Но не только таинственное и потустороннее проникает в «наш» мир, напротив, еще чаще сам человек проникает из «этого» мира в «тот», инфернальный, необъяснимый, пугающий.

Безусловно то, что человек (в данном случае - герой Петрушевской) тем или иным способом попадает на «тот» свет. Однако в основном читателю трудно понять и определить, куда именно попадает герой, ад перед нами или рай, современный вариант чистилища, греческий мифический Элизиум или Лимб, изображенный Данте - слишком часто причудливо переплетаются «царства» и так сильно они иногда похожи. Эта особенность мистической прозы Петрушевской одновременно является ее «изюминкой» и загадкой и в то же время камнем преткновения при ее прочтении.

Объединив все вышесказанное, мы можем сделать вывод, что в творчестве Л. Петрушевской просматривается очевидная антиномия ада и рая,

Объектом изображения в творчестве Петрушевской, как правило, являются взаимоотношения в семье, в "своем круге" знакомых, друзей, сослуживцев. Это мир "маленьких людей", и позиция автора по отношению к ним - не осуждение, но сострадание. Исследователи также справедливо отмечают присущие произведениям Петрушевской трансформации бытовых ситуаций в универсально-обобщенные, что является следствием таких особенностей мировосприятия писательницы, как мифологизм и литературоцентричность

Герои Петрушевской и в реальных рассказах, и тем более в мистических, сказочных произведениях, стремятся найти путь преодоления, ищут выход из тьмы ночи. Чаще всего эти попытки оказываются неудачными. А в "страшных историях" Петрушевской даже смерть не отбирает у человека последний шанс, ему дается возможность изменить судьбу. Примечательно, что в кармане черного пальто, в котором героиня нашла спички, лежали также ее предсмертная записка, объясняющая, почему она оказалась в мире мертвых, и ключ. Ключ - известный символ освобождения и знания. Героиня проходит путь к обретению нового знания.

"Незнакомое место", куда попадает героиня, - это не просто царство мертвых, но тот "круг", где оказываются самоубийцы. У Данте в Аду самоубийцы теряют человеческий вид. Тот, кто "порвет самоуправно оболочку тела", не сможет его обрести и в Судный день. В "седьмой бездне" Ада находится Лес самоубийц, где грешники превращаются в деревья. В рассказе Петрушевской героиня попадает не в лес, а в какой-то полуразрушенный район города, но самоубийцы здесь тоже лишаются тела. В своих блужданиях девушка зашла в какую-то пустую квартиру и увидела в углу кучу тряпок, такую же, что и в квартире этажом выше. "Девушка <...> подошла к этой груде и села на тряпки.

Однако в рассказе "Черное пальто" герои, которым дано вырваться из этого мрака, девушка и женщина, ни тел, ни лиц еще не утратили. Пока они потеряли только имя. Эти герои выполняют иные роли, чем те, что предписывает им сценарий страшилки. Особенно наглядно это видно на примере изменения функции матери. В страшилках данный персонаж обычно связан с осуществлением функции запрета, а когда запрет нарушается, мать наказывает ребенка, часто убивает его. В мистических произведениях Петрушевской мать никогда не выполняет функцию "вредителя", напротив, она выступает в роли "помощника", спасительницы. Так, в "Черном пальто" именно женщина-мать, которую героиня встретила в доме, помогла ей: израсходовала на нее свою последнюю спичку, хотя знала, что пока она горит, "ты еще можешь спастись".

В мистических рассказах реализуется важнейший в творчестве Петрушевской мотив связи, поэтому жест самопожертвования побуждает ответную реакцию. Девушка предлагает женщине свои спички. Даже в предсмертных записках, которые были оставлены каждой из героинь - матерью и дочерью, - выражен мотив связи, заботы: "Прошу никого не винить, мама, прости" и "больше так не хочу, дети, люблю вас".

Сами сюжетные ситуации, проясняющие причины самоубийства героинь, очень напоминают те, с которыми мы постоянно встречаемся в реальных рассказах писательницы: разрыв отношений между близкими людьми, отчуждение как следствие равнодушия или непонимания. Но в мистических рассказах писательница дает возможность читателю и самим героям посмотреть на происходящее с другой стороны, из другого мира. В результате все в прямом смысле этого слова предстает в другом свете: "Все вдруг осветилось". "Я сейчас очень многое поняла. Я была такая дура!" - произносит одна из героинь (с. 119). И после возвращения из "иной реальности" в ту, которую героини покинули по своей воле, они уже все видят по-иному. Связи, практически уже порванные, восстанавливаются. Появляется и "ангел-хранитель".

Примечательно, что в реальных рассказах Петрушевской мы не часто находим подобные примеры. Здесь связь, если и восстанавливается, обычно лишь на миг, потому что герои существуют в замкнутом пространстве "своего круга". Любые попытки пересечь границу и вступить в "круг" другого чаще всего оборачиваются еще большим отчуждением. Характер отношений, которые существуют между героями, можно выразить с помощью цитаты из повести "Время - ночь": "Я хотела ее обнять и заплакать, но она отпрянула. Так у нас протекала жизнь". Даже между самыми близкими людьми, в данном случае между матерью и дочерью, понимание практически невозможно.