Социальная и политическая философия К.Маркса и Ф.Энгельса. 


Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Социальная и политическая философия К.Маркса и Ф.Энгельса.



 

Маркс как критик

Гегеля: в «Критике гегелевской философии права» (1844) Маркс пишет, что юридические и политические институты не могут быть объяснены ни из самих себя, ни из развития духа, ибо они суть следствия материальных условий жизни, которые он, вслед за французскими и английскими просветителями, называет «гражданским обществом». Маркс видит у Гегеля две основные ошибки: во-первых, подчинение гражданского общества государству и, во-вторых, подмену субъекта предикатом. Реальные субъекты становятся у Гегеля предикатами мистической всеобщей субстанции. Но поскольку не религия создает человека, а человек — религию, то и не конституция создает народ, а народ — конституцию. Поэтому, когда Гегель считал, что описывает сущность государства, на деле получалось, что он описывает и узаконивает существующую реальность — Прусское государство.

 

Левогегельянства: левые именем диалектики, с позиций материализма и атеизма критиковали политику власть имущих. В «Святом семействе» Маркс и Энгельс атакуют «Немецкую идеологию» Бруно Бауэра, идеи Штирнера и Фейербаха. «Вся немецкая философская критика, от Штрауса до Штирнера, ограничивалась критикой религиозных представлений». Отмежевываясь от Бауэра, Маркс акцентирует недостаточность решения, согласно которому от раскола между частным человеком (буржуа) и абстрактным членом государства может спасти политическая эмансипация. Демократия, напротив, лишь углубляет пропасть. Нужна «человеческая эмансипация», «реапроприация сущностных человеческих сил», отчужденных государством. Феномен религиозного отчуждения Фейербаха Маркс распространяет до всемирного масштаба.

Молодые гегельянцы, считает Маркс, воюют с «фразами», а не с миром, который они отражают. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание. «Никому из них не пришла в голову мысль поискать связь между немецкой философией и немецкой действительностью, связь между их критикой и материальной средой... Быть радикалом — значит дойти до самых корней сущего. Но корень человека — сам человек». Его нельзя освободить, решая проблемы философии, теологии и «прочего мусора самосознания» и даже покончив с господством этих фраз. Освобождение — акт исторический, а не идеальный, он определен историческими условиями. Так Маркс ставит проблему соединения теории с практикой.

 

Экономистов-классиков: Анатомию гражданского общества нельзя понять без политической экономии. Изучая работы Смита и Рикардо, Маркс пришел к выводу о необходимости корректировки теории трудовой стоимости. Он показал, что стоимость товара определяется количеством времени, общественно необходимого для его производства. Старая политическая экономия из исторических фактов делала вечные законы. Это и есть идеология.

Политическая экономия отталкивается от факта частной собственности, но не объясняет, почему это исходный факт. Для экономиста классической формации интерес капиталиста — последний довод, т. е. он полагает как само собой разумеющееся то, что следует доказать.

Для Маркса же очевидно, что частная собственность не абсолютная данность, что ее не было и не будет. Капитал присваивает в собственность продукт труда других. Частная собственность, уверен философ, есть неизбежное следствие экспроприированного труда. Ситуация, как в религии: чем больше человек уповает на Бога, тем меньше верит в себя. Так и в труде: объектом сделки становится труд, и человек не принадлежит уже самому себе. Продукт труда становится независимым, чуждым производителю, а процесс жизни — все дальше от ее носителя.

 

Утопического социализма: Обоснованию различий между научным социализмом и утопическим посвящен, в частности, «Манифест Коммунистической партии». Идеологи пролетариата атакуют «мелкобуржуазных» лидеров за консерватизм и «слащавую» филантропию. В категорию мелкобуржуазных попадают экономисты, гуманисты, реформаторы, которые грешат апологией «плаксивого» феодализма с целью консервации существующего строя. Их ошибка заключается в непризнании самостоятельной исторической роли пролетариата. Социалисты проклинают капиталистическое общество, но указать выход из критической ситуации не могут. Утопическому социализму противостоит «научный» социализм, вооруженный объективным законом, раскрывающим тайну капиталистического производства (суть которого — в умножении прибавочной стоимости). Материалистическое понимание истории открывает единственно верный путь к освобождению трудящихся от ига капитала.

 

Прудона: Типичным примером мелкобуржуазного социалиста Маркс и Энгельс считают Прудона, автора книги «Система экономических противоречий, или Философия нищеты». В 1843—1844 гг. Маркс написал несколько работ, где достаточно высоко оценивал идеи Прудона, например в статье «Что такое собственность?» (в «Рейнской газете»), в «Святом семействе», в «Экономическо-философских рукописях 1844 г.». Но через три года Маркс поставил в вину Прудону именно то, в чем раньше видел заслугу, — научный характер преобразований в политической экономии.

Чем же объяснить такой поворот во взглядах? Увы, Прудон не способен осознать неизбежных следствий капиталистической конкуренции и продумать ситуацию до конца. В попытке элиминировать отрицательные стороны капиталистического общества Прудон встал на позиции моралиста. Но жизнь нельзя изменить стенаниями и пожеланиями, наставлениями в здравом смысле и требованиями справедливости. «Если в эпоху феодального режима экономисты, вдохновленные рыцарскими законами, восхитительной гармонией прав и обязанностей, индустрии и здоровой сельской жизни смогли бы нейтрализовать все, нарушающее эту гармонию, то что произошло бы? Были бы упразднены все элементы, образующие борьбу, и задушены зерна, давшие рост буржуазии. Другими словами, абсурдность утопизма — в попытке элиминировать саму историю и движущие законы ее развития».

Социальные противоречия не решаются выведением одной из сторон, но необходимо довести противоречие до финальной фазы классовой борьбы. Не раздел собственности по законам справедливости, как думал Прудон, а упразднение ее революционным путем. Таков вывод Маркса.

 

Религии: Маркс оттолкнулся от тезиса Фейербаха: «Теология — это антропология». Фейербаху удалось, по мнению Маркса, вывести сущность религии из сути человека. Но как бы то ни было, Фейербах остановился перед главной проблемой: почему человек создает религию? Отчуждение человека от собственного бытия создает почву для переноса нереализованных его потребностей в сферу воображаемого, Божественного. Отсюда следует, по Марксу: чтобы преодолеть религиозное отчуждение, мало упразднить религию, необходимо изменить условия, порождающие «небесные химеры». Фейрбах «застрял» на «абстрактном индивиде», упустив из виду, что он принадлежит к определенной социальной форме, а значит, и его религиозные чувства — тоже социальный продукт.

Человек создает религию. Государство и общество порождают религию и тип сознания, воспринимающего мир перевернутым. Поэтому, делает вывод Маркс, борьба против религии есть борьба против того общества, которое одухотворяет (в значении: обслуживает) эта религия. Есть фантастический мир богов, поскольку есть иррациональный и несправедливый земной мир. «Религиозное убожество — это, в одном смысле, выражение реального убожества, в другом — протест против реальных бед. Религия — это стенание подавленного творения, чувство бесчувственного и бессердечного мира, духовность бездуховного мира».

«Философы, — читаем мы в "Тезисах о Фейербахе", — лишь различным образом объясняли мир, задача же в том, чтобы его изменить». Таким образом, задача философии — в разоблачении форм религиозного самоотчуждения, в показе их земной основы. Поэтому «критика неба переходит в критику земли, критика религии — в критику права, критика теологии — в критику политики».

 

Отчуждение труда

Перейдя с критики неба на критику земли, Маркс не находит, в ком бы могла реализоваться человеческая природа в смысле полноты ее земных нужд. Все как один отчуждены от собственной сущности и труда. Совершенство конструкции пчелиного улья может посрамить не одного архитектора, но и худший из архитекторов, отмечает философ, в отличие от лучшей из пчел, первоначально имеет в голове идеальный проект. Конечный результат производственного процесса может и должен присутствовать сначала в уме рабочего в виде идеи. Меняется не просто форма природного элемента — в процессе труда реализуется цель производителя, идеальный план, очеловечивающий природу и социальный мир. Социальный труд как антропогенный фактор отделяет человека от животного. Человек трансформирует природу, очеловечивая ее так, что природа становится неорганическим телом человека.

Но на определенном историческом этапе характер труда меняется. Частная собственность, основанная на разделении труда, делает процесс труда принудительным. Маркс называет порочной логику выведения понятия греха из грехопадения. Между тем, он пишет в «Экономическо-философских рукописях»: «Рабочий становится тем беднее, чем больше богатства он производит, чем больше растут мощь и размеры его продукции. Рабочий становится тем более дешевым товаром, чем больше товаров он создает. В прямом соответствии с ростом стоимости мира вещей растет обесценение человеческого мира. Труд производит не только товары: он производит самого себя и рабочего как товар, притом в той самой пропорции, в которой он производит вообще товары.

Этот факт выражает лишь следующее: предмет, производимый трудом, его продукт, противостоит труду как некое чуждое существо, как сила, не зависящая от производителя. Продукт труда есть труд, закрепленный в некотором предмете, овеществленный в нем, это есть опредмечивание труда... что выступает как выключение рабочего из действительности, опредмечивание выступает как утрата предмета и закабаление предметом, освоение предмета — как отчуждение, как самоотчуждение... рабочий относится к продукту своего труда как к чужому предмету. Ибо при такой предпосылке ясно: чем больше рабочий выматывает себя на работе, тем могущественнее становится чужой для него предметный мир, создаваемый им самим против самого себя, тем беднее становится он сам».

Анализируя «отчужденный труд» в трех аспектах: 1) отчуждение производителя от продуктов его труда; 2) отчуждение производителя от собственной активности; 3) отчуждение человека от родовой сущности, Маркс приходит к выводу, что «рабочий чувствует себя свободно действующим только при выполнении своих животных функций: при еде, питье, половом акте, у себя в жилище, украшая себя и т. д., а в своих человеческих функциях он чувствует себя животным. То, что присуще животному, становится уделом человека, а человеческое превращается в то, что присуще животному».

Господство вещественной собственности в современном мире настолько велико, что восставший человек «стремится уничтожить все, чем на началах частной собственности не может обладать каждый», например, как верно отмечает Маркс, такой редкий дар, как талант. Именно «идея общности жен выдает тайну совершенно грубого и непродуманного коммунизма... Этот коммунизм, отрицающий повсюду личность, есть лишь последовательное выражение частной собственности, доходящей до самоотрицания. Всеобщая и конституирующая себя как власть завистливость выступает как скрытая форма стяжательства... Всякая частная собственность как таковая ощущает — по крайней мере по отношению к более богатой частной собственности — зависть и жажду нивелирования, так что эти последние составляют даже сущность конкуренции. Грубый коммунизм есть завершение этой зависти и нивелирования, исходящее из представления о некоем минимуме... отрицающем весь мир культуры и цивилизации».

 

Исторический материализм

После анализа форм отчуждения понятен тезис Маркса: «Не сознание определяет бытие, а социальное бытие определяет сознание» (предисловие к «Критике политической экономии»). Продуцирование идей неотделимо от материальных отношений между людьми. Сами реальные люди неизбежным образом ограничены определенным уровнем развития производительных сил. В производстве условий социальной жизни, подчеркивает философ, люди вступают в необходимые отношения, не зависящие от их воли Эти отношения, взятые вместе, образуют экономическую структуру общества, основу, над которой надстраиваются политические, юридические и идеологические отношения (суперструктура). Способ производства обусловливает социально-политические институты и духовную жизнь. Изменения в базисе провоцируют изменения в надстройке (суперструктуре).

Сущность человека — в его продуктивной активности. Сначала он создавал средства, удовлетворяющие его жизненые потребности. Одна удовлетворенная потребность рождает другую. Нужды растут, семья перерастает в общество. Растущее население и потребительский спрос ведут к разделению труда. Выделение интеллектуального труда становится социальной основой иллюзии, что сознание, духовное, есть нечто надматериальное и надысторическое. С другой стороны, это основа для возникновения класса людей, живущих трудом других людей. Идеи, доминирующие в определенную эпоху, суть всегда идеи господствующего класса Законы, мораль, философия — все это образует идеологию (как апологию) существующего порядка.

Известна одна наука, читаем мы в «Немецкой идеологии», — наука истории. Поэтому материализм Маркса — материализм исторический. Как нельзя судить о человеке по тому, что он сам о себе думает, так опрометчиво делать выводы об исторической эпохе по отражению в сознании. Все противоречия философ объясняет конфликтом производительных сил и производственных отношений.

Что же касается определения «диалектический материализм», то, говоря словами В. И. Ленина, «Маркс не остановился на материализме XVIII века, он обогатил его идеями немецкой классической философии». Однако Марксово понимание гегелевской диалектики достаточно своеобразно. В предисловии к «Капиталу» он пишет, что Идея как независимый субъект и демиург реальности у Гегеля должна быть переосмыслена. «Для меня идеальный элемент — не что иное, как элемент материальный, перенесенный в человеческий ум... Чтобы отделить рациональный момент от мистического вздора, надо поставить диалектику с головы на ноги».

Диалектика дает понимание не только реального исторического развития, но и неизбежность столкновения новых форм жизни с существующим порядком вещей. От идей следует перейти к истории, к фактам, от «несчастного сознания» к «противоречивой реальности». Диалектика как закон исторического развития выражает неизбежность перехода от капитализма к коммунизму, кладущему конец эксплуатации и отчуждению.

 



Поделиться:


Последнее изменение этой страницы: 2016-04-19; просмотров: 522; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.118.1.158 (0.012 с.)