ТОП 10:

Шарлю Саломону (Charles A. Salomon).



 

1894 г. Марта 5. Москва.

 

Cher Monsieur Salomon,

 

Je vous suis tres reconnaissant pour la traduction et la publication de la declaration, (1) mais surtout l'amitie que vous temoignez a Leon. J'y suis tres sensible, ainsi que ma femme, qui vous fait dire mille choses. Si la traduction de mon article sur la religion et la morale vous ennuie, donnez le a Mr. Legras et, dans tout les cas, ne le publiez pas dans la Revue Chretienne. (2) J'ai peur de tout ce qui porte le nom de Chretien. Je crois qu'il serait plus convenable de la publier dans quelque journal laique.

 

Tout a vous

Leon Tolstoy

 

5/17 Mars 1894.

Дорогой г. Саломон,

Очень благодарен вам за перевод и напечатание заявления, (1) а в особенности за дружеское отношение к Леве. Я очень этим тронут, так же как и моя жена, которая просит передать вам свои привет. Если вам скучно переводить мою статью о религии и нравственности, передайте ее г-ну Легра и во всяком случае не печатайте ее в "Revue Chretienne". (2) Я боюсь всего, что носит название христианского. Думаю, что было бы более подходящим напечатать ее в каком-нибудь светском журнале.

Ваш Лев Толстой.

5/17 марта 1894.

 

Печатается по фотокопии с автографа. Автограф хранится в Национальной библиотеке в Париже. Опубликовано впервые в "Revue des etudes slaves" 1930, X, стр. 207, и затем в "Летописях", 2, стр. 153--154.

Ответ на письмо Ш. Саломона от 11 марта н. ст. 1894 г.

(1) См. письмо N 47.

(2) "Христианское обозрение".

* 67. Л. Л. и Т. Л. Толстым.

1894 г. Марта 5. Москва.

Таня, скажи, пожалуйста, Саломону -- я ему пишу об этом,-- что мою статью о религии и нравственности не надо печатать в Revue Chretienne, а в каком-нибудь светском журнале; можно в Revue philosophique (1) или хоть вRevue des Revues, (2) чтобы они не обижались. Мама уезжает нынче в бодром и добром духе. (3) Маша вчера развратилась у Толстых (4) на музыке Ник[олая] Ив[ановича] (5) и Столярова. (6) Пришла во 2-м часу. А я нынче у сестры Машеньки слушал пение юродивой и монахини и не развратился. (7) Хорошо вы пишете и по форме, и по содержанию. Продолжайте так же.

Л. Т.

 

Приписка к письму С. А. Толстой к Л. Л. и Т. Л. Толстым. Дата -- рукой С. А. Толстой.

Ответ на письма Л. Л. и Т. Л. Толстых от 26 февраля 1894 г., адресованные на имя С. А. Толстой.

(1) "Философское обозрение".

(2) "Обозрение обозрений".

(3) С. А. Толстая уезжала на несколько дней в Ясную Поляну.

(4) У брата Толстого Сергея Николаевича Толстого, который эту зиму проводил с своим семейством в Москве.

(5) Николай Иванович Горбунов (1862--1932), брат И. II. Горбунова-Посадова; окончил Петербургскую консерваторию и давал уроки музыки, а впоследствии (1900--1913) выступал как драматический артист на сцене Московского Малого театра.

(6) Семен Иванович Столяров, скрипач, играл в оркестре Большого театра в Москве.

(7) Ср. запись в Дневнике от 23 марта (т. 52).

* 68. О. П. Феокритовой.

1894 г. Марта 5. Москва.

5 марта 1894 г.

 

Для того, чтобы ответить на вопрос: зачем жить? надо прежде всего, отвечая на этот вопрос, отрешиться от всех мирских соображений: от вопросов о таких или иных курсах, о том, что может быть приятно или неприятно мне пли моим родителям, а живо представить себе свое положение одинокого, отдельного человеческого существа, недавно, лет двадцать, тридцать откуда-то явившегося и нынче, завтра, через 10, 20, 30 лет долженствующего куда-то исчезнуть. Зачем может быть нужно жить такому существу и миллионам, миллиардам таких же существ, находящихся совершенно в таком же положении? Очевидно, всё это сделано не для этих существ, так же как все гайки, винты, колеса, поршни большой машины сделаны не для них, а для служения общей дели машины. То же и с нами: мы орудия той высшей воли, которая через нас творит свое, нужное ей дело. Различие только в том, что мы сознаем себя живыми и можем, не признавая себя орудиями высшей воли, страдать от своего положения, и можем, сознавая себя нужными орудиями жизни, чувствовать радость участия в бесконечно великом деле, совершаемом жизнью мира. Но вы спросите: в чем это дело? На это я отвечу, что мы не можем знать всего его, но всегда можем знать, когда мы содействуем и когда противимся ему. Любовные отношения ко всему живущему -- прежде всего, разумеется, к человеку, к ближайшим из них, -- испытывание любви и возбуждение в других этого чувства, есть признак участия в общем деле; возбуждение в себе и других вражды, ненависти, есть признак противодействия общему делу. Вот всё, что пока могу сказать вам. О том же я писал и пишу во всех моих писаниях.

 

Печатается по копии, написанной рукою П. А. Буланже. Дата копии, подтверждаемая списком писем Толстого.

Письмо, на которое отвечает Толстой, но сохранилось.

* 69. Д. А. Хилкову.

1894 г. Марта 5. Москва.

5 марта.

Получил ваше письмо от 15 февраля, Дмитрий Александрович, но и прежде получения его всё собирался писать вам о вашей жене, о том, что она рассказывала, и о впечатлении, которое произвела на меня она и ее поездка в Петерб[ург]. Говорить и судить теперь о том, нужно или не нужно было ей ездить в Петербург, теперь уж поздно (разумеется, если бы повторился подобный случай и у меня спросили бы совета, я бы не посоветовал), теперь интересно обсудить последствия этой поездки. Я думаю, что последствия эти полезны для того, чтобы большее количество людей узнало всю гнусность нашего правительства и вместе с тем истинное мировоззрение ваше и вашей жены. В то время, как Ц(ецилия] В[ладимировна] была в Петерб[урге], я получил письмо от англичанки -- жены докт[ора] Зельгейм, у кот[орой] жила Ц(ецилия] В[ладимировна], такое глупое, что я не мог отвечать на него. (1) Она писала мне, н[а]п[ример], что она не может разделять моих убеждений, п[отому] ч[то] она верующая и что она, как англичанка, стоит за свободу -- liberte, но не за licence -- распущенность. Американский же пастор Mr. Francis, очень добрый человек, бывший у меня в это же время, очень удивился тому, что вы смотрите на ваши отношения с Ц(ецилией] В[ладимировной] как на брак перед богом, к[оторый] неразрывно связывает вас с нею. -- В этом отношении, в установлении более верного взгляда на нравственные свойства тех людей, кот[орых] они гонят, чему много содействовала кроткая и твердая и достойная личность Ц(ецилии] В[ладимировны], поездка ее была полезна. Хотя я этого не понимаю по себе, я понимаю это по наблюдению над женщинами,-- они не могут сидеть спокойно, когда их постигает горе, особенно самое чувствительное им в их детях, и пот[ому] вижу, что Ц(ецилия] В[ладимировна] не могла поступить иначе. Нехорошо только то, что она упрекает или упрекала вас в том, что вы не делали того же, чего вам невозможно было делать, как я и говорил ей. Простите меня, Д[имитрий] Александрович], если я заговорю о том, о чем вы, мож[ет] б[ыть], не хотели бы, чтоб я говорил, но вы мне писали о бывших недоразумениях и несогласиях с вашей женой, и я не могу удержаться, чтобы не сказать вам, как мне больно знать, что между такими двумя людьми дьявол, тот, кот[орый] приставлен к продолжению рода человеческ[ого], сумел поселить раздор, и как я горячо желаю для вас, для нее, для детей, для всех людей, чтобы раздор этот залечился и затянулся чистой любовью, так чтобы не видно б[ыло] и следов его.

Успеха, как вы знаете, прошение ее не имело никакого. Мож[ет] быть, как ей и говорил Джунк[овский], виною этому мое письмо к государю. Если так, то я очень жалею, но не мог не сделать того, что требовала от меня совесть. Старался сделать наилучшим образом и не чувствую себя виноватым, что не мог сделать лучше. Важно было и полезно в этой поездке то, что она выяснила всю глубину развращенности того мира, в кот[ором] задумано и совершено это дело: всех этих Победоносцевых (3) и, в особенности, Рихтера. Я хотел ему написать письмо, чтобы указать ему всю неблаговидность его роли и усовестить его, но как начну писать ему, так начинаю ругаться. Так до сих пор и не мог достаточно успокоиться, чтобы написать ему. (3) Что будет дальше по этому делу -- не знаю. С тех пор, как уехала Ц(ецилия] В[ладимировна], я ничего не слышал. О том же, писать ли за границу и как, я не решил. Если писать, то надо писать так, чтобы подействовало. А на это еще не готов. Да и надо сговориться с Чертковым, к[оторый] этим занят. Я думаю съездить к нему, и уехал бы, но необходимость пока оставаться дома. Думаю все-таки съездить до весны. (4)

Книги по желанию Зайца (5) пошлем. Имеете ли вы Хельчицкого? (6) У меня есть для вас. Благодарите Зайца за его письмо. Ему будет интересен Хельчицкий. Что делать с судейскими бумагами о нем?

Насчет культа вы пишете так неясно, что сначала я прочел и не понял, но теперь, прочтя во второй раз, я понял. Я думаю, что то, чего вы требуете, это общения более тесного, более определенного, более влиятельного, такого, к[оторого] могло бы привлекать к себе и поддерживать нерассуждающих, не рассудком, а сердцем живущих людей: детей, женщин, слабых и всех людей в периоды ослабления, которые находят на самых сильных. Я думаю, что это нужно, желательно н должно быть. Думаю, что это то самое, в чем роль всякого искусства, от архитектуры (убранство хоть ветвями, цветами) до музыки, пения, и думаю, что при всяком истинном (соответственно времени) понимании жизни этот культ, художественное выражение его, то самое, что легче всего объединяет людей, что этот культ непременно наступит, но думаю, что нет ничего опаснее и вреднее, как придумывать его или удерживать отживший старый. Надо устанавливать свое отношение к богу и, сообразно ему, устанавливать его к людям, т. е. жить. И когда у многих людей установится это одно и то же отношение к богу, то само собою вытечет культ -- художественное проявление его, которое прямо будет влиять на сердца людей и привлекать их. Надо как bourgeois gentilhomme, faisant de la prose sans le savoir, 7 чтобы и культ совершался также без того, чтобы мы знали про него. О том, что вы говорите о смешении и одновременном, скорее разновременном, присутствии в (8) одном и том же человеке всех трех отношений к миру (религий), я совершенно согласен и хотел написать это, но не написал, чтобы не растянуть рассуждения. Напишите про всё это и про себя.

Л. Толстой.

 

Год определяется на основании письма адресата.

Ответ на письмо Д. А. Хплкова от 15 февраля 1894 г. из с. Башкичет.

(1) Доктор Петр Евстафиевич Зельгейм (р. 1830), старший врач коммерческого училища в Петербурге. Упоминаемое письмо жены его не сохранилось.

(2) Константин Петрович Победоносцев (1827--1907), обер-прокурор синода, крайний реакционер. Косвенно участвовал в насильственном отобрании и крещении в православную веру детей Хилкова.

(3) См. письмо N 56.

(4) Поездка Толстого к В. Г. Черткову на его хутор Ржевск в Воронежской губ. состоялась 25 марта.

(5) Тимофей Артемович Заяц (1833?--1907), крестьянин с. Скибенцы Сквирского уезда Киевской губ. В 1892 г. был сослан на Кавказ, в Елисаветпольскую губ. См. "Записки Тимофея Заяца" -- "Голос минувшего" 1913, N 8--12. В письме от 15 февраля Хилков писал: "Посылаю вам письмо сосланного в Елисаветполь штундиста Зайца. Он очень просит, чтобы посланы были в Киевскую губ. книги "Моя вера" и "Слова верующего" Ламене".

(6) Петр Хельчицкий (1340--1460), чешский писатель и мыслитель эпохи гуситских движений. Имеется в виду его сочинение "Сеть веры".

(7) [Мещанин во дворянстве, который говорит прозой, сам того не зная. Журден, герой комедии Мольера "Мещанин во дворянстве".

(8) Зачеркнуто: каждом

* 70. А. А. Штевен.

 

1894 г. Марта 6. Москва.

Давно уже получил ваше письмо, любезная Александра Алексеевна, и хотя и отложил для ответа, до сих пор не успел этого сделать. Всё, что вы говорите о моей книге (1) и о впечатлении, кот[орое] она произвела на вас, мне приятно, потому что я знаю, что это искренно; но то, что вы говорите о вашей деятельности, о необходимости или, скорее, о выгоде некоторых компромиссов для того только, чтобы быть в состоянии продолжать вашу деятельность, меня не убеждает. Самое драгоценное из всего того, чем вы обладаете и можете обладать, это ваша душа, ваша духовная личность, и она же и есть самое могущественное орудие вашего воздействия на людей, и потому понижение вашей духовной личности (а всякий сознательный компромисс есть такое понижение) ни для какой цели не мож[ет] б[ыть] выгоден. Впрочем, перечтя ваше письмо, я вижу, что вы и но хотите делать такого компромисса, а только без надобности не хотите изменять своего положения; но я так напуган теми обычными пагубными компромиссами, кот[орые] лишают ее значения всю нашу жизнь, что везде вижу этого врага и нападаю на него, особенно когда слышу соображения о видимой приносимой нами пользе. Мне всегда думается, что так как конечная цель жизни человечества не открыта нам, то не открыты нам и истинные последствия наших поступков; открыто же нам то, что мы должны делать для удовлетворения внутренних требований своей совести. Fais ce que dois, advienne que pourra.(2)

Простите, что говорю без повода о том, что занимает меня. Желаю, чтобы вам и не приходилось испытать искушения компромисса и чтобы в случае искушения вы бы решительно победили его.

Любящий вас Л. Толстой.

 

Датируется на основании списка писем Толстого 1894 г.

Александра Алексеевна Штевен (1865--1933), в замужестве Ершова педагог. См. т. 54, прим. 922.

Ответ на письмо А. А. Штевен от 5 февраля 1894 г.

(1) "Царство божие внутри вас".

(2) [Делай, что должно, и пусть будет, что будет.]

* 71. М. В. Алехину.

1894 г. Марта 6. Москва.

Получил сейчас ваше письмо, (1) дорогой Митр[офан] Василь(евич], и оно так обрадовало и тронуло меня, что хочется поскорее отозваться.

Да, разумеется, ничто так не уясняет жизни истинной, как смерть таких людей, как Дрожжин. Христос говорил, что когда он умрет, то привлечет всех к себе; то же и с теми, кот[орые] следуют по его пути. Когда двое иди трое соединятся во имя его, то и он среди нас. (Под он я разумею Отца жизни.) Соединение во имя его есть соединение с ним, с источником вечной жизни.

Соединяемся же мы во имя его иногда в этой жизни, но чаще с людьми, ушедшими из этой жизни, как с Дрожжиным. И он, уйдя из жизни, привлекает нас к себе и соединяет нас. Кто из нас не испытывал этого: находишься с людьми, далекими от тебя по духу (пускай они самые близкие по плоти), и чувствуешь себя в смерти; но вступишь в духовное единение с человеком и чувствуешь жизнь неумирающую, как я почувствовал, читая ваше письмо. Вы спрашиваете -- понимаю ли я вас? Совершенно. С радостью чувствую, как одним пульсом с вами бьется мое духовное сердце. Так же, как и вас, меня неотступно после смерти Дрожжина нудит мысль последовать его примеру и сделать то, что он. Будем желать этого не переставая, готовиться, не забывать, не ослабевать и, может быть, и нам придется так же ярко сгореть, как он, а не придется -- сотлеем все тем же огнем. Какое славное письмо студента! (2)

Прощайте пока, братски целую вас и наших друзей, которые с вами.

Л. Толстой.

6 марта 94. Москва.

Печатается по копии с автографа, написанной рукою адресата. Автограф утрачен. Опубликовано впервые (отрывок) в журнале "Единение" 1916, I, стр. 8. Дата копии, подтверждаемая списком писем Толстого 1894 г.

(1) Письмо не сохранилось.

(2) Романа (Авраама) Васильевича Юшко (1867--1918), студента Харьковского ветеринарного института. См. т. 70, стр. 56. Письмо Юшко не сохранилось.

В ответном письмо от 20 марта М. В. Алехин писал: "Доброе, ободряющее письмо ваше, дорогой Лев Николаевич, я получил. Оно попало как раз во время и ободрило нас. 15 марта здесь у нас был обыск: забрали всю переписку и ваши сочинения. Пока результаты неизвестны. Ждем со дня на день. Придется отсидеть".

С. А. Толстой от 6 марта.

* 73. Л. Л. и Т. Л. Толстым.

1894 г. Марта 6. Москва.

Маша не велит читать, что она написала, а это стесняет. Впрочем, напишу, что чувствую о вас и чего она не могла написать. Очень радуюсь тому, что Brissaud внушил тебе доверие, и, судя по его умным речам, думаю, что он и должен это внушить. Боюсь, чтобы у тебя не достало терпения. Главное -- выдержка. Дело середкой крепко. И начать легко и доделывать легко. А вот середка. Я ни минуты не сомневаюсь, что ты выздоровеешь так или иначе. Только бы ты сам себе не портил. А на это-то и нужен доктор. Таня мне всегда мила, а теперь, в роли няньки, еще милой. А к Julian ходи. (1) Целую вас. Мы с Машей одни за чаем.

Л. Т.

Приписка к письму М. Л. Толстой, рукой которой поставлена и дата.

Ответ на общее письмо к родителям от 27 февраля 1894 г., адресованное Л. Л. и Т. Л. Толстыми на имя С. А. Толстой.

1 Родольф Жюлиан (Rodolphe Julian, 1839--1907), французский художник, основатель популярной художественной мастерской с Париже, куда Т. Л. Толстая собиралась записаться для занятий живописью.

С. А. Толстой от 7 марта.

* 75. Л. Л. и Т. Л. Толстым.

1894 г. Марта 7. Москва.

7 марта 1894 г.

Маша говорит: тоска, тоска, тоска. И тотчас же прибавила, что это от физических причин -- ожидания... Я это очень люблю, когда люди не верят своим настроениям, а знают, какое настоящее, а за настоящее считают самое доброе. Сейчас был Капит[он] Алекс(еевич] Высоцкий, (1) и я был ему рад. И он говорит, и ему пишет Дудченко, что вспоминает бегичевское время, как лучшее в своей жизни. Я сейчас был с дядей Сережей в бане. Он всё и ото всего охает, и от того, что забыл гребень, и не найдет почтанников. Всё это от вина и курения. Знаю, что трудно и как тянет к курению, когда болен, но как хорошо бы было, кабы ты, Лева, перестал курить. На Brissaud я надеюсь и одобряю его. Лекарства -- это их суеверие, нераздельное от их обучения. Железо, мне говорили, что опытом дознано, прибавляет кровяные шарики. Он может слегка предаться своему суеверию, но умно вести в гигиеническом отношении. А ты, Таня, ходи к Julian, рисуй, да поищи, нет ли чего хорошего нового для "Посредника" переводить. Целую вас.

Л. Т.

 

Печатается по машинописной копии из архива С. Л. Толстого.

Ответ на письмо Л. Л. и Т. Л. Толстых от 27 февраля 1894 г.

(1) Капитон Алексеевич Высоцкий работал с Толстым на голоде в Бегичевке Рязанской губ. в 1891--1892 гг.

 

* 76. Б. Н. Леонтьеву.

 

1894 г. Марта 9. Москва.

 

Дорогой Борис Николаевич,

Я бы давно уже вам ответил на ваше хорошее длинное письмо, за кот[орое] очень благодарю вас, если бы у меня его не унесли кому-то из наших друзей прочесть, так что его не было передо мной, когда я отвечал письма. Нынче только, прочтя ваше письмо Маше, я вспомнил, что не ответил еще вам. Я ничего не понимаю ясно о положении Ан[ны] Льв[овны], (1) и вы, напротив того, что вы думаете, самым ясным и вместе с тем любовным по отношению к ней и И(сааку] Б(орисовичу] образом объяснили ее положение. Я очень понимаю это. И это бывает, т. е. такая усталость от жизни мирской, только с людьми, предъявляющими запросы к другой, к истинной жизни. То сознание важности переживаемого нами времени, о кот[ором] вы пишете Маше, есть общее чувство всех нас, как мне кажется, и я испытываю его в высшей степени и рад, когда вижу его в других. Тут совершается то, что говорил Хр[истос] про себя и что верно и относительно учеников его. Чем выше духом и жизнью поднимется кто-нибудь из них, тем сильнее он привлечет к себе и к тому, во имя чего он поднялся, всех остальных. И это сделал с особенною силою Дрожжин. -- Вы спрашиваете про Хохлова.(2) Он всё это время продолжал быть в том же тяжелом неопределенном и нерешительном положении. На его несчастье с его воинской повинностью случилось какое-то недоразумение, ему дали паспорт с надписью, что он зачислен в ополчение, и до сих пор не требовали его. Я думаю, что для него было бы гораздо легче, если бы его призвали. А то эта неопределенность дурно влияла на него. Вчера еще я долго беседовал с ним, уговаривая его жить пока с отцом, и он, казалось, соглашался; нынче же он утром зашел проститься, сказав, что идет на юг, сам не зная куда. Что с ним будет? Нельзя предвидеть, но думаю, что он будет служить делу божьему. Как? Нельзя себе представить; но в нем слишком много не хорошего, но сознанного божеского, чтобы он не был так или иначе слугой его. Прощайте пока. Целую вас и всех друзей наших.

Любящий вас Л. Толстой.

 

Дата машинописной копии.

Ответ на письмо Леонтьева от 19 февраля 1894 г.

(1) Анна Львовна -- вторая жена Исаака Борисовича Файнермана, не разделявшая его стремлений к "опрощению".

(2) Петр Галактионович Хохлов (1864--1896), бывший студент Московского технического училища.

* 77. П. С. Боброву.

1894 г. Марта 10. Москва.

Дорогой П(авел] С(тепанович], получил ваше хорошее письмо и очень порадовался па ту внутреннюю работу, которая происходит в вас. Помогай вам бог подвигаться на этом пути. В этом движении только истинная жизнь, которую называют вечной. Я теперь очень занят и потому пишу вам только несколько слов. Простите и пишите мне. Я искренно полюбил вас, и мне всегда будет радостно знать о вас.

Любящий вас Л. Толстой.

 

Печатается по копии, написанной рукою М. А. Шмидт. Датируется согласно списку писем Толстого 1894 г.

Ответ на письмо П. С. Боброва от 5 марта 1894 г.

Павел Степанович Бобров -- крестьянин села Пустовалова Бузулукского уезда Самарской губ.; приезжал в начале 1894 г. в Москву повидаться с Толстым и бывал у него.

* 78. Л. Л. и Т. Л. Толстым.

1894 г. Марта 10. Москва.

Как это ты с Рише (1) в театр ходишь? Хорошо ли это? Впрочем, ты лучше знаешь. Сейчас играли Моцарта, а потом Чайковс[кого]. (2) Какая очевидная ложь художественная Чайков[ский]. (3) Получил нынче прекрасное письмо от Митрофана Алехина о смерти Дрожжина. Всех эта смерть очень трогает, умиляет и поощряет. Brissaud я верю. Лева, держись его и приезжай к нам выздоравливающий. Это будет. Маша жалуется, что ей не пишется. А я уж совсем глуп. Пишу стоя в зале. Маша варит овсянку и хочет идти нести письмо, а теперь 12 часов ночи.

Целую вас.

Приписка к письму М. Л. Толстой, рукой которой проставлена и дата.

(1) Шарль Рише (Charles Richet, 1850--1935), французский физиолог и психолог, автор ряда работ по физиологии и экспериментальной психологии. Рише в 1891 г. приезжал в Россию и был у Толстого в Ясной Поляне. В письме из Парижа от 4 марта 1894 г. Т. Л. Толстая писала матери, что Рише взял для нее билеты на пьесу Сарду "Мадам Сан-Жен".

(2) В письме от 10 марта к сестре М. Л. Толстая пишет: "Папа был у Берс на музыке и сейчас пришел". О музыкальном вечере у А. Л. Берса, брата С. А. Толстой, см. в письме N 79.

(3) Об отношении Толстого к Чайковскому см. т. 62, стр. 297--299, статьи С. Л. Толстого "Лев Толстой и Чайковский" в сборнике "История русской музыки в иследованиях и материалах", т. I, М. 1924, "Музыка в жизни моего отца"--"Очерки былого", Гослитиздат, М. 1949, стр. 400-403.

Л. Л. и Т. Л. Толстым.

1894 г. Марта 12. Москва.

Милые друзья,

Последние письма ваши утешительны. (1) Продолжайте так же, и всё будет хорошо. Мне очень интересна та подпольная литература, которую ты читаешь, Лева. (2) Меня всегда удивляло и удивляет, как такое сильное движение, как это, и такие сильные по энергии люди, участвовавшие в нем, не оставили следа. Я по крайней мере не знаю ничего. Ты почитай, исследуй и привези, что интересно. -- Я теоретически заключаю, что не должно быть ничего значительного, но так как я этого хочу, то боюсь ошибаться. -- Нынче приехала мама здоровая и бодрая. Немного было испортилось у нее дело с Ив[аном] Александровичем? (он там занял деньги, к[оторые] она не хотела отдавать), но он сейчас вечером был здесь, и она отдала ему часть денег и дала ему аттестат и рассталась с ним по-доброму, по-хорошему. В то время, как вы писали о Кузминских, мама писала то же самое из Ясной: недоумевала, как разместиться, если будут Кузм[инские]. Мое отношение вы, я думаю, знаете: неважно ни присутствие, ни отсутствие Кузм[инских], а важны наши поступки по отношению их, по отношению "наших милых братьев" (по-францисковски) (4) Кузминских, и родителей и мальчиков. Была мама и у Ильи. И ее впечатление, что он вечно в суете. Но общее впечатление ей понравилось. Вот Саша детей учит -- это еще хорошо, а Наташа (5) учится фельшерству, а Соня одна в тяжелое очень для нее время. (6) Вот и я согрешил, осудил, а хочется поменьше грешить. В последнее время очень распустился. Городская суета и с ней проникающее тщеславие, никогда не отстающий от меня бес, хотя и никогда не овладевающий мною, стал беспокоить меня, и я вчера еще решил исправиться. Не в одном этом, а и в других грехах. Вы не думайте, что старики чем-нибудь отличаются от вас в главном, в настоящем. -- Я так много вам нахвастал о своих планах и так мало исполнил, что теперь уж ничего но скажу о том, что делал и думаю делать. -- Вчера томил меня Хохлов целый avans soiree, (7) и мне казалось, что я уговорил его жить с отцом, удовлетвориться самым первым требованием нравственности, но нынче он пришел утром сказаться, что он идет ходить, как Александр Петрович, (8) куда глаза глядят. Очень жаль мне его, и всё в совести сосет что-то, что не я ли и насколько я виною этого разлада. Зато вчера был Буланже. (9) У него тоже, как и должно быть, семейные бури, но он так хорошо их несет, такой кроткий, тихий и умный, дельный человек. Ему еще прежде Чертков поручил узнать хорошенько все законы о наших диссентерах (dissenters) и он узнал: детей, если они не крещены, по закону следует отбирать. (10) Теперь же Черт[ков] хочет свое, т. е. его матери, имение отобрать от Шрама (11) и отдать крестьянам исполу. И об условиях и подробностях этой отдачи поручил Буланже узнать и сообщить ему. -- Нынче же приехал Поша. Рассказывает, что там дома ему чуждо, особенно с братом, (12) и грустно видеть то неудовлетворение, кот[орое] дает жизнь, к[оторую] он ведет. Это всегда особенно трагично. Человек приносит самую большую жертву, кот[орую] он может принести: поступается требованиями своей совести и не получает того, во имя чего он принес эту жертву. -- "Болвана" я не видал, но нынче на улице увидал старшую Зубову, (13) и она мне сказала, что Митя (14) болен инфлуэнцой.

Янжула обидели студенты 19 февраля, требовали от него, чтобы он не читал лекций, а он стал читать, и его освистали. (15) И всё это сделали чужие студенты -- первокурсные медики, как у вас Брюнетьера. (16) И Янжул не виноват, а противны студенты. И я ходил к Янж[улу] сделатьvisite de condoleance, (17) чем он б[ыл] очень тронут. Дядя Сережа здесь, и я сейчас пойду к нему, чтобы повидаться, пока мы живы, и дать ему случай излить свое недовольство на христианство, а потом поехать и признать, что да, да...

По случаю предисловия к Мопасану я достал книги по эстетике у Стороженки (18) и много прочитал по этому предмету и многое узнал. Прекрасная есть англ[ийская] книга Knight'a Philosophy, (19) и очень много хорошего в книгах Гюйо (20) (забыл, как пишется). Две книги его L'art au point de vue sociologique и др., не помню, содержат много хорошего. Я прежде не читал. Если там нет полной и, главное, ясной теории, эволюционизм путает, то зато много вызывающего на мысли в самом хорошем направлении.

Я рад, что ты, Таня, вернулась из театра, в к[оторый] ты ездила с Рише. Он и хорош, да все-таки француз и немножко копке. (21) Он и вообще очень копке. Я думаю, что Шредер и Род (22) гораздо серьезнее и умнее его. -- Вопросы теории искусства уже который раз волнуют меня. Видно, еще неясно в голове. А кое-как говорить незачем. Надо прочесть историю эстетики, чтобы видеть, как много об этом говорено умного и верного, но очень неясного. И теперь всё мне напоминает об этом предмете и вызывает мысли: вчерашний вечер у Берсов и твое посещение, замучившее тебя, Louvr'а. (23) Вчера после чепухинского квартета Чайковского я разговорился с виолончелем -- ученик, очень хорошо играющий, консерватории. А там начали петь. Чтобы не мешать пению, мы ушли в другую заднюю комнату, и я горячо доказывал ему, что музыка новая зашла на ложную дорогу; вдруг что-то перебивает мне мысли, захватывает меня и влечет к себе, требует покорности. А это там начали петь -- ученик консерватории, прелестный баритон Бабурин и девица Риг -- дуэт La ci darem la mano. (2) Я перестал говорить и стал слушать и радоваться, и улыбаться чему-то. Что же это за страшная сила. Так же и твой Louvre. Как за колдовство, т. е. за таинственное воздействие злое, казнили, а за молитвы, таинственное воздействие доброе, прославляли, возвеличивали, так и с искусством надо. Это не шутка, а ужасная власть. А оказывается, что люди хотят только дурного воздействия. И о твоей повести, Лева, в Рус[ских] В(едомостях] чудесно сказано -- неодобрительно, что это пассивное совершенствование или что-то в этом роде. (25) А Ге картину сняли, п[отому] ч[то] это бойня, это нарушает удовольствие. (26) Вот и разберись тут. Всё надо сначала.

Ну, прощайте, покойной ночи, милые мои, поеду к дяде Сереже. Это письмо -- как барышни пишут обо всем.

 

Опубликовано впервые: отрывки в Б, III, стр. 231, и полностью в "Современных записках", Париж, 1928, XXXVI, стр. 202--204, с датой: март 1894". Уточняем дату на основании слов в тексте: "вчерашний вечер у Берсов" -- вечер состоялся 11 марта.

(1) Письма Л. Л. и Т. Л. Толстых из Парижа от 3, 4, 5 и 7 марта.

(2) Л. Л. Толстой писал 7 марта: "Прочел интересную немецкую брошюру запрещенную: "Благовесте о царстве разума", рационалистическое толкование и изложение евангелия".

(3) Иван Александрович Бергер (1867--1916), племянник приятеля Толстого Ивана Ивановича Раевского.. Несколько лет был управляющим в Ясной Поляне.

(4) То есть в духе Франциска Ассизского, итальянского монаха XIII в., основателя Ордена францисканцев.

(5) Александра Николаевна (1878--1897) и Наталья Николаевна (1872-- 1926) Философовы, сестры жены И. Л. Толстого.

(6) Софья Николаевна Толстая, жена Ильи Львовича Толстого. 1 апреля 1894 г. у нее родился сын Андрей.

(7) [время перед вечером,]

(8) Александр Петрович Иванов (1836--1912), переписчик произведений Толстого. См. т. 83, стр. 374.

(9) Павел Александрович Буланже (1864--1925), близкий знакомый Толстого.

(10) Имеется в виду статья 190 "Уложения о Наказаниях уголовных и исправительных", согласно которой родители, записанные православными и воспитывающие своих детей в другой вере, подвергались заключению в тюрьму, а дети у них отбирались и передавались православным родственникам или опекунам.

(11) Владимир Сергеевич Шрам, главный управляющий имениями Е. И. Чертковой в Воронежской губ. См. т. 87, стр. 240--241.

(12) Сергей Иванович Бирюков (р. 1865), предводитель дворянства в Нижегородской губ., впоследствии занимал пост нижегородского вице-губернатора.

(13) Марья Николаевна Зубова (1867--1939), с 1906 г. жена Сергея Львовича Толстого.

(14) Дмитрий Дмитриевич Дьяков (1880--1942), товарищ по гимназии Михаила Львовича Толстого.

(15) Иван Иванович Янжул (1845--1914), экономист, профессор финансового права в Московском университете. Союзным советом студенческих землячеств было постановлено праздновать день 19 февраля -- годовщину отмены крепостной зависимости крестьян -- прекращением лекций. Янжул отказался подчиниться этому постановлению, вследствие чего 19 февраля, при появлении в аудитории, он был освистан собравшейся группой студентов. См. В. И. Орлов, "Студенческое движение Московского университета в XIX столетии", М. 1934, стр.257--259. См. т. 66, стр. 314.

(16) Фердинанд Брюнетьер (1849--1906), француз, консерватор, католик, автор трудов по истории и теории литературы и критики. В 1894 г. читал лекции в парижской Ecole Normale.

(17) [посещение с выражением соболезнования,]

(18) Николай Ильич Стороженко. См. письмо N 257.

(19) Найт (William Angus Knight, 1836--1916), профессор философии, автор книг по теории и истории искусств. Книгой его "The philosophy of the beautiful" ("Философия прекрасного"), тт. 1--2, Лондон, 1893--1895, Толстой пользовался при работе над трактатом "Что такое искусство?". См. т. 30.

(20) Жан Мари Гюйо (Jean Marie Guyau, 1854--,1888), французский философ, социолог и поэт. Имеются в виду его книги "L'art au point de vue sociologique" ("Искусство с точки зрения социологии"), Париж, 1889, и "Les problemes de l'esthetique contemporaine" ("Задачи современной эстетики"), Париж, 1884. См. т. 30.

(21) "Копке" -- слово на "детском языке", имевшее в семье Толстых какое-то условное значение.

(22) Эдуард Род (1857--1910), швейцарский романист, критик и историк литературы.

(23) Лувр -- художественный музей и галерея живописи в Париже.

(24) ["Дай руку мне, красотка"], дуэт из любимой Толстым оперы Моцарта "Дон-Жуан".

(25) "Совершеннолетие", рассказ Л. Л. Толстого, был напечатан в "Северном вестнике" 1894, 2, стр. 123--135. Неодобрительный отзыв о нем был напечатан в "Русских ведомостях" 1894, N. 61 от 3 марта.

(26) Речь идет о снятии с выставки картины Ге "Распятие". См. об этом письмо N 80, прим. 1.

Н. Н. Ге (отцу).

1894 г. Марта 14. Москва.

Давно надобно бы отвечать вам, дорогой друг, да письмо ваше не осталось у меня на столе, и я ответил другие письма, но не ваше, одно из самых близких моему сердцу.

То, что картину сняли, и то, что про нее говорили, -- очень хорошо и поучительно. В особенности слова "это бойня". Слова эти все говорят: надо, чтобы была представлена казнь, та самая казнь, которая теперь производится, так, чтобы на нее было так же приятно смотреть, как на цветочки. Удивительная судьба христианства! Его сделали домашним, карманным, обезвредили его и в таком виде люди приняли ого, и мало того, что приняли его, привыкли к нему, на нем устроились и успокоились. И вдруг оно начинает развертываться во всем своем громадном, ужасающем для них, разрушающем всё их устройство, значении.

Не только учение (об этом и говорить нечего), но самая история жизни, смерти вдруг получает свое настоящее, обличающее людей значение, и они ужасаются и чураются. Снятие с выставки--ваше торжество. Когда я в первый раз увидал, я был уверен, что ее снимут, и теперь, когда живо представил себе обычную выставку с их величествами и высочествами, с дамами и пейзажами и nature morte'ами, мне даже смешно подумать, чтобы она стояла. Я не понял хорошенько слова гос[ударя], (1) кажется, о том, что религия религией, а зачем писать неприятное.

Что говорят художники? И кто что говорит? Что вы делаете? Скоро ли будете к нам? У нас всё по-старому. Целую вас. О штундистах новости хороши. Количко (2) не успел еще написать.

Л. Толстой.

 

Опубликовано впервые, с пропусками, в журнале "Книжки Недели" 1897, VIII, стр. 213, и полностью в книге "Л. Н. Толстой и Н. Н. Ге. Переписка", М.--Л. 1930, стр. 182--183. Дата машинописной копии из АЧ, подтверждаемая письмом адресата от 8 марта 1894 г.

Николай Николаевич Ге (1831--1894) -- художник и близкий Друг Толстого. См. т. 63, стр. 160--161.

Ответ на несохранившееся письмо Н. Н. Ге от 8 марта 1894 г. из Петербурга, частично опубликованное в книге В. В. Стасова: "Николай Николаевич Ге, его жизнь, произведения и переписка", М. 1904, стр. 382--383.

В письме Ге сообщал Толстому о снятии с передвижной выставки по распоряжению правительства его картины "Распятие".

(1) В письме от 8 марта Ге писал: "Я получил бумагу, где сказано, что картина должна быть снята... X. сказал мне: "Собственно безразлично отношение к этому предмету, но нужно считаться с толпой, ей это кажется карикатурно, а этого делать нельзя". Бирюков передаст, что "президент Академии художеств вел. кн. Владимир Александрович посмотрел на картину, отвернулся и произнес: "Это бойня". Этого слова было достаточно, чтобы картину сняли" (Б, III, стр. 229). По письму М. Л. Толстой к сестре Татьяне Львовне от 8 марта, слова: "Это бойня" были сказаны не Владимиром Александровичем, а Александром III.

(2) Н. Н. Ге-сыну.

* S1. Редактору журнала "Revue des revues".

1894 г. Марта 14. Москва.

Monsieur le directeur,

 

Vous m'obligerez infiniment en remettant a Mr. Halperiene-Kaminsky le manuscript de mon article "Le non-agur", (1) qui vous a ete envoye par poste au courant du mois d'octobre dernier.

Recevez, Monsieur, l'assurance de toute ma consideration.

Leon Tolstoy

 

Господин редактор,

Вы очень обяжете меня, если передадите г. Гальперину-Каминскому рукопись моей статьи "Неделание", (1) которая была вам послана почтой в октябре прошлого года.

Примите уверение в совершенном моем уважении.

Лев Толстой.

14 марта 1894.

Печатается по фотокопии с автографа.

Перевод "Неделания", под заглавием ."Le non-agir", был напечатан в "Revue des revues" 1893, N 4 (октябрь), стр. 728--732.

(1) "Неделание", статья Толстого, написанная в ответ на присланные ему редактором "Revue des revues" Смитом две статьи Эмиля Золя и Александра Дюма-сына о современном состоянии умов. См. т. 31.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-27; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.227.235.220 (0.052 с.)