ТОП 10:

Война на Пиренейском полуострове



 

Наполеон получил двухлетнюю передышку, во время которой он имел возможность оперировать и лечить испанскую язву. Однако как вмешательство Мура сорвало попытку Наполеона приостановить воспалительный процесс в самом начале болезни, так и Веллингтону в последующие годы удалось сорвать все мероприятия Наполеона по лечению раны, в результате чего она стала все больше гноиться, а яд распространяться по всей империи Наполеона. Французы били и продолжали бить любые регулярные испанские войска, но испанцы сделали для себя соответствующие выводы из поражений. Основные усилия испанцы направили на ведение партизанской войны. Неуловимая сеть партизанских отрядов заменила менее гибкую и поэтому более уязвимую регулярную армию. Вместо ограниченных испанских генералов боевыми действиями отрядов стали руководить предприимчивые и чуждые рутине партизанские командиры.

Величайшим несчастьем для Испании, а, следовательно, и для Англии было то, что попытка испанского правительства создать новые регулярные силы увенчалась временным успехом. Однако эти регулярные войска вскоре были разбиты и французы рассеяли их, поставив тем самым свои войска в Испании под удар партизан. Яд снова распространился, вместо того чтобы сосредоточиться в одном месте.

В этой странной войне наиболее сильно влияние Англии сказалось в создании затруднений для действий Наполеона и стимулировании их источников. Редко Англия добивалась в прошлом более весомого отвлечения сил противника ценой столь незначительных военных усилий со своей стороны. Успех, достигнутый Англией в Испании, был особенно виден на фоне тех фактически несущественных отрицательных результатов, которых она добилась, пытаясь, с одной стороны, осуществить прямое взаимодействие со своими союзниками на континенте и, с другой стороны, направляя военные экспедиции в заокеанские пункты, слишком удаленные географически и с психологической точки зрения, чтобы они могли оказать какое-либо влияние на противника. Однако с позиций национальной политики и процветания Англии эти экспедиции оправдывались тем, что к Британской империи были добавлены такие колонии, как мыс Доброй Надежды, Мавритания, Цейлон, Британская Гвиана и несколько островов Вест-Индии.

Однако действительный эффект непрямых действий Англии в Испании в плане большой стратегии не был оценен должным образом из-за традиционной склонности историков чрезмерно увлекаться одними сражениями. В самом деле, если войну на Пиренейском п-ове рассматривать только как хронику боев и осад, проведенных Веллингтоном, то она не представляет интереса. Джон Фортескью много сделал, чтобы выправить эти тенденции и развеять заблуждения, несмотря на то, что работал главным образом над книгой История английской армии, в которой он рассматривал ограниченный круг вопросов. Примечательно, что по мере того как его исследования принимали более глубокий характер, он все больше делал упор на решающее влияние действий испанских партизан на исход борьбы.

Хотя наличие английских экспедиционных войск являлось непременным условием такого влияния, непосредственные военные действия Веллингтона сыграли весьма незначительную роль. В ходе пятилетней кампании Веллингтон нанес французам, пока они не были вытеснены из Испании, небольшие потери. Они составили всего лишь 45 тыс. человек (в том числе убитые, раненые и захваченные в плен), в то время как, по подсчетам Марбота, у французов ежедневно в течение этого периода только от болезней умирало в среднем 100 человек. Отсюда ясно, что в подавляющем большинстве потери, которые обескровили французскую армию и подорвали ее моральный дух, были вызваны действиями партизан и самого Веллингтона, направленными на изматывание французов и превращение страны в пустыню, где французам оставалось только погибнуть от голода.

Не менее важной особенностью является, несмотря на большое количество кампаний, и то, что Веллингтон провел в Испании мало сражений. Объяснялось ли это его практическим здравым смыслом, который, как заявляют биографы, был основной чертой его характера и взглядов? По словам одного из современных биографов, сущность характера Веллингтона составлял его прямой и узкий практицизм. Именно этим объяснялись его недостатки и неудачи, но в более широком плане своей общественной карьеры он поднимался до гения. Такой вывод сделан биографом на основании изучения стратегии Веллингтона на Пиренейском п-ове.

Экспедиция, которой суждено было сыграть такую важную роль, состояла из небольших сил, выделенных главной группировкой, предпринимавшей бесплодные атаки на р. Шельда. Эта экспедиция была снаряжена английским правительством больше в надежде спасти Португалию, чем из каких-либо других, более глубоких соображений насчет ее потенциальных возможностей в плане большой стратегии по обострению испанской язвы. Однако Кастлери, взявшийся за трудную задачу оправдания этой экспедиции, был поддержан Артуром Уэлсли (впоследствии герцог Веллингтон), который заявил, что если португальская армия и милиция будут усилены 20 тыс. английских солдат, то французам для захвата Португалии потребуется 100 тыс. человек - количество, которое они не смогут выделить, если испанцы будут продолжать борьбу. Иначе говоря, это означало, что 20 тыс. англичан будет достаточно, чтобы отвлечь почти 100 тыс. французов, причем, по крайней мере, часть из них понадобилось бы перебросить с основного театра военных действий в Австрии.

С точки зрения оказания косвенной помощи Австрии экспедиция не оправдала возлагавшихся на нее надежд; как заслон для прикрытия Португалии она также оказалась совершенно несостоятельной. Но как средство для истощения сил Наполеона и создания преимуществ для Англии она принесла замечательные плоды.

Уэлсли имел армию в 26 тыс. человек. В апреле 1809 г. он прибыл в Лиссабон. Отчасти в результате испанского восстания, а отчасти вследствие удара Джона Мура по Бургосу и его последующего отступления к Ла-Корунье французские войска оказались разбросанными по всему полуострову. Ней безуспешно пытался покорить Галисию в северо-западной части полуострова. Южнее войск Нея, в северной части Португалии, в районе Опорто, действовал Сульт, причем его армия тоже была разбросана отдельными отрядами. Виктор находился в районе Мериды, прикрывая подступы Португалии с юга.

Используя благоприятные возможности места высадки и, учитывая рассредоточение сил противника, Уэлсли немедленно по прибытии в Испанию двинулся на север, против Сульта. Хотя ему не удалось отрезать, как он рассчитывал, расположенные южнее отдельные отряды Сульта, он все же застал самого Сульта врасплох. Прежде чем последний смог сосредоточить свои силы, Уэлсли нарушил диспозицию его войск, переправившись через р. Дуэро в верхнем ее течении, и отрезал Сульту пути отступления. Подобно Тюренну в 1675 г., Уэлсли подавил сопротивление противника, прежде чем последний сумел сосредоточить свои силы. В результате вынужденного отступления Сульта через лишенные растительности горы в Галисию его армия понесла значительные потери не столько от действий противника, сколько от истощения.

Вторая операция Уэлсли была, однако, менее успешной и слабее разработанной с точки зрения согласования цели с наличными силами и средствами. Войска Виктора, продолжавшего бездействовать в Мериде, были переброшены после поражения Сульта в Талаверу-де-ла-Рейна для прикрытия прямых подступов к Мадриду. Месяц спустя Уэлсли принял решение двинуться через Талаверу-де-ла-Рейна к Мадриду, сердцу Испании, прямо в пасть льва. Двигаясь этим маршрутом, он подставил свои войска под удар, который могли нанести по нему все французские армии в Испании. Более того, благодаря такому сосредоточению своих войск на одной цели французы имели возможность обеспечить себя наиболее надежными коммуникациями, которые являлись для них самым уязвимым местом, поскольку их армии были разбросаны по всей Испании.

Уэлсли начал наступление, имея всего 23 тыс. человек. Его поддерживало такое же количество испанских войск под командованием бездарного Куэста. Виктор, совершив отход в сторону Мадрида, обеспечил себе поддержку двух других французских армий, находившихся в этом районе. Сосредоточившиеся силы французов, вероятно, достигали 100 тыс. человек, поскольку скорее случайно, чем по плану, как отмечает Фортескью, войска Нея, Сульта и Мортье подошли к Мадриду с севера. Из-за нерешительных действий Куэста и возникших затруднений со снабжением своих войск Уэлсли не удалось втянуть Виктора в бой. Тем временем последний был усилен подкреплениями из Мадрида, посланными Жозефом Бонапартом. Вынужденный отступить, Уэлсли довольно удачно выдержал натиск французов под Талаверой-де-ла-Рейна и, если бы Куэста не отказался его поддержать, сам перешел бы в контрнаступление. Этого не случилось, и к счастью для Уэлсли, так как Сульт стал наседать на его тыл. Будучи отрезанным от путей отхода на запад, Уэлсли избежал все же разгрома, поскольку сумел проскользнуть на юг, за р. Тахо. Понеся большие потери, деморализованные и изнуренные отступлением войска Уэлсли укрылись за португальской границей. Недостаток продовольствия помешал французам организовать преследование Уэлсли на португальской территории. На этом закончилась кампания 1809 г., убедившая Уэлсли в слабости испанских регулярных войск, хотя это было видно уже и ранее на опыте Мура. В награду за свои усилия в Испании Уэлсли был удостоен дворянского титула, став виконтом Веллингтоном. В большей мере он оправдал оказанную ему честь в следующем году.

Принудив Австрию к миру в 1810 г., Наполеон имел теперь возможность уделить внимание Испании и Португалии вплоть до 1812 г. Эти два года были критическим периодом войны на Пиренейском п-ове. Неспособность французов добиться своей цели в течение этого периода имела большее историческое значение, чем все их последующие поражения или победы Веллингтона в 1812-1813 гг. Успех английских войск был обеспечен проницательной оценкой Веллингтоном военно-экономического фактора: во-первых, он учитывал ограниченность французских источников продовольствия и, во-вторых, соорудил оборонительные линии Торриж-Ведраш. Таким образом, стратегия Веллингтона по существу была стратегией непрямых действий против военно-экономического объекта противника.

 

До начала основной военной кампании Веллингтону была оказана поддержка со стороны испанских регулярных войск, действовавших в своем обычном стиле. Испанские войска начали зимнюю кампанию, в ходе которой были так сильно разгромлены и рассеяны, что французы, не встречая с их стороны никакого сопротивления, завладели новыми районами Испании, вторгшись также в богатую южную провинцию Андалусию.

В это время Наполеон взял в свои руки руководство войной в Испании и к концу февраля 1810 г. сосредоточил в Испании почти 300 тыс. человек, предполагая в дальнейшем еще более увеличить численность войск. Из 300 тыс. войск 65 тыс. было выделено в распоряжение Массены с задачей вытеснить англичан из Португалии. Хотя это количество войск было достаточно большим, однако оно являлось сравнительно небольшой частью всех французских войск, находившихся в Испании, что свидетельствовало о том напряжении, которое создавала для французов партизанская война в Испании. Веллингтон, включив в свою армию обученные англичанами португальские войска, довел ее численность до 50 тыс. человек.

Массена начал вторжение в Португалию с севера Испании через Сьюдад-Родриго, дав тем самым Веллингтону максимум времени и пространства для реализации его стратегических замыслов. Веллингтон препятствовал продвижению Массены тем, что, во-первых, уничтожал продовольствие в районах, через которые двигался Массена, и, во-вторых, оказал ему успешное сопротивление на рубеже восточное Бусако, который Массена необдуманно пытался преодолеть прямым штурмом. Затем Веллингтон отошел к укрепленным линиям Торриж-Ведраш, которые он построил поперек гористого полуострова, между р. Тахо и морским побережьем, для прикрытия Лиссабона. 14 октября, т. е. через четыре месяца после начала наступления, пройдя всего лишь около 320 км, Массена подошел к укрепленным линиям Торриж-Ведраш, наличие которых для него оказалось совершенно неожиданным. Будучи не в состоянии прорвать эти линии, Массена около месяца стоял перед ними, пока голод не заставил его отойти к Сантарену, расположенному в 50 км на р. Тахо. Веллингтон не стал его преследовать или навязывать ему бой, а ограничился тем, что сковал Массену в небольшом районе, препятствуя снабжению его войск продовольствием. В этой кампании, как и в дальнейшем, французы дорого заплатили за свои оптимистические иллюзии, в основе которых лежал резкий ответ Наполеона осторожным стратегам. Наполеон сказал:

Запасы? Не говорите мне о них, 20 тыс. солдат могут жить в пустыне!

Веллингтон решительно придерживался своего стратегического плана, несмотря на непрямую опасность - возможность изменения политики в Англии - и прямую угрозу, созданную наступлением Сульта на юге через Бадахос с целью снять кольцо блокады, в котором находились войска Массены. Веллингтон противостоял всем попыткам Массены, который хотел заставить его наступать, и, в конце концов, был вознагражден за это, ибо в марте Массена был вынужден отойти. Когда остатки голодной армии Массены снова пересекли португальскую границу, он потерял к тому времени 25 тыс. человек, из них только 2000 человек в бою.

Тем временем испанские партизаны становились все более активными, их количество росло. Только в Арагоне и Каталонии два французских корпуса (общей численностью около 60 тыс. человек) не могли оказать помощи армии Массены в Португалии, так как фактически были скованы в течение ряда месяцев действиями нескольких тысяч партизан и войсковыми подразделениями, также действовавшими партизанскими методами. На юге, где французы осадили Кадис, неспособность союзников использовать свою победу при Баросе и снять осаду Кадиса также оказалась им на руку, так как французские войска были скованы бесцельной осадой. Другим отвлекающим внимание противника фактором в течение этих лет являлись постоянная угроза и частые высадки английских войск в различных пунктах морского побережья, которые были возможны благодаря морской мощи Англии.

В дальнейшем Веллингтон оказывал воздействие на противника скорее угрозами, чем силой. Ибо, когда он создавал угрозу тому или иному пункту, французы были вынуждены направлять туда свои войска и тем самым давали партизанам большую свободу действий в оставленных французскими войсками районах.

Однако Веллингтон не ограничивался только тем, что старался держать французов в постоянной тревоге. Следуя за отступающим к Саламанке Массеной, он использовал часть своей армии для блокады пограничной крепости Алмейда на севере, одновременно направив Берсфорда осадить Бадахос на юге. В результате армия Веллингтона лишилась подвижности и оказалась разделенной на две почти равные части. Но судьба благоприятствовала его действиям. Массена, вновь собрав свою армию и получив небольшие подкрепления, поспешил на помощь осажденной Алмейде. Под Фуэнте-де-Оноро Веллингтон был застигнут врасплох на невыгодных позициях и оказался в тяжелом положении. Ему удалось отбить атаку противника, хотя он признался, что "если бы Бони был там, мы, наверное, потерпели бы поражение". Берсфорд также снял осаду Бадахоса и выступил навстречу армии Сульта, спешившей на помощь осажденным. Он потерпел поражение при Альбуэра в результате плохой организации сражения, но положение было спасено, хотя и чрезмерно высокой ценой, благодаря умелым действиям войск.

Теперь Веллингтон снова сосредоточил свои усилия на осаде Бадахоса, хотя не имел в своем распоряжении осадных средств. Однако осаду пришлось снять, так как в южном направлении беспрепятственно двигался на соединение с Сультом сменивший Массену Мармон. Оба французских полководца сразу же разработали план общего наступления на Веллингтона. К счастью, между ними возникли разногласия. Сульт, встревоженный новой вспышкой партизанской войны в Андалусии, возвратился туда с частью своей армии, возложив командование оставшимися войсками на Мармона. Вследствие чрезмерной осторожности Мармона военная кампания 1811 г. постепенно затихла.

В этих боях Веллингтон рисковал очень многим, и трудно утверждать, что они обеспечили ему значительные преимущества, кроме тех, которые уже были достигнуты или могли быть обеспечены в результате реализации его прежних стратегических замыслов. Ввиду незначительности сил Веллингтон не мог их использовать так, как хотел бы, и хотя абсолютно его потери были меньше потерь французов, относительно они были значительно больше. Однако он выдержал натиск французов в наиболее критический период военных действий, а потом Наполеон сам невольно помог Веллингтону, сделав его положение более устойчивым. Наполеон готовил вторжение в Россию, куда и были направлены все его силы и внимание. Этот факт, а также тяжелая обстановка, созданная партизанами, заставили Наполеона пересмотреть план действий французов в Испании, вследствие чего направление главной линии действий французов изменилось. Прежде чем сосредоточить свои силы против Португалии, Наполеон решил сначала полностью покорить Валенсию и Андалусию.

По сравнению с 1810 г. численность французских войск в Испании уменьшилась на 70 тыс. человек; из оставшихся в Испании войск не менее 90 тыс. были разбросаны от Таррагоны (на средиземноморском побережье) до Овьедо (на атлантическом побережье) для охраны коммуникаций с Францией от нападения партизан.

При наличии слабого сопротивления со стороны противника Веллингтон, пользуясь свободой действий, внезапно напал на Сьюдад-Родриго и штурмом захватил его. Отряд под командованием Хилла прикрывал в период штурма стратегический фланг и тыл Веллингтона. Мармон не смог ни помешать Хиллу, ни отбить крепость, так как его осадный парк также был захвачен. Мармон не смог также последовать за Веллингтоном через лишенную продовольствия местность.

Пользуясь этим, Веллингтон проскользнул на юг и штурмом захватил Бадахос, хотя у него было очень мало времени для подготовки штурма, в результате чего он понес значительные потери. В Бадахосе Веллингтон захватил понтонный парк. Уничтожив наведенный французами понтонный мост через р. Тахо в районе Альмараца, он добился определенного стратегического преимущества, так как изолировал армии Мармона и Сульта друг от друга; теперь они могли переправиться через реку только по мосту в Толедо, на расстоянии около 500 км от устья р. Тахо. Кроме того, Сульт был крепко привязан к Андалусии, ибо нуждался в продовольствии и опасался партизан, в то время как Веллингтон, имевший теперь возможность действовать без помех, сосредоточил две трети своих войск для наступления на Мармона в Саламанке. Однако прямота его действий дала возможность Мармону отойти к своим базам и источникам подкреплений.

Добившись, таким образом, равенства в силах, Мармон перерезал коммуникации Веллингтона, не беспокоясь о своих коммуникациях, которых он фактически не имел. Временами обе армии шли форсированным маршем параллельно на удалении нескольких сот метров друг от друга, стремясь уловить благоприятный момент для нанесения удара. Французские войска благодаря своей способности передвигаться быстрее английских войск имели некоторое преимущество. Но 22 июля чрезмерная самоуверенность привела Мармона к ошибке, которая сразу же отрицательно сказалась на его войсках. Он допустил слишком большой отрыв своего левого крыла от правого, чем не замедлил воспользоваться Веллингтон, нанеся быстрый удар по образовавшемуся флангу левого крыла. Французы потерпели поражение, прежде чем к ним подоспело подкрепление.

Веллингтон, однако, не добился решающего разгрома французов в сражении при Саламанке, и его войска на Пиренейском п-ове были все еще значительно слабее французских. В дальнейшем его обвиняли в том, что он не начал преследовать потерпевшие поражение французские войска, находившиеся уже под командованием Клозеля. Но вряд ли он мог, упустив возможность быстро разгромить французов, вернуть эту возможность раньше, чем французские войска укроются в Бургосе. Кроме того, преследование поставило бы его войска в опасное положение, так как король Жозеф мог в любой момент выйти из Мадрида ему в тыл и перерезать коммуникации.

Поэтому Веллингтон решил двинуться на Мадрид, рассчитывая на моральное и политическое значение этого шага. Его вступление в столицу было для испанцев символическим и обнадеживающим фактором. Король Жозеф позорно бежал. Однако недостаток этого шага Веллингтона заключался в том, что его пребывание в Мадриде, могло оказаться весьма непродолжительным в случае, если бы французы подтянули туда свои войска. Вероятно, ничто другое не могло заставить французские армии, разбросанные по территории всей Испании, сосредоточиться к центру страны, как потеря Мадрида. Веллингтон без давления со стороны противника оставил город и направился к Бургосу, создав угрозу линиям коммуникаций с Францией. Но французская система питания за счет местных ресурсов лишила эту угрозу какого-либо реального значения. Даже ограниченное влияние нарушения коммуникаций было нейтрализовано неэффективностью осадных средств и методов действий Веллингтона, в результате чего было потеряно драгоценное время. Успехи Веллингтона в сражении при Саламанке и после него заставили французов отказаться от своих замыслов в Испании, с тем чтобы сосредоточить все силы против Веллингтона.

В результате Веллингтон оказался в более опасном положении, чем Мур, но сумел своевременно отступить. Когда Хилл соединился с ним, Веллингтон снова почувствовал себя достаточно сильным, чтобы дать объединенным французским армиям новое сражение при Саламанке. Хотя численное превосходство французов теперь было незначительным по сравнению с прошлыми кампаниями (90 тыс. против 68 тыс. человек), они не проявляли беспокойства по поводу того, что бой может завязаться на местности, выбранной Веллингтоном. Веллингтон продолжал отходить к Сьюдад-Родриго. С его прибытием туда кампания 1812 г. в Испании закончилась.

Хотя Веллингтон снова оказался на португальской границе и, таким образом, нисколько не продвинулся вперед, фактически исход войны на Пиренейском п-ове был уже предрешен. Ибо, покинув большую часть захваченной территории Испании, чтобы сосредоточить свои войска против Веллингтона, французы оставили в покое испанских партизан и тем самым потеряли возможность уничтожить их силы. В это время пришла весть об отступлении Наполеона из Москвы, что привело к выводу из Испании еще большего количества французских войск. Таким образом, к началу новой кампании обстановка в Испании совершенно изменилась.

Веллингтон, имея численное превосходство (он располагал теперь 100 тыс. человек, менее половины которых составляли английские войска), стал более агрессивным в своих действиях. Французы, сильнее деморализованные напряжением непрерывной партизанской войны, чем военными поражениями, были почти сразу же вынуждены отойти за р. Эбро и старались лишь удержать северную часть Испании. Но даже и этой ограниченной задачи они не смогли выполнить вследствие давления партизан на их тыл со стороны Бискайского залива и Пиренейских гор, что вынудило французов для организации отпора снять с фронта четыре дивизии из своих незначительных сил. Постепенное продвижение Веллингтона к Пиренеям и во Францию, хотя оно и сопровождалось отдельными неудачами, успешно преодоленными, является не более как стратегическим эпилогом истории войны на Пиренейском п-ове.

Такое удачное окончание войны в Испании вряд ли было бы возможно, если бы Веллингтон не оказал моральную и военную поддержку Испании. Его действия, частично отвлекавшие внимание французов, способствовали дальнейшему развертыванию партизанской войны.

Все же интересно проследить, не привели ли победы Веллингтона в 1812 г. к тому, что французы были вынуждены ограничить район действий своих войск, в результате чего их потери уменьшились, а перспективы на ведение войны в следующем, 1813 г., улучшились, в то время как наступательные действия Веллингтона вследствие этого были затруднены? В самом деле, чем больше были бы рассредоточены французские войска в Испании, и чем дольше они там находились бы, тем более вероятным и полным был бы их окончательный разгром. Война на Пиренейском п-ове явилась выдающимся историческим примером использования, скорее по интуиции, чем сознательно, той формы стратегии, которую спустя столетие Лоуренс развил в обоснованную теорию и применил на практике, хотя и без столь определенного результата.

Теперь, после исследования испанской язвы, мы вернемся назад, чтобы проанализировать развитие другой формы стратегии, оказавшей влияние на военные взгляды Наполеона.

 

От Вильно до Ватерлоо

 

Русская кампания 1812 г. была естественным кульминационным пунктом тех тенденций, которые, как уже отмечалось, развивались в стратегии Наполеона, - его расчеты больше на численное превосходство, чем на подвижность, на стратегическую группировку войск, чем на внезапность. Географические условия России только усилили эти недостатки стратегии Наполеона.

 

Сама численность войск Наполеона - 450 тыс. человек - вынудила его применить почти линейную форму их построения, что в свою очередь повлекло за собой прямые действия по наиболее вероятному направлению. Подобно немцам в 1914 г., он сосредоточил главные силы на одном из флангов (на левом) и пытался глубоким обходным маневром обрушиться на русских у Вильно. Но, даже делая скидку на инертность его брата Жерома в деле сковывания русских с фронта, следует сказать, что маневр Наполеона был слишком громоздким и прямым, чтобы оказаться эффективным средством отвлечения внимания и нарушения устойчивости противника, если только он не был излишне глуп. Недостатки этого маневра Наполеона были использованы русскими, сознательно применившими стратегию уклонения от генерального сражения.

По мере углубления в Россию Наполеон, нанося первые удары по воздуху, сузил фронт линейного наступления своей армии, перейдя к традиционному для него построению войск в форме батальонных каре, чтобы провести тактический маневр в тыл противнику. Когда русские, отказавшись от стратегии уклонения от боя, приняли вызов, они оказались настолько неосмотрительными, что направили головные колонны прямо в сторону охватывающих группировок Наполеона. Однако последние стали настолько очевидно осуществлять окружение противника в районе Смоленска, что русские разгадали этот маневр и сумели вовремя ускользнуть; под Бородином же тиски Наполеона оказались недостаточно мощными и не смогли завершить окружение. Никакой другой пример не мог бы более убедительно продемонстрировать недостатки концентрического наступления по сравнению с подлинно непрямыми действиями. Гибельные результаты последующего отступления французов от Москвы объяснялись не столько суровыми морозами (на самом деле морозы в том году начались позднее, чем обычно), сколько деморализацией французской армии. Эта деморализация была вызвана превосходством русской стратегии уклонения от боя над французской стратегией прямых действий, рассчитанной только на активные боевые действия. Стратегия русских, в свою очередь, была средством для осуществления целей военной политики, или, иначе говоря, целей большой стратегии непрямых действий.

Кроме того, ущерб, причиненный военному престижу Наполеона его поражением в России, был в огромной степени увеличен моральными и материальными результатами поражений его армии в Испании. Важно отметить при оценке действий Англии в Испании, что Англия придерживалась в этой стране своей традиционной военной политики подрезания корней

Когда в 1813 г. Наполеон с новыми, более крупными, но менее подвижными, чем прежде, силами оказался перед фактом восстания Пруссии и наступления армий России, он попытался разгромить союзные войска ставшим обычным для него методом концентрического наступления батальонных каре. Однако ни сражение при Лютцене, ни сражение при Бауцене не дали решительных результатов, и союзники, продолжая отход, сорвали последующие попытки Наполеона втянуть их в сражение. Их тактика уклонения от боя вынудила Наполеона просить шестинедельного перемирия, после которого Австрия также оказалась в стане его врагов.

Последовавшая затем осенняя кампания свидетельствует о любопытных изменениях в стратегии Наполеона. У него в распоряжении было 400 тыс. человек, в общем, почти столько же, сколько имели его противники. Из них 100 тыс. человек он использовал для концентрического наступления на Берлин, но прямое давление только усилило сопротивление войск Бернадота, и в результате французы были отброшены. Тем временем Наполеон, находясь с основными силами в Саксонии, занял центральную позицию, прикрывавшую Дрезден. Однако у него не хватило терпения, и он внезапно двинулся прямо на восток против армии Блюхера численностью 95 тыс. человек. Блюхер отступил, стремясь заманить французов в Силезию, в то время как Шварценберг с армией в 185 тыс. человек двинулся из Богемии на север вдоль Эльбы и через Богемские горы в Саксонию, чтобы выйти в тыл Наполеону в районе Дрездена.

Прикрывшись заслоном, Наполеон спешно повернул обратно, намереваясь ответить на эти непрямые действия другими, еще более смертоносными. Его план заключался в следующем: двинуться на юго-запад, преодолеть Богемские горы и выйти на вероятные пути отхода Шварценберга через эти горы. Позиция, которую он имел в виду, была идеальной с точки зрения организации стратегического барьера. Но, услышав о приближении противника, он потерял выдержку и в последний момент решил идти прямо к Дрездену, навстречу Шварценбергу. В результате произошло еще одно победоносное сражение, но оно принесло ему только тактический успех, и Шварценберг благополучно отступил через горы на юг.

Через месяц три союзные армии начали концентрическое наступление. Наполеон, ослабленный боями, отошел от Дрездена к Дюбену, вблизи Лейпцига. Шварценберг подходил с юга, Блюхер - с севера, а Бернадот, о котором Наполеон не имел сведений, почти обошел его северный фланг и вышел ему в тыл Наполеон решил вначале нанести прямой удар, а затем применить непрямые действия, сперва разгромить Блюхера, а потом перерезать коммуникации Шварценберга с Богемией. В свете исторического опыта, изложенного на предыдущих страницах, такая последовательность действий Наполеона кажется ошибочной. Прямое наступление Наполеона против Блюхера не заставило последнего принять бой. И все же это наступление привело к одному любопытному и неожиданному результату. Ведя наступление против Блюхера, французские войска совершенно случайно оказались в тылу Бернадота. Лишив Бернадота чувства самообладания, этот маневр заставил его поспешно отойти на север и тем самым освободить пути отхода для войск Наполеона. Таким образом, удар, нацеленный против Блюхера, неожиданно для Наполеона оказался направленным против тыла Бернадота и тем самым спас Наполеона от полного разгрома, который он неминуемо потерпел бы через несколько дней. Ибо, когда Блюхер и Шварценберг нависли над французами под Лейпцигом, Наполеон вынужден был принять вызов. Потерпев поражение и оказавшись в отчаянном положении, он все же сумел оторваться от противника и отступить во Францию.

В 1814 г. союзники, обладавшие к тому времени огромным превосходством в силах, вторглись с разных сторон во Францию. Наполеон был вынужден из-за нехватки войск, которые он израсходовал в результате чрезмерной веры в мощь массы, снова взяться за свое испытанное оружие - внезапность и подвижность. Тем не менее, каким бы искусным ни было применение им этого оружия, он был чересчур нетерпелив и слишком одержим стремлением к бою, чтобы применить его с таким артистическим искусством, как это удавалось в прошлом Ганнибалу или Сципиону, Кромвелю или Мальборо.

Однако, применяя внезапные действия и используя подвижность своих войск, Наполеон надолго оттянул свою гибель. При этом он умело согласовал свою цель с имевшимися у него средствами. Понимая, что его средства слишком ограничены и не могут обеспечить ему военную победу, он поставил себе целью нарушить взаимодействие между союзными армиями. Для достижения этой цели он с еще более удивительным мастерством, чем прежде, использовал подвижность своих войск. Хотя его успехи в замедлении наступления противника были замечательны, они могли быть еще более эффективными и длительными, если бы на Наполеона не оказывало пагубного влияния характерное для него стремление завершать каждый стратегический успех успехом тактическим. Систематическим сосредоточением своих сил и проведением обходных маневров, в результате которых он выходил в тыл противнику, он нанес отдельным группам противника ряд последовательных поражений. Однако у него не хватило терпения до конца придерживаться этой тактики; он совершил опрометчивый шаг - двинулся прямо на Блюхера и атаковал его в районе Лаона. В результате он потерпел поражение, понеся при этом большие потери.

Имея только 30 тыс. человек, Наполеон решил использовать свой последний шанс и двинулся на восток, к Сен-Лизье, надеясь пополнить свою армию уцелевшими гарнизонами, которые удастся собрать по пути, и поднять местное население против интервентов. Этим маневром он надеялся перерезать коммуникации Шварценберга. Однако он должен был не только выйти в тыл противнику, но и сформировать новую армию, прежде чем перейти к активным действиям. Эта задача была затруднена как отсутствием времени и сил, так и особой моральной чувствительностью базы, которую он оставлял открытой. Ведь Париж не был похож на обычную базу снабжения. В довершение всего приказы Наполеона попали в руки противника, и он не добился внезапности и потерял время. Но даже в этих условиях сила его стратегического маневра была настолько значительной, что только после горячих споров союзники решили наступать прямо на Париж, а не отходить назад для отражения его удара. Это решение союзников оказалось моральным нокаутом для Наполеона. Говорят, что фактором, который оказал наибольшее влияние на их решение, было опасение, что Веллингтон, продвигавшийся от испанской границы, первым войдет в Париж. Если это действительно было так, то по иронии судьбы действия союзников явились триумфом стратегии непрямых действий и доказательством ее решающего значения.

В 1815 г., после возвращения Наполеона с Эльбы, численность его войск, кажется, снова вскружила ему голову. Тем не менее, Наполеон в присущем ему стиле использовал как внезапность, так и подвижность войск, в результате чего едва не достиг цели. Хотя движение Наполеона к армиям Блюхера и Веллингтона было географически прямым, время его действий оказалось для противника неожиданным, а направление удара пришлось по самому слабому участку - по стыку двух армий. Однако при Линьи (между Камбре и Ле-Като). Ней не сумел выполнить поставленную ему задачу - осуществить тактический маневр, в результате чего прусским войскам удалось избежать полного разгрома. Когда же Наполеон выступил против Веллингтона при Ватерлоо, его действия были совершенно прямыми и привели к излишней потере времени и живой силы, что еще более усугубило опасность, состоявшую в том, что Груши не удалось отвлечь Блюхера достаточно далеко от поля сражения. В результате появление Блюхера, хотя он всего-навсего подошел к флангу Наполеона, оказалось благодаря своей внезапности психологически непрямым действием и поэтому сыграло решающую роль.

 

Глава IX

Гг

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.225.194.144 (0.016 с.)