С этим человеком у него не должно быть проблем — у Саши репутация изгоя племени Лагартос, он наверняка присоединится к любому противоборствующему клану.

Возвращаться в лагерь неохота: там кипят межпартийные страсти. Направляюсь к Сакину, сидящему в одиночестве на берегу. Представляю, как он ревнует меня к Аньке. Надо его успокоить.

— Серега, насколько я знаю, вы будете убирать Надю?

— Да, а насколько знаю я, ты не собираешься договариваться ни с кем?

— Вроде того.

— Анька лестно отзывалась о тебе.

— Спасибо. Это взаимно, я о тебе тоже наслышан. Надеюсь, ты понимаешь, что мы не составляем друг другу конкуренции во всех смыслах этого слова.

— Хм. Знаешь, братец, скажу честно: я, например, отношусь к тебе осторожно, как к хорошему конкуренту в борьбе за сто штук.

— Да ладно!

— Ну, уж извини.

— Да нет, ничего. Я просто думал, что сценарий уже проработан, все соперники будут таковыми до поры до времени.

— Ну, в общем‑то, да. — В последних словах Сереги чувствуется некоторая самоуверенность. Но вступать в затяжную дискуссию не хочется, хотя определенные контраргументы есть.

Подходит Анька, прощаюсь. Интересный разговор получился. Обсудить бы происходящее с умной Анькой, но отрывать влюбленных друг от друга непозволительно. Приходится обдумывать все самому, но тут натыкаюсь на Игоря с горящими глазами.

— Ну что?

— Что?

— Поговорил с Анькой?

— Игорь, я уже сказал, что даже не буду пытаться. Ты хочешь? Флаг тебе в руки.

Начинается дождь. Не хочется, но приходится укладываться в тесную избушку. Легли следующим образом: на одном плоту — Снежана, Инна, два Сереги, Анька; на другом — Игорь, Надя, Целованьский, я, Наталья. Расклад сил легко определить, если посмотреть, кто и где собирается спать. Ночью, ворочаясь в мокром спальнике, я не раз проклинал стихийно сложившееся соседство: справа Целованьский, слева Тэн. Я вообще не люблю спать в куче с другими людьми. С самого начала островной жизни стремился, по возможности, обустраивать свой ночлег обособленно, а тут еще такие люди по бокам. О Наташе сказано уже достаточно, а негативное отношение к Целованьскому сложилось во время отбора в Москве.

Один из моих друзей — одессит Олег рассказал мне и Целованьскому, что у него после прививки поднялась температура. Вечером Олегу позвонили и, как бы невзначай, спросили: «Ходят слухи, что ты заболел?» Может, это и не стало решающим фактором при отборе счастливчиков, но мой друг в итоге на остров не попал, а мне эта история запомнилась.

Да, как же далеко теперь эта московская гостиница с теплой постелью, мягкой подушкой и сухим одеялом. Но приходится после бессонной ночи выбираться из мокрого спальника и колоть кокосы для голодного племени. Народ преимущественно пока дрыхнет, будить его стуком мачете рискованно, могут неправильно понять. Лучше поищу дрова. Ночью лишь Серега Одинцов пытался следить за костром, но когда пошел дождь, не прекращавшийся почти всю ночь, и этот борец за тепло и горячую еду сдался.

Кстати, я только вчера узнал «страшную правду». Оказывается, поддерживать огонь круглосуточно вовсе не обязательно! Мы‑то берегли наши спички как зеницу ока, экономили. До объединения племен истратили всего пять штук из пятнадцати, полученных в качестве приза. У Ящериц спичек не было вообще, но заботились они о сохранности огня куда меньше нашего. «Боги» разрешили им пользоваться спичками или зажигалкой всякий раз, когда огонь погаснет. На наш гневный вопрос: «Почему мы не знали, что поддерживать огонь круглосуточно не обязательно?» — был получен от «богов» простой и логичный ответ: «Вы же не спрашивали».

Отправляюсь за дровами, на полпути меня догоняют Саша Целованьский с Игорем Перфильевым. Кстати, после объединения бывшие соперники называют представителей другого племени преимущественно по фамилиям.

— Ваня, давай поговорим, — начинает Саша.

— Я тебя слушаю.

— Ты уже не маленький мальчик, а взрослый человек, поэтому послушай, что скажу. Очень простая мудрость, и, я думаю, ты сам должен все понимать. — Прелюдия Саши не оставляет сомнений в его намерениях.

— Ваня, да послушай же ты. Брось ты эти дрова. Пойми, нам надо совершить очень важный шаг. — Саша пытается встать у меня на пути.

— Ребята, думаю, я тут не нужен, — роняет молчавший до этого Игорь. У него явно нет желания уговаривать меня, и он уходит.

— Саша, давай короче. Тем более, что я понимаю, о чем речь.

— Очень хорошо. Нам надо объединиться. Поверь моему опыту…

Далее следует перечисление членов известного альянса с краткой, нелицеприятной характеристикой каждого из них. Затем он называет людей, готовых якобы встать под его знамя. В их числе — Наташа Тэн.

— Вы с ней договорились?! — моему изумлению нет границ.

— Да, а ты что думал. Все здесь люди умные и давно поняли: если против тебя так борются, ты должен поступать аналогично, чтобы создать какой‑то противовес.

Неожиданно со стороны лагеря показывается фигура Одинцова. Мой собеседник не теряется.

— Так, говорим о тебе, — и громко добавляет: — Ну, Ваня, где ты учишься?

Ломать комедию не хочется, но Саша настаивает:

— Давай отвечай, а то он догадается!

Это уже больше похоже на театральные курсы. Ежу понятно, что мы пошли в лес не за жизнь разговаривать. Однако «великий лицедей» продолжает о чем‑то спрашивать, активно собирая при этом дрова. Серега, увидев нас, уходит в другую сторону. Дрова сброшены, разговор возвращается в прежнюю колею.

Десятиминутная песня в исполнении Целованьского о том, что я сильный, умный, молодой, достойный звания «Последний герой», неизменно завершается припевом «надо объединяться». В итоге обещаю: спорную ситуацию я вам гарантирую. Почему? Прежде всего, я практически дал Игорю слово выступить на его стороне, если он заполучит в свои ряды Наталью. И хотя я по‑прежнему абсолютно не верю, что Наташа проголосует так, как этого хотят Игорь, Надя и Целованьский, свое обещание Игорю я намерен выполнить. Но что, если они обманывают, чтобы только заполучить мой голос?

Мое обещание — устроить спорную ситуацию между Одинцовым и Надей — основывалось первоначально на следующих расчетах. Если Наташа действительно проголосует так, как она якобы обещала Игорю с Целованьским, у оппозиции будет четыре голоса. Поскольку мы с Анькой давно условились не вступать в альянсы, наступит та самая спорная ситуация. Инна, два Сергея плюс Снежана против Нади, Игоря, Наташи и Целованьского. В любом случае ключевым является разговор с Аней. Если она вступит в альянс Одинцова, пусть даже на один предстоящий совет, то обещанное равенство также будет создано с помощью моего голоса. В то же время для меня ясно: чем бы ни закончился совет, в дальнейшем ничьих указаний или просьб выполнять не буду. Я только выполню в этот раз свое обещание, как бы трудно мне это ни далось. Затем намерен голосовать против тех, кто мне лично неприятен, либо исходить из других, но собственных предпосылок.

Почему‑то мое отношение к альянсу Одинцова отличается от того, что я прежде думал об альянсах вообще. Они не скрывают, что являются правящей партией, и вычеркнут со временем всех, кто в ней не состоит. В правящей партии не должно быть много людей, поэтому членские билеты новым желающим они выдавать не собираются. Но когда‑то все равно придется есть своих же. Это мне не нравится в любом альянсе. Как можно доверять тому, против кого позже придется бороться? В конечном счете выиграет тот, кто первым успеет договориться еще с кем‑нибудь, чтобы вычеркнуть однопартийца. Что может быть противнее такой ситуации?

И все же альянс Одинцова, на мой взгляд, честный альянс, сложившийся, чтобы спасти от изгнания хорошего человека — Инну. То есть как бы на них напали первыми. Ребята объединились, поскольку это реальный способ продержаться в игре как можно дольше. Но главное, они и не скрывали своего союза, не вели подковерной борьбы, за исключением истории с Морозовым. Насколько я знаю, да и опыт общения с ними об этом говорит, позже они всегда заблаговременно предупреждали человека о его скорой отправке в цивилизованный мир. Это мне очень нравится.

Важно и то, что я не был прежде в Лагартос и не видел, как этот альянс образовался, а это всегда является одним из самых грязных и противных этапов существования конкретного объединения. Может, поэтому альянс Одинцова мне представляется не похожим на те, что я уже видел в островной жизни. Не менее важно, что люди в этой коалиции подобрались приятные. Одинцов мне симпатичен. Надежный, крепкий мужик, который, самое главное, кажется, не может обмануть. Тем более, что ему этого и не надо. Анька и Инна — очень уравновешенные, честные люди. Наталья входит в альянс частично. Не секрет, что она — пешка, которую уберут, как только в этом возникнет необходимость.

Теперь обратимся к оппозиции: Целованьский, Надя с сомнительной репутацией (слишком много спорных ситуаций с ее участием), Игорь, преследовавший меня почти двое суток. В итоге можно сделать вывод: пришедший к власти на новом острове альянс мне симпатичнее, нежели любой другой, поскольку никто меня туда не тащит, мою независимую позицию уважают, и никто из его участников не обманывал меня.

Осталось только побеседовать с Аней, чтобы сверить наши позиции. Сакин скрепя сердце разрешает нам уединиться. Обменявшись новостями, сходимся во мнении, что Наталья обманет Игоря с Надей. Но зачем она это делает? Неужели нельзя сказать, что она присоединяется к альянсу Одинцова? Тогда оппозиция вообще не стала бы ничего предпринимать.

Жизнь в лагере замерла. Все ждут совета, который может во многом предопределить исход всей игры, кардинально изменить расклад сил. Тишина. Я и Игорь опять остаемся в домике для приватной беседы. После уже привычного вопроса о моих планах твердо отвечаю.

— Я гарантирую вам равенство голосов, это максимум, на что вы можете рассчитывать. Но я не верю, что Тэн будет голосовать по вашей указке.

— Бу‑у‑удет… — Игорь смеется.

— Тебе видней. Мне кажется, она вас обманет.

Заговоры заговорами, а кушать хочется всегда. Разумеется, бывшие Ящерицы пока плохо ориентируются на нашем острове. Игорь готов позаботиться о общем пропитании, но явно не собирается показывать «рыбные места». Вскоре он приносит два плода хлебного дерева, причем они гораздо вкуснее тех, что мы ели прежде. Те были твердые, со вкусом картошки. Эти плоды мягкие, при дегустации напоминают тесто для оладушек: чувствуется сахар. Оказывается, Игорь обнаружил еще одно дерево, на котором много таких зеленых шариков. Они иногда падают вниз, превращаясь на земле в размазанный кусок теста. Один такой перезревший плод просто развалился у него в руках.

— Пришлось его съесть, — словно сетуя на коварную судьбу, сообщает Игорь. Интересная формулировка вызывает у голодных соплеменников неоднозначные чувства. Как это «пришлось» съесть? Ну, просто заставили, блин, человека.

Беседа с Аней резко поднимает настроение.

— Я поговорила с двумя Серегами, — медленно начинает Аня. — В общем, если хочешь голосовать против Одинцова, твое право. Но я тогда проголосую против Нади. Они меня попросили об этом, но никто на меня не давил.

«Понятно», — мысленно загибаю пальцы, чтобы посчитать голоса двух сторон, и произношу:

— Отлично! Значит, по‑прежнему придерживаемся нашего принципа: не вступать в заговоры и не голосовать друг против друга.

— Конечно. Я рассказала им, какой ты хороший. Мой Серега о тебе тоже очень хорошего мнения.

— Спасибо, Ань!

— Так против кого будешь голосовать?

— Против Целованьского! — смеясь, отвечаю я, вспоминая при этом историю в Москве.

Уф, наконец голова освободилась от тягостных мыслей о предстоящем совете. Решение принято, я не обманул никого из соплеменников. Компромисс найден.

На совете против Одинцова подали три голоса, против Нади — пять. Наташа обманула двух бывших Черепах и Целованьского. Ничего удивительного. Удивило другое: по выходе с совета у нас с Игорем имеет место неприятный диалог.

— Ну, что? — спрашиваю его.

— Что, что… Ты ж против Нади и проголосовал, — зло цедит он мне.

Такого от Игоря я не ожидал. Значит, в Наташе он не сомневается, а я, по его мнению, сдвурушничал.

— Нет уж, — хватаю его за рукав, — со своими кадрами разберись. Я свои обещания выполняю.

В моих словах злость и обида. Стоило так терзаться, чтобы потом доказывать, что ты не верблюд. Игорь молчит, потом идет к Наташе. Та прячет глаза, но тихой беседы не получается. Слышны громкие, раздраженные до предела реплики:

— Игорь, я как хочу, так и голосую!

— Тебя же следующую съедят, дура, как ты не понимаешь?!

Фитиль догорает, бомба готова взорваться, но сторонам хватает разума отойти друг от друга, чтобы избежать криминальной разборки.

Борьба альянсов закончена. Теперь нет противоборства. Есть изгои, аутсайдеры (модное на острове слово), и правящая группировка. Обидно, что сценарий последующих уходов легко предугадать, он продуман правящей партией основательно. Не секрет, что дружные ряды альянса будут редеть только после ухода всех беспартийных. Но уж лучше так, чем бороться против партийцев такими же или худшими методами. Игорь уверен, что он следующий. Затем, видимо, уйду я или Целованьский. И только потом — Наташа Тэн. Игорь предрекает мне чуть более долгую жизнь в племени, полагая, что вслед за ним уйдет Наташа. Разница не слишком большая, думать о грустном пока не хочется.

 

Глава 18



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-28; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.239.50.33 (0.017 с.)