Аутсайдер становится конкурентом. Еще один тотем. Бессонница. Момент истины для Александра Целованьского. Неожиданный уход Снежаны.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Аутсайдер становится конкурентом. Еще один тотем. Бессонница. Момент истины для Александра Целованьского. Неожиданный уход Снежаны.



 

После звонков домой в лагере поначалу воцаряется хорошее настроение. Важнее даже не факт краткосрочной связи с родными, а то, что все испытали схожее чувство. Племя берется за работу. Вскоре усилиями добровольцев построен новый очаг под навесом, или, как его назвал Сакин, патио. Там гораздо чище, чем на прежнем месте, да и уютнее, все‑таки под навесом.

Через час после разговора с домом нас ждет серьезное испытание. Для меня‑то оно точно обещает быть серьезным, поскольку ясно ощущаю: племя уделяет мне меньше внимания, чем обычно. Это верный признак, что я кандидат на отчисление. Думать об этом не хочется, потому что на душе становится гадко: будто про тебя забыли или настойчиво стараются забыть. Правильность моих предположений невольно подтверждает Саша. Он вполголоса говорит, что мне пора задуматься о собственной шкуре. Пришло время, когда могут убрать за излишне развитую способность выигрывать конкурсы и получать тотемы. Я становлюсь для альянса серьезным, а значит, и опасным конкурентом.

В испытании надо удержать равновесие и первым прийти к финишу, передвигаясь по узкой доске. На каждом промежуточном финише двое отставших выбывают из гонки, приз в которой невозможно переоценить: защита от исключения на очередном совете. Никогда не отличался хорошим чувством равновесия. Скорее наоборот, не раз падал на ровном месте. Но «боги», придумавшие этот конкурс, со мной посоветоваться забыли.

На первых этапах чувствую себя на фоне более слабых соперников прекрасно. Выбывают Снежана, Тэн и Саша с Аней. На третьем этапе, столкнувшись с настигшей меня Инной, неожиданно падаю. «Все пропало!» — краснею от досады, но Инна кротко заявляет: «Это я виновата». Я тоже считаю Инну виноватой в столкновении, но ее добровольное признание — приятная неожиданность. В финале остаемся мы с Одинцовым. «На старт, — Бодров медленно поднимает руку, — внимание…» Нервы напряжены до предела. Бодров сначала чуть дергает рукой и лишь через долю секунды командует: «ПОШЛИ!» Одинцов стартует не по последней реплике, а реагируя на неуловимое движение руки Бодрова.

Он понимает, что допустил фальстарт, и, сделав один шаг, немного притормаживает. Но дело сделано, дальнейший путь к финишу пролегает только по одной доске, а я уже позади Одинцова, отставая от него всего на шаг. Наверстать упущенное можно лишь теоретически: не прыгать же мне через Серегу. Но тут нервы подводят моего разгоряченного близкой победой соперника, который в принципе мог пешком добраться до финиша. Серега падает, цепляясь в последнюю секунду за шаткую жердочку. Мне нужно только увернуться от него и устоять на ногах. ПОБЕДА! Сегодня из племени уйдет кто‑то другой.

Вечером ностальгия, многократно усиленная голосами родных, накатывает с новой силой. Пишем названия родных городов на табличках, сделанных Одинцовым из веток пальм. Скорее всего, он и придумал этот способ выражения чувств, но, в силу своего характера, этого не афиширует. А идея великолепна! Карябаю на табличке «Волгоград» и вспоминаю всех, по кому скучаю. Сакин, прибив деревяшку, громко кричит: «Москва, Москва!» А уж как Целованьский гордится «ридным» Киевом!

Решаюсь разбить на время влюбленную пару, чтобы поболтать с умной Анькой. Сакин, грозя пальцем, разрешает нам уединиться. Меня больше всего интересуют ее оценка ситуации в племени и расклад сил в правящем альянсе. Тень топора с надписью «альянс» я явственно ощущаю над своей головой. У Аньки вопросов ко мне меньше — она входит в число избранных и чувствует себя намного комфортнее. Еще до объединения Аня сказала мне как бы между прочим, что Сакин объединился с Одинцовым, чтобы оставить Инну в игре, но считает своего партнера наихитрейшим человеком на острове, а потому опасается его. Хочу понять, как они намерены сосуществовать дальше, когда не останется меня, Наташи Тэн, Целованьского. Хочется вычислить вероятность возможного распада альянса в будущем. Станут его лидеры все же искать пути объединения с другими выжившими Акулами, например со мной. Предложить это сам не решаюсь, рассчитываю на первый шаг со стороны Сакина и Ани. Эту комбинацию обдумывал почти всю ночь перед последним конкурсом. Как только вспоминал о нем, сон сразу улетучивался.

— Аня, что вы будете делать, когда вас останется, скажем, четверо?

— Не знаю. Сакин с Одинцовым в очень хороших отношениях.

— Но ведь Сакин боится Одинцова?! Как вы можете доверять ему?

— Не знаю, как они договаривались. Понимаешь, я не в курсе всех дел, не сижу на их собраниях.

— Ясно. — Подумав, решаюсь спросить: — А я еще долго здесь пробуду?

— Ну, — Аня прячет глаза. — Я пыталась объяснить, какой ты хороший, но Одинцов видит, что ты сильный и можешь обойти его за счет тотемов. Мой Серега тебя так защищал в последний раз. Не знаю, что там решили, но, думаю, тебя не тронут, пока есть кого вычеркивать.

В целом итогами разговора я доволен. Стало ясно, что, во‑первых, альянс пока монолитен, во‑вторых, меня хотят съесть. Задержался я здесь только потому, что правящая партия была занята устранением более опасных, по ее оценке, конкурентов, а также потому, что гадостей никому не делал. Но чтобы продержаться на острове так долго, как бы мне хотелось, этого недостаточно.

Племя собирается у костра. Альянс, как всегда, незаметно, ненадолго удаляется, чтобы решить исход завтрашнего голосования. Целованьский в очередной раз жалеет, что у него все еще действует защитный тотем. Кто же уйдет? Я искренне полагал, что это будет, мягко выражаясь, не милая моему сердцу Наташа. Но она ведет себя далеко не как обреченная и не торопится собирать вещи. Наташа непрерывно исполняет русские народные песни, а чаще других — хит острова «Ой то ни вечер, то ни вечер». Затем она просит Снежану научить ее петь. Та вначале отнекивается, но потом дает какое‑то несложное упражнение для развития голоса. В недобрую минуту пришла ей в голову эта идея. Через час после начала музыкальных упражнений Натальи вся живность бежала из лагеря. Очень смахивало на завывания кошки в весенний период.

Ночью долго ворочаюсь в гамаке Сакина. Он гораздо удобнее, но из‑за нервного напряжения уснуть все равно не могу. Великодушие Сакина имеет простое объяснение: они с Аней вновь перебазировались на плот. Гамак прилично продувается ветром с моря, и его подруга, похоже, простыла. К тому же она, как и я, еще не привыкла спать в гамаке. Сакину это возвращение на плот явно не нравится, но приходится учитывать пожелания прекрасной половины. Не думаю, что за его страстным желанием уединиться стояло что‑либо еще, кроме стремления проводить больше времени вне племени. Единственным, кто открыто заявлял о своем конкретном интересе к дамам, был Сергей Терещенко. Но это было больше похоже на шутку, нежели на заявку о намерениях. Условия для секса здесь далеко не комфортные. Даже шутки на эту тему имеют весьма скромный успех.

Заснуть не получается. Закрываю глаза, и сразу и приходит чувство, что на меня хочет кто‑то напасть. Нервы совсем разгулялись, прямо мания нападения какая‑то. Если есть мания преследования, почему не быть мании нападения? Спать с открытыми глазами не умею, в полубреду валяюсь в гамаке. Любопытно, что все племя лежит на плоту, даже Целованьский. Только я повис между небом и землей в сторонке.

Пытаюсь вычислить расклады в племени, исходя из моей уверенности в зыбкости любого альянса. Сакин должен понимать, что надо вовремя уйти из‑под крылышка Сереги. Аня пойдет за ним. Инне, похоже, наплевать на главный приз, на острове она всегда ведет себя совершенно естественно. Мысли скачут, как каучуковые мячики в лотерее спортлото. Что же дальше? Предложить Ане и Сереге объединиться я не могу, а вернее — не хочу. Выиграть все конкурсы — нереально. Тем более, если не спать по ночам. Интересно, первым вычеркнут меня или Наташу?

Обидно. Наташа выжила на Тортугас только потому, что я отказался специально проигрывать конкурс, а теперь может пережить меня на острове. Мог ли я тогда представить себе такое? А если прокрутить ситуацию назад, согласился бы я на предложение Игоря нарочно проиграть конкурс, зная, чем может позже обернуться для меня отказ от игры в поддавки? Нет, поступил бы так же, отказался.

Засыпаю только под утро. Сон нервный, вскакиваю при каждом шорохе. Бесит, что всю ночь встающие по нужде люди непременно задевают мой гамак. Шляющиеся по лагерю птицы тоже не раз будили меня утром. Это ужасно, нервы на пределе.

Имя исключаемого долго остается тайной только для меня и Целованьского. Случайно узнаю от Сакина, что уйдет… Снежана. Вот так сюрприз. Причем неприятный. Мне так хотелось увидеть на ее месте другую Акулу! Самое шокирующее обстоятельство: Снежана увольняется по собственному желанию. Целованьского, желающего сойти с корабля на берег, еще можно понять. У него нет шансов на победу, постоянные стычки с альянсом, но Снежана…. Наш едва ли не первый и уж точно последний с ней разговор получился очень коротким. Она подтвердила свое желание выйти из игры и сказала, что делает это «из‑за здоровья». На другие расспросы я не отважился, почувствовав, что Снежанка не хочет вдаваться в подробности.

Очередной крупный скандал. Александр, с которым я общаюсь, пожалуй, чаще, чем другие, затеял выяснение отношений. Только после объединения племен он случайно узнал, что конкурс, после которого ушел его соратник Морозов, был проигран альянсом Одинцова специально. Братание и всеобщая взаимная доброжелательность, царившие в лагере после аукциона, позади. Забыта и радость от новости, купленной ему Акулами сообща. «Платон мне друг, но истина дороже». Теперь, по его мнению, настал момент истины. Саша загробным голосом предлагает собраться всем у костра. Снежана явно не расположена выяснять отношения. Она уверена в своем скором уходе, и ссориться лишний раз ей неохота. Речь Саши внимательно слушают только два Сергея, тем более что обращена она, в первую очередь, именно к ним. Остальные либо не слушают, либо делают такой вид. Остаткам Тортугас эти разборки и вовсе ни к чему. Мы занимаемся хозяйством.

Тем временем усилиями Сакина, то и дело врезающегося в монолог Саши, атмосфера накаляется. Оратор чувствует, что ввязался в безнадежное дело (с толпой спорить бесполезно, будь ты тысячу раз прав), но остановиться не может. Ссора происходит на священном для островитян месте — у костра, поэтому минут через двадцать непрерывного шума и гама предлагаю сторонам сбавить обороты и продолжить разборку в другом месте. Отставные Ящерицы сбавляют тон, но неожиданно взрывается молчавшая до сих пор Инна, с дрожью в голосе высказывая Саше, что она о нем думает.

Но что меня добило, так это вмешательство Наташи. А ты‑то куда, честнейшая из нас?! Видимо, ей очень хочется защитить беззащитных Инну с Одинцовым, поэтому она с пафосом начинает что‑то кричать Саше о своем понимании происходящего. Тот пытается отмахнуться от Тэн, как от назойливой мухи. Но «муха» на глазах превращается из защитника альянса в защитника себя: «Вот я, Сашенька, никогда не отрицала, что пришла сюда играть и что я веду двойную игру!»

К счастью, как ни кипят страсти, люди вновь вовремя останавливаются. Проанализировав главную тему доклада Саши, неожиданно понимаю, что во многом речь шла о моей скромной персоне. Это меня он имел в виду, предлагая Инне и компании изменить правила их игры и выбрать Последним героем «действительно достойного человека». Что‑то подобное он мне уже раньше говорил в приватной беседе. Приятно, конечно, что Саша увидел во мне Последнего героя, но эффект от такой рекламы невелик. Все равно мне недолго осталось жить на острове. Попытки привлечь ко мне внимание вряд ли что‑то могут изменить.

Аня использует утренний спор в воспитательных целях. Она огорчена тем, что Сакин так быстро выходит из себя и начинает сквернословить. С берега доносятся нервные выкрики Сереги и спокойные рассуждения обиженной Ани. Но, кажется, и там все утряслось. Возвращаются вместе, значит, помирились.

Писать имя Снежаны на совете было легко. Легко потому, что она сама хотела уйти, и еще потому, что мы так и не познакомились толком. Для меня она осталась загадкой. Не только вечно радостная Наташа, но и Целованьский не испытывает горя из‑за ухода Снежаны. Кажется, она была его «заклятым другом» еще со времен Лагартоса. Остальная часть племени находится либо в скорбящем состоянии, либо в состоянии сочувствия скорбящим.

 

Глава 21

Яхта подана! Кладбище раковин. Еще одна бессонная ночь. Азарт против принципов?

 

Время двойного иммунитета Целованьского истекает. Теперь альянс вычеркнет из списка личного состава Сашу или меня. Чувствую, что скорее меня, чем изгоя Лагартос и Тибуронес. Съесть его они всегда успеют, он сам давно настроен на уход, а я хочу побороться. И альянс это видит. Кроме того, есть вероятность (по крайней мере, хочется в это верить), что симпатии некоторых членов альянса к моей персоне могут перерасти в дружбу. Этого явно опасается Одинцов. Значит, на ближайшем совете он сделает все возможное, чтобы добраться до меня.

Сегодня Саша получает приз за победу в интеллектуальном конкурсе. Так вот зачем «боги» дали ему двойной иммунитет — чтобы подготовить яхту! Приз ошеломляющий. Прежде нас, в порядке поощрения, преимущественно подкармливали, теперь «боги» решили в полном блеске явить свое величие. Яхта отдана ему на откуп на целые сутки. Красота! Бар, душ, массажный кабинет… Что там еще бывает на яхте? Представить можно, но трудно. Целованьский уверен процентов на восемьдесят пять, что на яхте его ждет жена. Мечта выглядит настолько утопичной, что многие потешаются над ним. Но мне, да думаю, не только мне, не хотелось бы увидеть его разочарования. Одинцов, провожая Саню на яхту, заявляет: «Если там твоя жена, готов сказать: „Я преклоняю голову перед тобой, учитель мой“. Издевка в устах Одинцова звучит непривычно.

Саше предстоит пригласить кого‑нибудь из племени на завтрак. Никто не сомневается, что это буду я или Инна. Инна в кандидатах потому, что такой вариант в его духе. Пригласить оппонента за стол, чтобы пофилософствовать с ним о жизни, о нашей игре, о средствах достижения победы. Что касается меня, он не раз намекал, что мое общество ему приятнее других. Перед отбытием на яхту он громко предлагает мне готовиться к поездке. Племя стоит при этом в сторонке, тихо улыбаясь. Чувствую себя немного не в своей тарелке, словно это страшный грех — быть приглашенным Сашей на яхту.

Целованьский в последние дни постоянно приносил в лагерь добычу. Но не еду, а раковины. Он утверждает, что обнаружил их целое кладбище. Сейчас, когда его нет в лагере, а я остался наедине с альянсом, хочется отдохнуть. Иду с ластами в сторону, куда изо дня в день уходил Саша. В мыслях проскакивает: «Вот она, горькая участь изгоев — одному ходить за ракушками».

Долго иду по песку, но ничего не замечаю, пока не дохожу до изгиба берега. Нырнув, поражаюсь увиденному: ровные ряды ракушек, похожих на склепы, застыли в тягостном молчании. Только рыбы‑гробовщики шныряют вблизи. Раковины огромны, я таких еще не видел. Стоит приподнять за край одну из них, как поднимается невероятная подводная пыль. Уже темнеет, а я все не могу оторваться от зрелища. С десяток самых красивых экземпляров уже сложено на берегу. Их можно не прятать, у жизни на острове есть некоторые преимущества. Ныряю вновь и вновь, наслаждаюсь подводным зрелищем, а мысли все о том же, как выиграть следующий конкурс? А если не выиграю, что можно сделать, чтобы остаться на острове? Ответов нет ни в море, ни на суше. Пора бежать домой. На берегу помимо мертвых, по‑своему прекрасных раковин лежат три живых. Они обросли сверху губками, водорослями, а внутри необычайной красоты полость, занятая моллюском, которого можно есть. Хоть и скромная, но вполне осязаемая добавка к нашему рациону.

Если раньше мы не могли разбить рапан, то у этого вида раковин структура не такая крепкая. Вечером племя ест рис с добытыми мной моллюсками. Звучит красиво, особенно если не уточнять объем извлеченного из них мяса и количество риса.

Целованьский расслабляется на яхте. Дружное племя Акул даже во сне не теряет монолитности и уместилось на одном плоту. А я опять не могу заснуть, ворочаюсь в гамаке.

Что же со мной творится? Сумасшествие. Раньше я спал гораздо лучше. Причина очевидна: не могу освободить голову от мыслей о своих шансах на выживание. Вопросы остаются без ответов, и это мучит меня. Раньше рядом была Анька, которая так здорово могла многое объяснить, просто выслушать. С ней было намного легче переживать интриги на Тортугас. Как же давно все это было! Сколько мы уже здесь? Почти месяц. Мама мия… Тортугас. Кажется, это было так давно. Сейчас все по‑другому. Прежде всего, я изменился. Раньше передо мной никогда не стоял «гамлетовский» вопрос: «съедят или не съедят». Я этого не боялся. Чувствовал, моя позиция на Тортугас настолько сильна, что собрать большинство голосов против меня нереально.

Да, я не хотел быть в числе первых ушедших, но чем дальше, тем проще относился к возможному проигрышу. Какая тут драма? Ну, спишут, ну, без меня разыграют сундук с деньгами. И что из этого? Того, что я уже пережил, у меня никто не отнимет. Но после объединения, когда выживать стало намного сложнее, особенно учитывая мой статус в племени, настроение изменилось. Я начал гораздо больше ценить потраченные в индивидуальных конкурсах силы. Неужели все впустую? Интересно, если повернуть время вспять, принял бы я, сегодняшний, предложение вступить в альянс? Пожалуй, нет. Может, выживать в альянсе легче, но только до поры до времени. В крупном альянсе со временем неизбежно возникают мелкие. А значит, обман и интриги станут еще более изощренными. Для меня это гораздо труднее, чем быть неприкаянным одиночкой. Но платить приходится за все. И самая большая плата — дефицит общения.

Нет, это не нормально, что человек не может заснуть три ночи подряд. Но причина не только в том, что я не могу найти ответы на неотступно терзающие меня вопросы. Азарт захлестывает все сильнее день от дня. На Тортугас цель была слишком далека и нереальна, чтобы всерьез грустить о неудаче. Скорее я только радовался, что вообще попал на Бокас‑дель‑Торо, выживал, как умел. И главное — делал это честно. По крайней мере, честней, чем некоторые другие. Хватит ли меня и моей честности на всю игру? Неужели азарт, безумное желание продолжить борьбу окажутся сильнее принципов и правил, мною же выработанных?

 

Глава 22



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-28; просмотров: 160; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.153.166.111 (0.011 с.)