ТОП 10:

Дворцовый переворот 1801 г. Политический портрет Александра I.



Организатором его был пет. генерал-губернатор Петр Александрович Пален. Пален привлек к заговору вел. кн. Александра. Он изначально планировал не отстранение Павла от престола, а его убийство. Через 4 года после переворота Пален рассказал Ланжерону: «Александр не соглашался ни на что, не потребовав от меня предварительного клятвенного обещания, что не станут покушаться на жизнь его отца; я дал ему слово, … хотя был убежден, что оно не исполнится. Я прекрасно знал, что надо завершить революцию или уже совсем не затрагивать ее и что если жизнь Павла не будет прекращена, то двери его темницы скоро откроются, произойдет страшнейшая реакция, и кровь невинных, как и кровь виновных, вскоре обагрит и столицу, и губернии».

Пален был намерен ограничить самодержавие после свержения Павла. В 1800 году Пален сообщил Александру свое намерение свергнуть Павла с престола и просил Александра дать согласие на переворот. Александр медлил, проявлял нерешительность, но поддерживал разговоры о спасении отечества. Он разделял конституционные идеи Палена, но историкам не известны его планы ограничения самодержавия.

Александр дал согласие после вступления на престол подписать конституцию.

Павел I в 1800 году переехал из Зимнего дворца в Михайловский замок, строительство которого было осуществлено по его заказу. На строительство замка было затрачено несколько мил. золотых руб. Замок напоминал военную крепость. Он имел потайные лестницы, коридоры, чтобы можно было незаметно скрыться от убийц.

В 1800 году Пален сумел добиться возвращения Платона Зубова в Петербург, чтобы привлечь его к заговору. В прошении Платон Зубов уничижительно просил разрешить верно служить государю до последней капли крови. В декабре 1800 года братья Зубовы (Платон, Николай, Валериан получили высокие военные должности). Николая Зубова, который впоследствии первый нанесет удар Павлу, нередко приглашали на приемы в императорский дворец. Пален привлек Платона Зубова (последнего любовника Екатерины), потому что он имел связи. Через него к заговору можно было привлечь важных генералов. Но Зубовы как исполнители заговора были ненадежны. По оценке Ланжерона (генерала гатчинской школы, был предан Павлу), Платон Зубов был самым трусливым и низким из людей. Пален, видимо, об этом догадывался. Он заинтересовал в заговоре генерала Бенигсена в день переворота.

Осенью-зимой 1800-1801 годов шла вербовка гвардейских офицеров. Пален до последнего часа не открывал им своего замысла.

В марте 1801 года Павел I догадывался о заговоре, но он не знал, кто его готовит. В обществе распространился слух о том, что Павел хочет назначить своим наследником сына Николая, «не испорченного бабушкиным влиянием», или будущего мужа своей дочери Екатерины (1788 года рождения) – принца Вюртембергского. Ни для кого не было тайной, что отношения Павла с Александром сложные, натянутые. Ходили слухи о заключении Александра в Шлиссельбургскую крепость, а императрицы в Холмогоры. Царь якобы намерен жениться в третий раз. Неизвестно, действительно ли Павел строил такие планы.

Пален мастерски усиливал нужные ему слухи, настраивая гвардейцев и светское общество против Павла.

9 марта Павел завел разговор с Паленом о заговоре. Павел ничего не знал наверняка: ни имен, ни планов заговорщиков. Он только догадывался, что кто-то готовит заговор. Пален успокоил его, что он не допустит заговора. Палену стало ясно, что медлить с переворотом нельзя. Пален и Александр обсудили дату переворота. – 11 марта. В этот день Михайловский замок должен был охранять третий батальон Семеновского полка,, а шефом Семеновского полка был Александр. В этот батальоне Ал. был уверен больше, чем в других.

Во дворце царило нервное, беспокойное настроение. О заговоре знали 4-6 человек. 11 марта Пален собрал многих офицеров гвардии на своей квартире и объявил им о недовольстве Павлом их службой, он заявил, что император сошлет в Сибирь всех офицеров, которыми он недоволен. Современник, очевидец событий, писал: «Все разъехались с унынием в сердце. Всякий желал перемен».

Пален до деталей спланировал заговор. В гвардии было около 500 офицеров, почти все находились под контролем Палена.

У офицеров, участвовавших в заговоре, не было единства мотивов. Каждый преследовал личные интересы. Кого- то Павел обидел, кто-то сидел в крепости, кто-то хотел отмстить Павлу за свой страх. Офицерам не дали возможности задуматься о целях заговора. Их не спрашивали, им приказывали.

В 11 часов вечера состоялся ужин гвар. офицеров у генерала Талызина, одного из организаторов заговора. На ужин были приглашены Паленом те офицеры, которые должны были принять участие в перевороте. Офицеры много пили, преимущественно шампанское. Рассказывали анекдоты о Павле. В 12-м часу приехали Пален и Зубовы. Пален произнес тост: «За здоровье нового императора». Некоторые офицеры были смущены, другие молчали, ждали объяснения. Платон Зубов держал речь, рассказал коротко о заговоре. Пален и Зубов подчеркнули участие в заговоре Александра. Офицеры спрашивали Палена, как поступить с Павлом. Пален ответил им французской поговоркой: «Чтобы съесть яичницу, нужно сначала разбить яйца».

Пален разделил офицеров на две партии, одну он возглавил сам. Другую – Платон Зубов формально, но фактически – генерал Бенигсен. Пален опасался, что Зубов струсит. Все отправились в Михайловский замок. Задача арестовать или расправиться с царем была возложена на Бенигсена и офицеров его отряда – 26 человек.

Внутренний караул в Михайловском замке несли солдаты одного из батальонов Семеновского гвардейского полка, шефом этого батальона был вел кн. Александр. Большинство заговорщиков по разным причинам отстало от колонны. Задача ареста или расправы с царем (как выйдет) была возложена на Бенигсена и его людей. В случае, если Павлу удастся выбраться, его ждала другая группа заговорщиков., которые были расставлены в коридорах, у дверей, у лестниц для наблюдения. Царь находился как бы в двойном кольце убийц. Заговорщики ворвались в спальню Павла, повалили его на пол, душили, били. Об убийстве Павла доложили Александру. Он сильно переживал смерть отца.

Резкий контраст между екатерининским и павловским царствованиями позволил современником более высоко оценить правление Екатерины и создать миф о «золотом веке русского дворянства». Николай I продолжил политику своего отца по усилению самодержавной власти.

+ 26-27-28-29-30-31+Александр/внешняя/внутренняя политика

Первая половина XIX века – очень сложный, насыщенный противоречиями период в истории императорской России. Страна находилась на распутье между старым самодержавно-крепостническим строем и поисками новых форм социально-политической организации. Эта эпоха ассоциируется с такой исторической фигурой, как император Александр I. Что это за человек? Трудно ответить, ведь даже для современников, знавших его всю или почти всю жизнь, он оставался загадкой. Недаром его прозвали «северным сфинксом»: с кем-то он был добр, с кем-то жесток; в одних ситуациях поражал своей решительностью, в других – страхом. Одним словом, человек-загадка. Тем не менее, Александр I – очень значительная веха в российской истории. Какова его роль в развитии императорской России, я и постараюсь понять и отразить в своей работе.

Объектом данного исследования является личность и эпоха Александра I, предметом – политика и дипломатия императора. Поскольку данная тема получила достаточно полное освещение в литературе, было решено сосредоточиться на наиболее выдающихся действиях Александра I в сфере внутренней политики и на международной арене. В работе будут рассмотрены важнейшие шаги императора во внутреннем переустройстве государства и основные проблемы внешней политики России данной эпохи. В частности, глубже будут изучены вопросы, касающиеся преобразований в сфере государственного управления, освобождения крестьян от зависимости, а также реакционные мероприятия Александра I и причины отказа от реформ.

Изучением эпохи и личности Александра I занимались такие исследователи, как А.Е. Пресняков, А.Н. Сахаров, С.М. Соловьев, С.В. Мироненко, Н.К. Шильдер и другие.

К числу источников, охватывающих изучаемый период, следует отнести, прежде всего, нормативно-правовые акты, опубликованные в сборниках «Внешняя политика России. XIX – начало XX вв.Документы Министерства иностранных дел», «Материалы по истории СССР для семинарских и практических занятий. Первая половина XIX в.», «Российское законодательство X - начала XX в.».

Особую группу источников составляют документы личного происхождения: мемуары, воспоминания, записки, дневники современников.Некоторые из них опубликованы в сборнике «Державный Сфинкс». Эта группа источников многочисленна и интересна по содержанию.

ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА АЛЕКСАНДРА I .

Россия вступила в XIX в. не только с сохранившимся в неприкосновенности самодержавным строем, но и с такой организацией власти, которая уже не отвечала требованиям времени. В структуре государственных органов царили неразбериха и неопределенность функций. Возникавшие в течение длительного времени и без определенного плана государственные учреждения не имели ясно очерченной сферы деятельности и четких пределов своей компетенции. Их внутренняя структура не была единообразна, а, напротив, была хаотична. Уже к концу царствования Павла I людям, причастным к управлению страной, было ясно, что в таком виде государственная машина дальше работать не может. И тут на политической арене возникает молодой император Александр I.

Преобразование органов центрального управления.

«Первые шаги Александра I были реакцией против ряда проявлений павловского деспотизма, возвещенной манифестом об управлении «по законам и по сердцу Екатерины Великой»[1] 30 марта последовало учреждение «непременного совета» для рассмотрения государственных дел и постановлений. Этот совет должен был пересматривать принятые законы и вырабатывать новые проекты. Но это учреждение не сыграло предназначенной ему роли и существовало только на бумаге.

Итак, первое десятилетие XIX века, характеризующееся попыткой создать орган, который ограничивал бы произвол самодержавия, не оправдало ожиданий народа. С первых же действий нового царя наблюдается двойственность его политики: с одной стороны, активные попытки усовершенствовать существующий государственный строй, с другой - эти начинания не доводятся до конца, а порой остаются только на бумаге.

У Александра с юношеских лет было намечено свое правительство. Он призывает к сотрудничеству трех своих друзей – Строганова, Новосельцева, Чарторыйского, а позже – Кочубея.В таком вот «негласном комитете» и будут в дальнейшем разрабатываться программа и проекты нового царствования. В беседах Негласного комитета Александр оттачивал свои мысли, проверял убеждения, корректировал их. Эти встречи сначала проводились тайно от всех, даже царствующего в то время Павла, что свидетельствовало существовании у Александра I планов переустройства страны еще до восшествия на престол. «В своих дневниках П.А.Строганов с огорчением отмечал, что Александр о будущих преобразованиях высказывался довольно туманно; он вежливо, но упорно отвергал все предложения сколько-нибудь определенно сформулировать круг обсуждаемых вопросов. И все же из этих записей становится очевидным, что основой реформ, замышляемых Александром, должны были стать право на свободу и собственность. Александр предполагал издать законы, «не дающие возможности менять по произволу существующие установления», но полагал, что инициатором реформы должен был выступить он сам»[2] . До 1806 года встречи Негласного комитета проходили под председательством Александра. И с каждым разом становилось понятно, что осуществить хотя бы малую часть планов, которые возникали в Негласном комитете, не мог ни сам Александр I, ни его кружок. Александр не был готов на решающие шаги. Он в душе был реформатором, понимал, что преобразования необходимы, но в то же время он боялся перемен, которые были бы неизбежным результатом реформ, и подрывали бы его положение как неограниченного монарха. К тому же, если он хотя бы умом понимал, что преобразования необходимы, то господствующий класс помещиков – нет. И любая инициатива со стороны императора наталкивалась на недовольство консервативного дворянства. Поэтому Негласный комитет был обречен на бездеятельность, реформаторские замыслы – на постепенное умирание.

Начало царствования Александра I нельзя представить без фигуры М.М.Сперанского. Будучи советником императора по административным делам, он разрабатывал проекты преобразования внутриполитического устройства страны. Проекты были очень продуманными и в случае их реализации, государственная система представляла бы собой стройный, налаженный, с четко разграниченными функциями механизм. Но планам Сперанского не суждено было осуществиться до конца. Да и вообще в большинстве случаев от проекта какой-либо государственной инстанции оставалось лишь название. Влияло множество разнообразных факторов: боязнь императора потерять полноту своей власти, недовольство ближайших советников Александра, неуступчивость дворянства, особенности российского бюрократизма, война и др.

В 1802г. была проведена реформа существующего государственного строя, по которой коллегии были заменены министерствами. Однако неудача этой реформы была предопределена изначально поспешностью в ее проведении, неопытностью советников Александра. Министерская реформа была обусловлена усилением центральной власти, которая предполагала приступить к широким преобразованиям, но не рассчитывала на поддержку общества и поэтому нуждалась в деятельных и преданных исполнительных органах. Такими органами и должны были стать министерства. Учрежденные министерства должны были проводить в жизнь правительственные реформы, помогая Александру держать в руках все государственные дела. Но выработанные принципы организации министерств несколько лет спустя пришлось корректировать. В 1811 году было издано «Общее учреждение министерств»[3] Оно устанавливало четкое разграничение функций между министерствами и главными управлениями, единые принципы их организации и общий порядок прохождения в них дел. Создавалось 8 министерств: военно-сухопутных сил, морских сил, иностранных дел, юстиции, внутренних дел, финансов, коммерции и народного просвещения. Вместе с тем продолжали действовать коллегии. Формально они были распределены между министерствами, но отношения их с министрами и с Сенатом не определялись законом. Учреждение министерств ставило вопрос об объединении их деятельности. Эта задача возлагалась на Комитет министров – орган, в котором каждый министр должен был обсуждать свои доклады с прочими главами ведомств. Комитет министров был учрежден только в марте 1812 года. В состав Комитета вошли председатели департаментов Государственного совета, а председатель Государственного совета стал и председателем Комитета министров. А это означало несбыточность проектов Сперанского. В компетенцию Комитета входило рассмотрение дел, которые министерства не могли разрешить, не выходя за пределы своих полномочий или дела, вызывающие сомнение. В частности, в Комитет министров должны были поступать дела высшей полиции, вопросы обеспечения населения продовольствием и др. Но в действительности Комитет работал не так, как должен был по «Учреждению». Он был местом совещания императора с доверенными высшими чиновниками. Нередко Комитет, в противоречии с «Учреждением», рассматривал законопроекты и отсылал их на утверждение императору. Таким образом проекты становились законами, минуя Государственный совет. Кроме того, Комитет постоянно занимался разбором судебных дел, которые вообще не должны были туда поступать, согласно «Учреждению». То есть, Комитет министров часто подменял сами министерства. Так сохранялось смешение функций различных государственных учреждений, причем Комитет министров соединял в себе различные органы всех трех ветвей власти.

В январе 1810 года было объявлено о создании нового органа – Государственного Совета и состоялось его первое заседание. Государственному Совету предназначалась функция законосовещательного органа. В первом отделении текста документа «Образование Государственного совета» говорилось: «В порядке государственных установлений Совет составляет сословие, в коем все части управления в главных их отношениях к законодательству соображаются и чрез него восходят к верховной императорской власти. По сему все законы, уставы и учреждения в первообразных их начертаниях предлагаются и рассматриваются в Государственном совете и потом действием державной власти поступают к предназначенному им совершению»[4] . То есть все законы рассматриваются в Гос.Совете , но вводятся в действие верховной властью, и ни один закон или устав не может свершаться без утверждения верховной властью. «Он, следовательно, занимал место, прежде отводившееся Государственной Думе, но был устроен на принципиально иных началах. От Государственного Совета в том виде, как он был задуман в проекте Сперанского, осталось только название»[5] . Члены Совета назначались императором из представителей одного сословия – дворянства. При этом основы самодержавного политического строя остались непоколебленными. Совет делился на четыре департамента: законов, государственной экономии, гражданских и военных дел. При Государственном совете находились комиссия составления законов и комиссия прошений. Мнение Совета принималось большинством голосов. Это мнение заносилось в журнал. Члены Совета, не согласные с общим решением, могли подать особое мнение, которое приобщалось к журналу заседания, но никакого правового значения не имело. Затем этот журнал относили царю. Все законы, уставы и учреждения должны были издаваться хотя и царским манифестом, но обязательно содержать фразу: «Вняв мнению Государственного Совета». Со временем выяснилось, что Александр I не был намерен рассматривать мнение большинства Совета как обязательное для себя решение. «По подсчетам П.Н.Даневского, из 242 дел, по которым в 1810 - 1825 гг. в Гос.Совете произошли разногласия, Александр I в 159 случаях утвердил мнение большинства, в 83 случаях – меньшинства (причем в 4 случаях согласился с мнением одного члена)»[6] . Также быстро и исчезла из употребления и формула «Вняв мнению Государственного Совета». Так легко самодержавие избавилось даже от внешней видимости зависимости от Гос.Совета. Оценив шаги, предпринятые властью в этой сфере, советский историк Н.М.Дружинин заметил, что «в 1801 – 1820 гг. российское самодержавие пыталось создать новую форму монархии, юридически ограничивающую абсолютизм, но фактически сохраняющую единоличную власть государя»[7] . Тем не менее, юридически Государственный совет продолжал оставаться высшим законосовещательным органом империи.

Одно из центральных мест в системе высших государственных учреждений занимал Сенат. По указу 27 января 1805 года Сенат делился на девять департаментов. Судебные департаменты имели одинаковые права. Распределение дел между ними происходило по территориальному признаку. Второй департамент рассматривал апелляции по гражданским делам 8 северо-западных и северных губерний. Третий департамент был высшим гражданским судом для 12 губерний Прибалтики, Украины и Белоруссии. Четвертый – для 9 губерний Поволжья, Сибири и Урала.Пятый департамент был апелляционной инстанцией по уголовным делам для 27 губерний Европейской России. Шестой – для остальных 27 губерний Европейской России и Кавказа.Седьмой и восьмой департаменты занимались гражданскими делами. Первый департамент занимал ведущее место в Сенате. Он ведал обнародованием законом, проводил сенаторские ревизии, с целью проверки состояния отдельных учреждений или губерний. «Сенаторские ревизии были важной составляющей внутренней политики, так как Сенат не только следил за исполнением общих государственных законов, но и контролировал деятельность всей государственной машины»[8] . Кроме того Первый департамент руководил рекрутскими наборами, проводил ревизии крепостных душ, определял чиновников к должности. Таким образом, функции Первого департамента представляли собой смешение административных принципов и выходили за рамки главного предназначения Сената. Особое положение занимал девятый – Межевой департамент. Он соединял в себе функции высшей административной и судебной инстанции по делам межевания. Во главе Сената стоял генерал-прокурор, а с учреждением министерств эту должность стал занимать министр юстиции. Совмещение должности генерал-прокурора и министра юстиции приводило к полному господству последнего в Сенате.

Отечественная война 1812 года отодвинула внутриполитические проблемы на второй план, и лишь после завершения антинаполеоновских войн император снова смог вернуться к государственным реформам. Александр I планировал ввести в России конституционное устройство. Своего рода репетицией было введение конституции в Царстве Польском. Для разработки конституции в Царстве Польском не был создан какой-либо специальный орган. Первый проект конституции был плодом творчества польской аристократии, он был неосуществим в силу своих огромных размеров и необоснованных запросов. Переделка проекта была поручена особой комиссии, состоящей из польских сановников. Усовершенствованный проект был вновь представлен Александру для изучения. «Ш. Аскенази пишет, что «на полях этого проекта почти против каждой статьи Александр карандашом сделал примечания».Все они, по свидетельству историка, сводились к расширению прав самодержца и сужению самостоятельности представительных учреждений»[9] . Наконец, отредактировав уже в третий раз текст, Александр I 15 ноября 1815 года утвердил конституцию Царства Польского. По конституции польский народ будет иметь народное представительство – сейм, состоящий из царя и двух палат. Верхняя палата – Сенат. Его члены назначались императором пожизненно. Сенат выполнял законодательные функции. Нижняя палата сейма – палата депутатов и послов. В конституции оговаривалось приобретение избирательных прав(их получали все дворяне, достигшие 21 года и обладающие недвижимой собственностью, остальные граждане, имеющие недвижимость и уплачивающие за нее налог, все настоятели и викарии, профессора, учителя, художники).Статьи, посвященные взаимоотношениям сейма и императора, носили двойственный характер: одни статьи закрепляли за царем только исполнительную власть, другие расширяли пределы компетенции царя, например, уравнивали его с сеймом в вопросах законодательства, третьи – вообще провозглашали приоритет верховной власти над сеймом. Таким образом, во введении конституции в Польше прослеживается тенденция к соединению неограниченного самодержавия с конституционным устройством в такой мере, что, даже дав конституционные права, решающее слово было оставлено за верховной властью. Но несмотря ни на что даже с такими ограничениями польская конституция 1815 г. была очень смелым шагом вперед. 15 марта 1818 г. состоялось открытие первого общепольского сейма. На открытии император произнес речь, где высказал свои планы на введение конституционного устройства и в России. Эта речь вызвала множество недовольных отзывов. Дворянство испугалось за свое положение, сановники считали, что для введения конституции Россия еще не дозрела, помещики видели близящееся освобождение крестьян, но при этом никто не мог поверить, что император хочет добровольно ограничить свою власть. Закрывая сейм, Александр высоко оценил его деятельность и сообщил, что польский опыт пригодится ему в будущем, тем самым напоминая всем о своем обещании. Началась подготовка проекта российской конституции под предводительством Новосильцева. Решение практически приступить к реализации данных Александром обещаний далось только после серьезных размышлений, ведь император понимал, что никто из аристократии и чиновничества его в этом деле не поддержит. Поэтому и важен этот шаг к новому устройству – Александр надеялся на осуществление перемен. Активно начатая работа над проектом наталкивалась на возникающие в связи с введением будущей конституции проблемы, поэтому постепенно она затормаживалась. Принимал участие в разработке и сам Александр I. И в октябре 1819 г. в Варшаве были утверждены основы будущей русской конституции. По «Краткому изложению основ» императору предоставлялась исполнительная власть, он объявлялся верховным главой церкви и государства, располагал всеми военными силами, объявлял начало и конец войны, заключал договоры. «В главе «Законодательство», что очень важно, нет ни слова о прерогативах императора. Правда, содержащаяся в документе формула: «Верховная власть неделима и принадлежит персоне монарха» - оставляла широкое поле для непредсказуемого расширения прав императора и в будущей конституции, и особенно в применении ее на практике»[10] . В судебной ветви власти за императором сохранялось право на помилование, что ставило его над всей судебной системой. Также император мог созывать, распускать сейм, обновлять депутатов, делать окончательный выбор депутатов в парламент из избранных кандидатов. В проекте прослеживается буржуазный принцип равенства всех граждан перед законом. Парламент (сейм) должен состоять из двух палат: верхней – Сената, члены которого назначались царем, и нижней – палаты выборных депутатов. Россия должна была делиться на 10 наместничеств, которые делились бы на губернии. Губернии должны делиться на уезды, те, в свою очередь, на округа. В каждом наместничестве должен функционировать свой сейм (но задачи «наместнических» сеймов в документах не были определены). В каждом наместничестве учреждался апелляционный суд. В целом проект носил черты буржуазного устройства, но присутствие монарха во всех делах государства показывало, насколько сильными еще были феодальные пережитки. Проект конституции был окончательно доработан во время пребывания Александра I в Варшаве в 1820году. Конституция была составлена в двух экземплярах – на русском и французском языках. В русском варианте она называлась «Государственная уставная грамота Российской империи». «Уставная грамота» содержала существенные отличия от «Краткого изложения основ» и носила менее ограничивающий монархию характер. Был подготовлен манифест о введении народного представительства, он и должен был открыть путь к конституционной монархии. Вместе с этим манифестом предполагалось объявить об уничтожении польской конституции и о превращении Польши в наместничество. Однако, ни манифесты, ни сама «Уставная грамота» так никогда и не были обнародованы. Снова сказался страх перед дворянской оппозицией. Так обнародование «Уставной грамоты» стало оттягиваться, а к 1823 году стало ясно, что император никогда не осуществит этот проект.

Правительство Александра I, оказавшись от коренных преобразований в политической сфере, вернулось к прежней бесперспективной практике частных изменений, призванных лишь подновить существующую систему.

Таким образом, действия императора в сфере государственных преобразований носили незавершенный характер. У Александра было много планов, которые невозможно было реализовать. Активные начинания каждой реформы тормозились, не доводились до конца, порой реформа практически не осуществлялась, а основы самодержавия оставались незыблемыми.

Крестьянский вопрос.

Александр I взошел на престол уже с мыслью об отмене крепостного права. Сразу же он запретил раздачу государственных крестьян в частную собственность. Беседы в Негласном комитете не давали определенных результатов. Единственное, до чего договорились члены комитета, это утвердить принцип постепенности. Этот, на первый взгляд, разумный принцип (т.к. обстановка в стране была напряженной),оказался сильным тормозом в решении крестьянского вопроса. Определенная программа освобождения крестьян отсутствовала даже в голове у императора. Поэтому ничего не предпринималось кроме бессистемного обсуждения частных мер. Император был доволен, когда инициатива реформирования исходила от самих помещиков. Так, например, в ноябре 1802 года С.П.Румянцев предложил Александру разрешить помещикам освобождать крестьян за выкуп, но не поодиночке, как это было раньше, а целыми общинами с наделением их землей. Румянцев считал, что подобная мера очень выгодна для помещиков в экономическом плане и поэтому рабство могло таким путем искорениться. Но власти испугались издать общий для всех крестьян закон такого характера, ибо помещики могли проявить недовольство чересчур решительными мерами, а крестьянство напрасно вознадеяться скорому освобождению. Поэтому Непременный совет предложил издать не общее положение, а частный «указ о свободных хлебопашцах»[11] на имя С.П.Румянцева, предполагая, что остальные помещики последуют его примеру. Указ содержит 10 статей, в которых оговариваются условия отпуска крестьян, принципы рассчета за свободу, права и обязанности «свободных хлебопашцев». Например, статья 3 содержит санкцию за неисполнение договора со стороны крестьян. Они возвращались помещику с землей и семейством в прежнее крепостное состояние. Статья 8 раскрывает полномочия свободных хлебопашцев как собственников земли: «Они будут иметь право продавать ее, закладывать и оставлять в наследие, не раздробляя однако ж участков менее 8 десятин, равно имеют они и право вновь покупать земли, а потому и переходить из одной губернии в другую, но не иначе как с ведома Казенной палаты для перечисления их подушного оклада и рекрутской повинности»[12] . Вскоре выяснилось, что помещику совсем невыгодно отпускать крестьян целыми общинами и переходить на вольнонаемный труд. За период с 1804 по 1825 год было заключено всего 160 договоров такого типа – существенных результатов указ о свободных хлебопашцах не дал.

Далее последовало затишье в крестьянском вопросе вплоть до окончания Отечественной войны. Война 1812 года всколыхнула национальное самосознание, дала сильный толчок к его социальному пробуждению. Вернувшись с войны, крестьяне – освободители Европы должны были снова трудиться на помещика. Это, конечно же, вызывало недовольство. К тому же во время заграничных походов армия своими глазами увидела иной образ жизни, иной образ ведения хозяйства. Поэтому было бы неудивительно, если бы крестьяне, вернувшись домой, взялись снова за оружие, чтобы бороться с крепостнической системой. Конечно, верховная власть понимала, что крестьянским вопросом необходимо заняться прежде всего. Однако понимали, но заявить об этом публично никто не мог осмелиться, и уж тем более проводить какие-либо преобразования в жизнь. Александр I был убежденным противником крепостничества, но при этом он не смог даже для самого себя определить принципы переустройства крепостной деревни.

С 1816 года Александр I начал активно заниматься поисками решения крестьянского вопроса. Толчком к этому послужила инициатива эстляндского дворянства, заявившего о своей готовности освободить крепостных. В прибалтийских губерниях (Лифляндской, Курляндской, Эстляндской) не было крепостного права в таких крайних проявлениях. Уровень развития товарно-денежных отношений был выше, чем в центральной России. А главное – помещики понимали экономическую невыгодность крепостного права. В предшествующее десятилетие за эстляндскими крестьянами было закреплено право на движимую собственность и передачу по наследству хозяйства, четко определены повинности крестьян в зависимости от количества и качества земли .В мае 1816 года Александр I утвердил новое положение об эстляндских крестьянах. Статья 3 первой главы «Положения об эстляндских крестьянах 1816 года» говорится: «Вследствие выше постановленных правил запрещается эстляндских крестьян без земли, или с землею, по одиночке или семьями, продавать, дарить, уступать, закладывать, или иначе за кем-либо укреплять»[13] . А другая статья (16) говорит, что «помещику сохраняется полная собственность на землю, почему и предоставляется ему иметь надзор за благочинием состоящих в его поместье мирских обществ и живущих в оном крестьян». Таким образом, крестьяне получали личную свободу, но лишались права на землю, которая оставалась в собственности помещика. По сути дела, крестьяне не освобождались от помещика полностью, они лишь приобретали личные права, а не гражданские. Но нельзя и не заметить такой решительный шаг – Александр I показал свою готовность отменить крепостное право не только на словах, но и на деле.

Александр тайно поручил Кочубею разработать правила для перехода в свободное состояние помещичьих крестьян. Кочубей занимался этим вопросом, но, доставленные царю в конце 1817 г., «Правила» не оправдали ожиданий царя. В проекте Кочубей вообще не ставил вопроса об отмене крепостного права, а предлагал урегулировать взаимоотношения помещиков и крестьян. Императору, в частности, не понравились две предусмотренные в проекте меры – запрещение крестьянского перехода и право помещика продавать имение вместе с крестьянами, а также ряд параграфов, ограничивающих право крестьянской собственности на землю. В целом, проект Кочубея носил крепостнический характер, поэтому его критиковали в правительственных кругах, среди ближайших соратников Александра. Но при этом нельзя утверждать, что у самого императора была какая-то определенная программа, которая шла бы вразрез проекту Кочубея. В умах императора и его ближайшего помощника Новосельцева были только наметки такой программы. «Это идеи о необходимости общей реформы крепостных отношений, о личной свободе крестьянина, основным компонентом которой является гарантия свободного перехода, об обеспечении права крестьян на движимую и недвижимую собственность и, наконец, неясно сформулированный тезис о «справедливом» урегулировании взаимных обязанностей помещиков и крестьян»[14] .







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-06; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.205.96.39 (0.016 с.)